Вспомни меня

На лобовое стекло моей машины летел мокрый снег, внезапное потепление в середине зимы превратило дороги города в слякоть и лужи. Но в месте, куда мы едем, всё не так критично, пусть я и не был там восемь лет. Мелори сидела справа от меня и молча смотрела в запотевшее окно со стекающими по нему прозрачными каплями, пребывая в полной растерянности, ведь я так и не удосужился ей всё объяснить по-человечески. Я не мог так просто взять и вывалить ей не менее глубокую рану, чем детство. Мне нужно было встретиться с обрывом и хранящимися на нём воспоминаниями лицом к лицу, чтобы понять, готов ли я говорить об этом и насколько сильно оно ещё оказывает влияние на меня.

Бедную Мелори я ошарашил с самого утра расспросами про рисунок. После увиденного на нём я словил жуткий триггер и стёртые психикой травмирующие фрагменты той ночи начали всплывать в моей больной голове. Дабы отвлечься, я стал готовить нам завтрак. На запах пришла одна голодная незнакомка и обвила меня позади теплыми руками, как в сопливых мелодрамах про любовь. Теперь я понимаю, почему парочки так улыбаются: это действительно было невероятно приятно, по-родному. За это ощущение теперь готов бороться, бороться с собой, со своей судьбой и блоками, со всем, что встанет на моем пути. А всё потому, что эта девушка — единственный человек, заставляющим меня чувствовать себя живым и нужным этому миру. Ради неё я готов на всё.

Наверное, я испортил всю романтику нашего утра после той волшебной ночи своим сумасшедшим желанием прямо сейчас поехать на обрыв, но я не мог ничего с собой поделать. В пути Мелори очень странно всматривалась в дорогу и ещё больше проваливалась в задумчивость.

—Ты...неужели ты...— пыталась сказать она, но решила подождать полного убеждения в своём предположении и снова отвернулась к окну.

The neighbourhood — softcore

Я принял решение включить радио для разбавления напряженной обстановки. Мне действительно не хотелось портить день своими спонтанными решениями и пугать Мелори неопределенностью, поэтому, не отрываясь от едущих впереди нас машин, я нахожу своей ладонью её и стараюсь исправить ситуацию:

—Все хорошо, мы просто съездим в одно место, ты ведь хочешь узнать меня, — я говорю это, одновременно поглаживая её нежную кожу и наблюдая в зеркало, как проясняется это милое личико. —Прости, что всё так неожиданно вышло.

—Всё в порядке, — улыбается мне и сжимает руку. Это пронзает моё сердце. Я с нежностью бросаю на неё быстрый взгляд и улавливаю на нём новое удивление: —Эта песня..! — указывает она на магнитолу, и её темные глазки округляются. Я так люблю её мимику и искренность чувств, ещё не встречал столь эмоционального человека. Честно признаться, ей можно даже позавидовать, последняя встреча с обрывом выбила из меня всё, не хотелось даже бровью повести. В тот самый день моё лицо и сердце превратились в ничтожный камень.

Услышав восторженный отклик на песню, я прибавил громкость, с довольным недопонимаем улавливая столь необъяснимую для меня реакцию на обыкновенную мелодию. А Мелори вся светилась и с тёплой улыбкой прокручивала что-то в своей голове.

—Поделись, что тебя так зацепило?

—Мы...— она повернула голову в мою сторону и прикрыла лицо рукой, тихо посмеиваясь. —Мы танцевали под неё в клубе.

Я бросил на неё полный недоверия взгляд и засмеялся сам:

—Быть такого не может, я терпеть не могу такие места, как клубы, мне нужна тишина, — отрываюсь от дороги, чтобы в очередной раз убедить себя в правдивости её слов, но с глупой улыбкой хмурюсь, внутренне отвергая, пока Мелори всем видом показывает, что не шутит. —Вот черт, а как это возможно? Неужели тебе удалось меня уговорить? — она молчаливой ухмылкой дала положительный ответ, и я со вздохом произнёс: — удивительная девушка...

Когда мы подъехали, всеобщее настроение начало падать: Мелори растерянно смотрела то на обрыв, то на меня, а я, поглощённый в своём далеком, но не отпускающим ни на секунду прошлом, даже не заметил чужой реакции. Место это не казалось мне живописным, в тёплое время года оно безусловно трогает струны души великолепием природы, но в сегодняшнюю отвратительную погоду серый и мокрый вид грязного лежащего в перемешку с темными листьями снега лишь угнетал. Провалившиеся в эту кашу ноги тяжело было перебирать. Лавка, одиноко стоявшая перед пропастью, была в опавших ветках, что показывало, как редко кто-то бывает здесь. Мы с Мелори стояли, как два застывших манекена, каждый в своих мыслях.

