Глава 44. Освобождения и слезы
Прошла неделя, прежде чем Ягений Синеглазик решился на «терапию Черной красоткой». Потом еще три тягостных месяца под лозунгом: «Мы должны быть абсолютно уверены». За это время Маша подружилась со всеми «задумчивыми», в том числе с Яном, которому помогала ухаживать за теплицами. Подолгу она сидела рядом со спящим Кармином, остро жалея, что ей нельзя просто подержать над ним Черную красотку, как над Жукой. Ягений убедил ее не действовать самостоятельно там, где требуется помощь специалиста.
Наконец настал день, когда Ягений объявил о тестировании нового лекарства. К удивлению Маши, сотрудники не выказали особого энтузиазма.
— Сколько уже их было, лекарств, — вздохнула пожилая лаборантка, и ее поддержали.
— Будьте мужественны, коллега, — сказал ей Ягений, — именно ради этого мы и торчим с вами в лаборатории. Лучше подумайте, что ждет Объединенные острова в случае успеха! Дети вернутся домой!
— Лабиринту подвергались не только дети, — заметил кто-то.
— И они тоже вернутся домой! — заверил его ученый.
В качестве первого пациента выбрали Ксеню. От постоянного употребления «маминых ладошек» она не только почти все время спала, но и была поразительно спокойна.
— Рано или поздно, — вздохнула она, вызвавшись добровольцем. — Лучше рано, чем поздно, я имею в виду выздороветь.
Посмотреть на эксперимент собрались все сотрудники, в том числе и охранники. Все столпились в коридоре у окон в лабораторию и внимательно следили за Ксеней. Машу пропустили в первый ряд.
Вот Ягений делает ей подкожный укол выжимки из молочных водорослей, затем подает ей в чайной ложке концентрат из «маминых ладошек», от которого Ксеня обмякает на своем высоком стуле. По знаку ученого одна медсестра надевает на нее переделанный Лабиринт Иллюзии, вторая присоединяет к лицу маску. Маша знает, что сейчас Ксеня вдыхает эфирное масло «черные сны». Очки под черным шлемом из оранжевых становятся розовыми. Но ликования в толпе зрителей не заметно.
— Как правило, эффект не долог, — шепчет кто-то за Машиной спиной.
— Это без использования травяных препаратов, которые подготавливают к операции весь организм, — возражают ему, и в этом споре ей чудится надежда…
С Ксени снимают шлем и маску. Ягений собственноручно преподносит ей стакан сока лимонника.
— Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает он.
— Нормально, — отвечает девочка.
— Можешь назвать свое имя и свой адрес?
— Ксеня Светлячок, Остров Прохладных лилий…
Вздох проносится по толпе, однако, чтобы полностью поверить в эффект, нужно не меньше недели.
Через неделю за Ксеней последовал Клевер, еще через неделю Ян, потом остальные ребята. Ученые все еще боялись поверить в результат. Да и бывшие «задумчивые» тоже. Маша иногда сидела вместе с ними за обедом в игровой комнате. В стаканах у них теперь была только вода или лимонад, в крайнем случае настой лесного прохладника.
— Одно хорошо — никаких коктейлей! — часто приговаривал Клевер.
— Я все-таки беспокоюсь, — прошептала однажды Ксеня, — что в один не слишком прекрасный день Люс опять заявит, что она принцесса розолистника.
— А разве не так? — ахнула Люс. Но, увидев испуганные взгляды ребят, поспешно сказала: — Что вы, я пошутила!
— А я кем был, великим ученым? — спросил Ян, посмеиваясь.
— И еще будешь им, — подтвердила Маша. И быстро добавила: — Лет через тридцать.
— Ну, тогда другое дело. Ната, а чем ты собираешься заняться, когда приедешь домой?
— Для начала попрошу маму испечь мои любимые булочки с яблочным вареньем. Потом, наверное, вернусь в школу, если меня там примут, разумеется.
— Не волнуйся, — ответил ей Севий, — туда скоро все вернутся, придется делать двенадцатый, тринадцатый, четырнадцатый классы. Если, конечно, лекарство настоящее.
Одна Маша точно знала, что лекарство настоящее. Уже много дней не смолкал внутренний зов, который говорил ей, что она может и должна вернуться домой. Однажды, когда она проходила мимо оранжереи, ей показалось, что в отражении освещенного коридора в темном стекле есть что-то очень знакомое, например, ее старенький телевизор. Войди она в оранжерею, она тотчас бы отправилась домой… Девочка так давно не была дома. Как-то она попыталась посчитать, сколько месяцев находится на Объединенных островах, но сбилась. Нет, она не может вернуться домой, пока не увидит, как Жука встретилась с родителями, как Колва уплетает желе из бананасов, как Кармин проснется. И будет ли исцелен Либрант? Может, когда он узнает, что Маша искала лекарство ради него, ей и вовсе не нужно будет возвращаться домой… Почему ее жизнь не может пройти на Объединенных островах с тем же успехом, что и в России?
