Зеркала без отражения
Запах сырой земли и хвои просачивался в дом сквозь старые щели в рамах. Лес будто приник к стенам — дышал рядом: терпкий аромат мха, коры, прелых листьев. Где-то вдалеке стрекотала птица, под окнами еле слышно потрескивал мох под лапами зверя. Воздух был прохладным, влажным — будто дыхание самой чащи.
Каждое движение в этом доме звучало громче, чем сто выстрелов. Скрип пола, глухой стук ветра в ставни, шелест ткани — всё сливалось с лесной симфонией, будто дом был не убежищем, а частью самого леса.
Элис проснулась с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь пыльные щели. Она уснула легче, чем обычно. Это не отменяло кошмаров, паранойи, стиснутых в тревоге зубов. Но факт: она проспала пять часов без таблеток.
Для неё — подвиг.
Таблетки были частью режима. Рациона. Обязательной меры. Без них — сон превращался в пытку. Но этой ночью... она выдержала. Или её выдержали.
Она резко привстала, села, как будто выдернули из кошмара. Взгляд метался, острый, резкий. Глаза искали его. Пальцы уже тянулись к пистолету — рефлекторно. Одно движение — и она в стойке. Взгляд холоден, дыхание сбито.
Сзади — шаг. Едва уловимый хруст. Как команда.
Движение — и он уже на полу, а она сверху. Колено в пресс, одна рука на горле, другая — дуло пистолета в висок. Чистая техника. Без эмоций.
И только потом она увидела. Это был он.
Тейлор.
Он не сопротивлялся. Лежал спокойно. Улыбался даже. Челюсть дрожала — он сдерживал смех от абсурдности ситуации. Она — на нём. В его футболке. С оружием у головы.
Элис выдохнула. Глубоко. Рука дрогнула, пистолет опустился.
Это был всего лишь он.
Не враг. Не призрак.
Но тело не знало.
Паранойя. Годы тренировок с шести лет. Мир, где расслабление = смерть. Где даже любовь учат держать под прицелом.
Он смотрел на неё... слишком долго. Слишком пристально. Не как телохранитель.
— Не смотри так.
— Ты всё ещё сидишь на мне... в моей футболке, — спокойно заметил он.
Она будто только сейчас поняла. Резко встала.
— Ты напоминаешь героев из фильмов, которые смотрели мои домработницы.
— Нравится?
Элис усмехнулась и покачала головой, будто всерьёз задумалась — на секунду.
— Ни капли, — сказала с лёгкой ухмылкой, почти добродушно, но глаза сверкнули тем самым узнаваемым сарказмом.
Он усмехнулся в ответ, почти беззвучно. Конечно, ей было недостаточно сказки.
Элис не нуждалась в героях.
Никогда не нуждалась в спасителях.
Они вышли из дома. Без единого слова о ночи. Ни намёка. Ни взгляда.
Утро обжигало прохладой. Воздух — острый, сырой.
Маски были надеты снова.
Скорпиды не прощают слабостей. Даже если молчат.
Они шли рядом, но не вместе.
Ровная, выверенная дистанция.
Изредка — короткие фразы: о маршруте, о базе, о том, кто остаётся.
Без личного.
Без лишнего.
Просто — работа.
В помещении пахло древесиной, старым табаком и кожей — запах власти, въевшийся в стены, как сама кровь клана. Толстые тяжёлые шторы гасили утренний свет, оставляя на лице Дюка резкие полосы от жалюзи — будто разрезы от ножа.
Он стоял у окна, неподвижный, спина выпрямлена, руки сцеплены за спиной — не держали, а сдерживали. Ярость не била наружу, но кипела под кожей.
У стола сидел Пабло — окружённый записями, планшетом с тепловыми картами, файлами с рапортами. Его движения были точны, выверены, но пальцы дрожали. Едва заметно. Почти незаметно.
Экран мигнул и погас. Последняя запись закончилась.
Тишина в комнате давила.
— Это было не покушение, — тихо, будто выстрел с глушителем, проговорил Пабло. — Они не хотели убить.
Дюк обернулся. Медленно. Его взгляд упал на Пабло — и воздух стал плотнее, будто сталинская тень нависла над каждым предметом в комнате.
— Это было заявление, — продолжил Пабло, всё ещё спокойно, но голос стал грубее. — Демонстрация.
— Они специально отправили идиотов, — процедил Дюк, со злобным прищуром. — А вы не оставили свидетелей.
Пабло резко оторвался от стола:
— Я не смог сдержаться! — горячо, почти с болью. — Они покусились на неё. Я растил её. Даже криво дышать рядом с ней уже преступление.
— Он знал. Кто вы. Где вы. Сколько вас. И когда именно ударить, чтобы его заметили, — Дюк говорил резко, отрывисто, будто срывая каждое слово с зубов. — Его цель была не убить Элис. Если бы хотел — сделал бы это тогда, когда вы были с ней и Тейлором. Одни.
Пабло вскинул глаза.
— Ты думаешь... он?.. — прошептал он, почти не веря в то, что произносит.
Но Дюк уже поднял руку, показывая — молчи.
— Не произноси имя. Даже у стен есть уши.
И мы до сих пор не уверены... что заказчик вовне.
Пабло замер. Он знал, что Дюк не бросается подобными словами.
Он лишь кивнул. Уже снова работал: подбирал каналы связи, маршруты, лица, знакомые тени на фото.
Дюк подошёл к столу, склонился над фото одного из убитых нападавших — в пятне крови, с распахнутыми глазами. Как и все остальные, он не дошёл даже до середины круга.
— Найди мне имя. Род. Страну. С кем спал. За кого голосовал. И через кого посмел сунуться.
Он выпрямился. Подошёл обратно к окну, снова повернувшись к ним спиной.
— Я сожгу всё, к чему он прикасался.