—Пожалуйста, скажи, что ты вспомнил наше место, —женский голос вскоре прерывает тишину, дрожание в нём заставляет меня взволнованно повернуться. Мелори глядела чуть блестящими глазами, пребывая в состоянии между надеждой и отчаянием. Было больно разбивать её предположения вдребезги, но солгать я не мог. Смешно, ведь я даже не знал, о чём врать. Наше место? Понятия не имею, что это может значить.

—Я рассказывал тебе про неё? — Мелори свела брови к переносице, из чего я сделал вывод, что нет...разумеется, я бы не смог рассказать ей об этом, как не мог рассказать никому. Даже полиции...

—Боже, да расскажи ты уже хоть что-нибудь! Я ничего не понимаю, — по играющим на женском личике желвакам легко можно догадаться, как надоели ей мои неоднозначные слова и оттягивания начала самого повествования, но она не догадывается, что делаю я это не с целью подразнить и испытать терпение, мне самому тяжело связать предложения.

—Потерпи, — тихо прошипел я, она смолка, потупив глаза и поджав губы.

Мы всегда хотим всего и сразу, никто из нас не любит ждать. Ожидание утомляет так же сильно, как и подогревает интерес, что удивительно. Но получение желаемого может подарить ощущение эйфории, а может ранить разочарованием. Вопрос: стоит ли рисковать? Она может ждать от меня истории на уровне Стивена Кинга, а получить значимый лишь для меня пустяк, на самом деле не стоящий и капли её внимания. Но ведь попытка — не пытка, пусть даже настоящее разочарование по степени боли переплюнуть может только смерть кого-то дорогого. Иронично, наверное поэтому я заточил себя в ледяную клетку.

Но вот незадача — это же Мелори, которой не нужны оковы, прет, как танк, а если что сломается — починит. Поэтому она и здесь, стоит тихо, нетерпеливо кусая губы, и, не поднимая взгляд, ждёт. Ждёт, пока я начну свой рассказ, ждёт, пока я вспомню её, ждёт, пока всё в наших отношениях наконец наладится и придёт стабильность, ведь мы оба достаточно покатались на эмоциональных качелях. Поэтому она и добивается того, что хочет, и у нее будет всё: от стабильности до удовлетворения любопытства к моей юности.

Ветер метал в нас острые капли, словно мелкие иголочки, но тем самым отрезвлял, не позволяя полностью погрузиться в себя. Мелори съёжилась и, обняв себя за плечи, начал прогуливаться по окрестности. Я провожал её отстранённым взглядом, пока она не подошла к краю.

—Мелори! — вздрогнул я, испугав неожиданно громким голосом и её. —Не подходи так близко, пожалуйста, — уже спокойно прошу, внутренне испытывая настоящий ужас, поразивший всё тело. Стискивая челюсть, я прячу дрожащие руки в карманы пальто и подхожу к Мелори, уводя её на безопасное расстояние.

—Я ведь не так уж близко подошла...— возмущается и ворчит на меня она, но, заметив мои беспорядочно бегающие зрачки, хмурится ещё больше: —Что с тобой?...

—Триггер сработал, — хмыкаю я, перебирая и хрустя пальцами. Полагаю, смена эмоций на моем лице и неугомонность движений рук, которым не мог найти места, со стороны выглядели пугающими. Спустя долгую паузу, я, считая, что так будет проще, выдаю прямо в лоб: —Моя первая любовь упала с этого обрыва и разбилась насмерть...почти на моих глазах.

Держащие меня за плечи руки Мелори повисли от шока вдоль тела, ладонью она прикрыла рот и безмолвно отвернулась в сторону. Она стиснула пальцами своё лицо и стала быстро смаргивать накатившие слёзы. Представляю её эмоции, зная, как хорошо Мелори чувствует других людей. Думаю, ожидалось всё, что угодно, но не это. Брови, сложенные домиком, начали распрямляться, и выражение её лица приняло другой вид. Какое-то осознание или страшная мысль пролетела в голове, заставив девушку застыть, глядя на меня с прищуром.

—Почему тогда ты был так спокоен три года назад, когда на её месте была я? — она делает шаг навстречу мне и её подозрительный взгляд делает мне больно. У неё на полном серьезе возникло предположение, что я стою и нагло вру ей про свою судьбу? —Почему тогда у тебя не было такой реакции, как сейчас? Дело ведь не в том, что я была чужим человеком. Разве не сработал бы триггер, учитывая, что и рана была свежее?

—Что творится в твоей маленькой головушке, Мелори? — я вытирал мокрые следы слёз на её красных щеках, с трудом выдерживая этот взгляд, в котором видел сомнения. Терпеть не могу, когда во мне сомневаются. Сомневаются тогда, когда я искренен. Сомневается единственный человек, который увидел такую сторону моей души.