Медлил с объявлением о лекарстве и Ягений. Он долго проклинал себя, что поднял шумиху вокруг изобретения Лабиринта Иллюзий, и теперь предпочитал сомневаться. А чтобы отвлечься, занялся пока приготовлением лекарства для Кармина 212. Однажды он вызвал Машу.
— Кармин 212 очень много сделал для меня еще в то время, когда его звали Кориандр Короед. Мне до сих пор жаль, что я не убедил его стать ученым.
— Я тоже многим ему обязана! — сказала Маша.
— Вот поэтому я и хотел поручить это тебе, медсестры бывают такие безголовые. Возьми лекарство и маску. Вот что нужно сделать: ровно сорок минут держишь маску, потом с помощью пипетки вливаешь ему в рот несколько капель этого препарата, затем снова маску, и так в течение восьми часов.
— Что это за препарат?
— Очень сложный состав, но более всего в нем от Черной красотки, так что я смог его разработать только благодаря тебе.
— А когда Кармин очнется? — спросила девочка.
— Если не сегодня, то повторим через два дня. — Ягений положил руку ей на плечо. — Рано или поздно должно подействовать. И, как сказала Ксеня, лучше рано, чем поздно.
В тот день Маша до вечера просидела в теплице, но Кармин так и не пришел в себя. Перед ужином девочка подошла к ребятам, они смотрели новости по монитору.
— Дворец гостей по-прежнему осаждают толпы разъяренных горожан. На одном из диких островов проснулся вулкан, и люди обеспокоены за судьбы сосланных туда «задумчивых», — сказал диктор. На экране мелькнула женщина с транспарантом: «Верните детей домой!!!»
— Кармин предупреждал об этом, — заволновалась Маша, — кто-нибудь должен сообщить Ягению. Пусть немедленно объявит о лекарстве!
— Я уже сообщила, — тихо сказала медсестра Ирвина. — Он телепортировался во Дворец гостей четыре часа назад.
Следующие два дня, после которых вновь можно было попытаться разбудить Кармина, Маша провела перед монитором. Она смотрела все новости подряд и поэтому знала, как нелегко пришлось Ягению Синеглазику, объявившему о лекарстве.
Сначала известие о нем было воспринято как шутка. Затем с гневом — мол, именно этот ученый создал Лабиринт Иллюзий. Но после того как Ягений побывал в нескольких «Приютах мечтателей» и дети оттуда вскоре разошлись по домам, терпение народа лопнуло.
— Чиновники! Дайте ученому работать! — скандировали теперь разъяренные толпы.
Утром третьего дня, собираясь в теплицу к Кармину, Маша в новостях увидела крупным планом лицо Либранта. За ним переливался радужный купол Дворца гостей.
— Мне надо туда! — сказала Маша, оторвала пуговицу от своего кафтана и отнесла ее в теплицу, положила рядом с Кармином. Потом щелкнула пальцами, представляя себе фонтан неподалеку от Дворца, — и едва не захлебнулась под холодной водой.
— Черт, либо они фонтаны не чистят, либо пуговица где-то застряла!
Она побежала к Дворцу гостей, на ходу восстанавливая в очередной раз костюм и выкручивая мокрые волосы. И успела как раз вовремя. Дочь Увидалия и Либрант позировали перед журналистами, улыбаясь. Ведущий передачу восторженно верещал:
— Они познакомились на знаменитом испытании Лабиринта Иллюзий и поклялись, что поженятся, когда вырастут. Но Лабиринт унес их личности, и им пришлось расстаться. Теперь они снова вместе, здоровые и счастливые, ради празднования помолвки им устроят свидание с их отцами, запертыми в тюремной башне!
Маша стояла, словно окаменев. Либрант и девушка сейчас казались старше…
— Маша, как ты здесь оказалась? — за руку ее схватил Ягений. — Ты же была в лаборатории.
— Я сейчас туда вернусь, правда, это просто. Мне нужно позаботиться о Кармине.
— Ты плачешь? — удивился Ягений. — Не плачь! Ты теперь героиня.
Маша дотронулась до своей щеки, та была влажной. Она снова оглянулась на Либранта.