—Я просто кое-что не понимаю. Ты был слишком спокоен в то утро, если бы у меня тут умер кто-то близкий, а потом я увидела ту же картину, но с другим человеком, я бы не смогла так безэмоционально подойти и сказать «Прыгайте»! — на что она злится?..я в замешательстве.

—Это ты, Мелори, а это я, — стараюсь держать себя в руках, но черт, это сложнее, чем кажется. —Никогда, слышишь? Никогда не сравнивай свои поступки с поступками других людей — это путь в никуда. Ты ожидаешь от них того, что сделала бы сама, а они делают по своему — ты разочаровываешься. Рассматривать действия других надо с точки зрения их характера и психологии, а не своей, — я процедил все слова сквозь зубы и, зачесывая волосы назад, отшатнулся от неё. Во мне играла буря чувств: злость вырывалась ощущая давление, старые раны щипали так, что у меня затряслись губы, в душе промелькнула даже обида на Мелори. Меня обвиняли в том, чего я даже не помнил. —Когда, говоришь, мы встретились? — с горечью спрашиваю я и прищуриваюсь. — Три года назад? — хмыкаю, вспоминая это время. — Тогда, когда я сидел на таблетках, проходя психотерапию? Уж извини мою неэмоциональность, мне тогда нажали на выключатель! А может я вообще двинулся головой и увидел её, вместо тебя? А может пришёл туда, чтобы сдохнуть, но вежливо пропустил даму вперёд? Я не помню! Я ни черта не помню! — мне сорвало крышу так сильно, что спасти ситуацию могло только её тихое, вперемешку с плачем:

—Я люблю тебя...

И все внутри замерло, наконец спала с глаз пелена застеливших меня переживаний. Увидел, как плачет моя девочка, захотелось тут же выместить на себя всю злость, ведь не имел никакого права заставлять слёзы катиться по ее щекам. Лицо моё исказилось от отвращения к самому себе, я потянул к ней недостойные руки и прислонился лбом к её лбу. Молча, не сказав не слова, с прикрытыми веками ловил подушечками пальцев горячие капли. Дышал сбито, прерывисто, ещё отходил от пожара в груди, и обжигал воздухом её губы, мучаясь от желания коснуться. Но внутри всё по старой привычке кричало бежать. Я поступал так раньше. Родители ссорились — бежал из дома, а когда не мог выбраться из квартиры — уходил из реальности в книги. Даже когда она умерла, я просто сбежал...Бегу от себя, бегу от всех. Хочу остаться один, но умираю от одиночества. Хочу остаться с Мелори, но так боюсь всё испортить.

—Прости...—шепотом прошу я, находясь так интимно близко, что при разговоре мои губы сталкиваются с её. —Я слишком эмоционален в последнее время, — мои глаза открываются и улыбаются при виде закрытых её.

—Не извиняйся за свои эмоции, я понимаю, что тебе непросто, — Мелори выпускает из-под плотно сомкнутых век последнюю пару слезинок. —Это я слишком чувствительная...— она поднимает слипшиеся мокрые ресницы, виновато взглянув на меня.

—Ты прекрасна, — я поднимаю её подбородок, чтобы глубже заглянуть в темные глаза. Как же четко я видел себя в их отражении, просто поразительно. —Когда-нибудь тебе надоест меня понимать, Мелори. Вот чего я боюсь...

—Марк, что за вздор?— обиженно тянет она, дуя губы на мою мягкую улыбку.

—Потому что запомни: не ты слишком чувствительная, а я идиот, который позабыл, как контролировать свои эмоциональные всплески. Я тоже должен понимать тебя, и не только понимать на словах, но и показывать действиями: идти местами на уступки и делать что-то ради тебя.

—Но я надавила на тебя...

—Иногда это необходимо, — незамедлительно отвечаю я, не позволяя ей уцепиться за что-то ещё.

503 Angels and Demons Theme — Hans Zimmer Remix

Звук стукающихся друг об друга голых веток деревьев смешивался с шумом прибоя. Дождь кончился, оставив после себя неприятный осадок в душе. Вот вроде размягчил всё в округе, а что теперь делать с этой кашей — неизвестно.

И мне разрывает сердце мутный образ, который я вижу за спиной Мелори. Он в сознании выбрался из сотни оков и замков, чтобы предстать передо мной во всей красе. Чтобы добить или освободиться? Умереть второй раз или возродиться? Девушка с короткими чёрными волосами смотрит на меня через плечо с разбитой улыбкой. Её летнее голубое платье в горошек, как было модно в то время, развевается на ветру. Кажется, я слышу до боли родной когда-то женский смех. «Ма-а-арк, закрой глаза и отвернись!» — доносилось эхом до моих ушей, хотя она все ещё безмолвно смотрела на меня — «Сейчас ты повернёшься, а бутылка уже пуста-а-ая». И снова смех, ломающий мне кости. Глаза стекленеют, невыносимо это слышать, невыносимо видеть её. Попытка сморгнуть слёзы не увенчались успехом: они раскачивались на дрожащих ресницах, размывая моё столь невероятное видение. И я отвернулся, стискивая челюсть и зажмуриваясь, что было мочи, а когда повернулся её уже не было...как и тогда. Она была так пьяна, что даже не кричала, пока падала. Но сейчас я не бросился в панике к краю, молясь про себя, что не увижу её изуродованное скалами тело внизу, потому что мертвые не могут умереть дважды.

—Марк, не пугай меня...— я медленно перевожу взгляд на Мелори, ветер закрывает волосами ее испуганное лицо, но в таком состоянии она даже не обращает на них внимания, продолжая жалобно смотреть на меня.

—А что ты делала на обрыве три года назад? — Мелори не ожидала, что и ей придётся почувствовать себя на допросе и что я так быстро переключусь, но мне необходимо это, так же как и необходимо знать историю нашей встречи.

—Я собиралась умереть, но из-за тебя у меня ничего не вышло, — безрадостно хмыкнула она и обняла себя руками, отворачиваясь к горизонту. Мы приехали в обед, но зимой темнеет намного раньше, поэтому солнце уже готовилось садиться.

—Сказала так, будто я сделал это зря.

—Я не жалею, хотя знаю, что все равно не решилась бы, — мы замолчали на какое-то время, задумчиво глядя на открывающийся вид заходящего солнца.

—Знаешь, что я понял? — мой вопрос даже не заставил Мелори повернуться, но она вопросительно промычала, продолжая стоять без движений. —Иногда, чтобы родиться по настоящему, необходимо один раз умереть...и мы вдвоём переродились на этом обрыве.

—Удивительно, — вздохнула она и поежилась, казалось, мои слова прошли лишь по поверхности ее души и совсем не впечатлили. — но твоё перерождение ещё не наступило, Марк, — когда Мелори обернулась и я встретился с её глазами, мне стало не по себе. Пусть скорее всего она имела ввиду, что мне стоит проделать ещё много работы над собой, эта фраза показалась мне странной...

—О чем ты? — рискнул уточнить.

—Всё ещё впереди, — она слабо улыбнулась и неторопливо зашагала к краю.

—Я не понимаю, Мелори...— мне нужен конкретный ответ, почему она считает, что мне ещё только предстоит перерождение. Да и когда, мне ведь уже двадцать семь. Я одернул ее за руку, развернув к себе. Она выглядела пугающе безжизненной, но не внешне. Внешне она озаряла меня спокойной улыбкой и щеки её зарумянились от холода, но я чувствовал, будто ее подменили. Взгляд не выражал ничего, и мое сердце забилось чаще, глядя на эту пустую оболочку. Я схожу с ума?

—Ты любишь меня? — проигнорировав все мною сказанное, спросила Мелори и положила свою руку на мою.

—Люблю...— зачарованно замер я.

—А если я буду падать, ты полетишь вместе со мной? — она хитро прищурила глаза, словно забавлялась, но так ведь нельзя шутить, стоя на краю обрыва. Мне бы хотелось, чтобы этот вопрос был неудачным приколом, очень жестоким приколом.

—Мелори, теперь ты меня пугаешь, — нервно усмехнулся я. — поехали, пожалуйста, домой, — неосознанно повернулся проверить на месте ли машина, а когда почувствовал, как выскальзывает из моих рук ее ладонь, было уже поздно...

—Я уже дома, Марк, — тихо промолвила она, наклоняясь назад.

Все вмиг замедлилось. Я видел, как тело ее на фоне заката отклоняется в сторону пропасти, а рука, державшая до недавнего времени меня, тянулась мне навстречу. «Не-е-ет!» — отчаянно рвал глотку мой внутренний голос в то время, как ошарашенные глаза цеплялись за безмятежное выражение её лица. Тогда я понял, что не смогу без неё, как бы сопливо это не звучало. Но меня здесь ничего не держит, кроме позабытой родной девушки, которую вот-вот пронзят острые скалы.
Она задала мне вопрос. Вопрос, так и оставшийся без ответа. Но я ответил на него мысленно, пока брал разбег. Все говорят: «она моя жизнь»...а Мелори будет моей смертью. Моим лучшим концом из возможных.

«За тобой хоть в бездну»