— Пойдем! — тормошил ее Ягений. Почти силком он подтащил ее к толпе чиновников, говорящих перед камерой, и объявил: — Вот она, наша спасительница, Маша Некрасова!
— Конечно! — воскликнул Вайдим. — Как она трогательно выступала перед Советом: «Поверьте мне, я пришла, чтобы вас спасти!» Но ее коварно похитил Алкосахар Звоноцвет…
— Я ей сразу сказал: ты не похожа на «задумчивую», неужели ты действительно пришла из другого мира?! — влез сбоку Алексавей Борислович.
— Только у нас смотрите правдивую историю девочки из другого мира, спасительницы Объединенных островов, — затараторил диктор, и вокруг Маши моментально образовалась толпа. Сначала она растерялась, но потом поняла, как ей следует поступить.
— Я бы ничего не добилась, если бы не помощь моего друга, Кармина 212. Его тяжело ранили Диаманты. Простите, мне нужно возвращаться к нему, дать лекарство. Когда он выздоровеет, он расскажет вам правдивую историю наших приключений.
Уже не сдерживая слез, Маша повернулась и пошла прочь, толпа расступилась перед ней, а ведущий уже вовсю опрашивал Ягения. Девочка торопливо шла прочь, когда ее вдруг кто-то догнал и положил руку ей на плечо.
— Либрант! — выдохнула Маша.
— Вель! — улыбаясь, поправил ее сын Алкосахара. Это было то же лицо — и одновременно другое. Маша зачарованно рассматривала его, ища в этом блистательном молодом человеке следы замкнутого, мечтательного Либранта.
— Мне сказали, что я всем обязан тебе, что ты искала лекарство ради меня?
— Ты помнишь, мы познакомились в приюте?
— Я все помню, Маша. Жаль, что тебе пришлось разоблачить моего отца, но я не в обиде, поверь. Он действительно творил страшные дела. Но он мой отец, и другого у меня не будет.
— Да, — кивнула Маша. — У многих были «задумчивые» дети, но Ягения, например, это подтолкнуло к поиску лекарства.
— Я только хотел поблагодарить тебя. Через год мы с Веллой поженимся, когда нам исполнится по семнадцать лет, и ты всегда будешь желанной гостьей в нашем доме.
— Через год меня уже тут не будет, — покачала головой девочка. — Я дождусь выздоровления Кармина и сразу же вернусь домой.
— Спасибо тебе за все. Могу я что-либо для тебя сделать?
— Можешь! — вспомнила девочка. — Телепортируй меня на Остров Зеленых яблок. Я навещу там свою близняшку.
— Без проблем. — Либрант побарабанил пальцами по запястью, и Маша поднялась на телепортере, потом перед глазами замелькали белые сполохи, и еще раньше, чем они пропали, до ее носа донесся аромат цветущих яблонь.
Маша довольно быстро нашла дом Листогонов. Но еще до того, как она успела к нему подойти, она увидела бегущую ей наперерез девочку в перламутровой поношенной футболке и когда-то серых, а теперь заляпанных травой брючках.
— Мамочка! — кричала изо всех сил Жука, это была именно она. На ее крик из окна выглянули Карантина и Гешандий. Через минуту они уже выбегали из дома. Маша сделалась прозрачной, чтобы подойти поближе и при этом не смущать их своей схожестью с Жукой.
— Мамочка, папа, как же я соскучилась, — девочка смеялась и плакала. Карантина обнимала ее и покрывала лицо поцелуями, Гешандий стоял в сторонке, смущенно глядя на дочь. Маша подошла к нему и прошептала:
— Не оглядывайтесь, я невидима. Гешандий, спасибо вам за яблоневую росу. Она дважды спасла мне жизнь. Ваша дочь полностью здорова.
— Тебе спасибо, девочка, — прошептал Гешандий и, не оглядываясь, шагнул к жене и дочери. Они обнялись втроем, склонив головы, а Маша тихонько щелкнула пальцами и вернулась к Кармину. Через семь часов к ней подошел прибывший с Дворцового Острова Ягений.
— Лечение назначается массово, и я там больше не нужен. Как наш пациент? Все еще спит? Наверное, ему нужно не столько лекарство, сколько стимул к жизни. Поговори с ним, девочка. Расскажи новости, что ли.
Маша в очередной раз приладила маску к лицу Кармина, повела затекшими от усталости плечами.
— Вот лежите вы тут и ничего не знаете, — начала она и остановилась: слишком странно прозвучал ее высокий голос в теплице. — Я же добралась тогда до Повелителя иллюзий на Жемчужном Острове. Оказалось, ничего особенного, просто еще один Диамант. А к Лабиринту Иллюзий ребят подключал совсем другой человек.
Маша рассказывала, все более увлекаясь, и не заметила, как дрогнули ресницы у лежащего Кармина, как шевельнулись пальцы, разрывая тонкие зеленые путы.
— И вот стою я сегодня перед Дворцом гостей, и как начали они все врать, что мне помогали и во мне не сомневались. Посмотрела я на них — и мне противно стало. Увидалий-то все еще в тюрьме, что я могу поделать? Никто мне не помогал, говорю, всем я обязана Кармину 212. ВЫ герой. Вы бы уже пришли в себя, а? Мне домой пора, а вы тут бы людям правду рассказали и Увидалия выручили бы…
—А дети все выздоровели? — спросил вдруг Кармин, убирая маску с лица.
— Их до сих пор лечат, но уже многие вернулись домой, — машинально ответила Маша и вдруг спохватилась: — Ой, Кармин! Вы проснулись!
Он сел, морщась, обрывая с волос и плеч зеленые побеги. Маша не выдержала и обняла его.
— Ну что ты плачешь, а еще СКВОЗНЯК! — улыбнулся Кармин, похлопав ее по спине. — Это не я, это ты герой, девочка. Я все проспал. Кстати, как давно я тут валяюсь?
— Спросите у Ягения, у меня и часов-то нет, — улыбнулась Маша.
— Так ты говоришь, Увидалий в тюремной башне? Надо его выручать.
— Герою всегда найдется работа.
— Так я и сказал, когда меня спросили, почему я иду в Кармины, а не в Диаманты, — вздохнул охранник. В этот момент Маша вновь услышала зов, такой сильный, что сопротивляться ему было невозможно.
— Мне пора возвращаться, — сказала Маша и вновь обняла Кармина. — Спасибо вам за то, что вы первый поверили мне.
— И то со второго раза, — пошутил Кармин. — Это тебе спасибо, СКВОЗНЯК Маша Некрасова. Теперь я знаю, что спасать мир могут не только бойцы, а вообще все люди, каждый, кто хоть немного верит в себя и не отступает перед трудностями.
Маша улыбнулась, Кармин обожал патетические речи. Она повернулась и увидела свою комнату — невыключенный компьютер, телевизор, постеры на стене, казалось, до них можно рукой дотянуться. Потом снова обернулась и в последний раз посмотрела на шатающегося от слабости Кармина.
— Прощай, Маша. Я спасу Увидалия, не сомневайся, — кивнул он, тепло глядя на девочку.
Маша улыбнулась и шагнула в свою комнату. На ней снова были ее старые шорты, футболка, тапочки. Исчезли шрамы от ожогов. Не болела больше уставшая спина. Все было так, как если бы она всего-навсего задремала в кресле. Окно, кстати, оказалось закрытым.
Предусмотрительно убрав подальше зеркало и кристалл, чтобы ненароком вместо отдыха не отправиться вновь в какое-нибудь путешествие, Маша выглянула из комнаты — родители уже спали, не стоит их будить, они увидятся завтра. Она на цыпочках прошла к холодильнику, стащила кусок сыра, налила чаю — обычного, крепкого, душистого чаю вместо до тошноты надоевших травяных настоев. С чашкой в одной руке и куском сыра — в другой вернулась в комнату, села за компьютер, чтобы проверить свою электронную почту.
«Вам пришла открытка» — выскочило сообщение. Маша щелкнула на ссылку и стала ждать, когда загрузится изображение, прихлебывая чай. И вдруг едва не поперхнулась — на открытке был Плотоядный ходильник!
Прокашлявшись, девочка прочитала текст открытки.
«Маша, шлю тебе эту открытку с орхидеей, а не с обыкновенными розами, потому что ты не такая, как все. Может, сходим вместе в кафешку? Костик».
Девочка тут же вспомнила все свои старые обиды — как Костик сказал кому-то, что она симпатичная, но обыкновенная. Как все это было далеко. Перед глазами возник Либрант, обнимающийся с Веллой, но это картинка из другой жизни. Улыбнувшись, Маша отправила Костику ответную открытку:
«Кафешка — это классно, обсудим в школе? Кстати, я действительно не как все, потому что мне до смерти осточертели цветы. Придумай что-нибудь пооригинальней, я знаю, ты сможешь. С любовью, Маша».
Подумав, удалила «с любовью» — незачем их баловать. Затем выключила компьютер, свет и села на подоконник, как любил сидеть Либрант.
— Ну же, хоть одна звезда! — просила она небо. — Один-единственный метеорит. Мне нужно загадать еще одно желание…