Глава 5
7 утра. Резко вскакиваю, понимая, что вчера забыла отключить будильник, который в данную секунду «прыгал» на тумбочке. Маме было плохо почти всю ночь, поэтому я решила остаться сегодня дома.
Беру телефон в руки и отключаю сигнал будильника. Мне приходится встать с кровати, чтобы взять листок со стола, на котором написан номер Эмили. Нужно предупредить ее, что сегодня я остаюсь дома.
Вроде только недавно познакомились, а уже предупреждаю ее о своем отсутствии на парах.
Глубокий вздох. Позвонить или написать?
«Эми, тут такое дело»...
Не, выглядит как оправдание.
«Эми, я сегодня не приду, причину расскажу позже. не теряй меня. рейн»
Отправляю сообщение и заваливаюсь обратно на кровать. В комнате стоит жуткий холод, от чего съеживаюсь, и заворачиваюсь в одеяло. Со стороны, наверное, напоминала гусеницу.
Странно, но я закрывала балконную дверь на ночь. Видимо, не до конца задвинула засов. Или... Резко вскакиваю на кровати. Горло сжимает тисками, от чего не могу вздохнуть. Боже... надеюсь, дверь открылась от сильного шквала ветра, а не от рук «надеюсь, ты не девственница». Пытаюсь заставить себя сделать глубокий вдох и выдох, иногда это помогает избавиться от надвигающейся панической атаки. Телефон на тумбе жужжит, от чего падаю с кровати, завернутая в одеяло. Вам повезло, что не видели меня в таком виде. В эту же секунду начинаю громко хохотать. Хорошо, что у мамы крепкий сон.
Эмили:
«Хорошо, запишу для тебя дз))»
Я:
«спасиииибо))»
Встаю с пола, полностью освободившись от одеяла, дыхание становится ровным, и сердце бьется в своем обычном ритме. Это просто паранойя, Он не приходил ко мне.
Поправляю пижамные штаны и спускаюсь на кухню, решив приготовить завтрак. Маме было плохо до 2 ночи, хоть я и заставила ее лечь спать, когда только вернулась с учебы, большое количество алкоголя в организме дало о себе знать ближе к 10 вечера.
Ближе к полдевятому утра просыпается мама. К этому времени, как раз, успеваю приготовить еду, вытащив из шкафа банку огурцов. Ольга входит в кухню, держась за голову, ее светлые волосы в беспорядке торчат, лицо уставшее.
- Как себя чувствуешь? – спрашиваю, ставя перед мамой огурцы, когда она садится за стол.
- Хреново, - отвечает Ольга и берет банку в руки. Открыв крышку, начинает пить рассол.
- Капустный лист приложить? – говорю, на что мама отрывается и заливается хохотом. Улыбаюсь.
- Нет, рассола достаточно, но спасибо, - говорит мама, допивая остатки. – Почему не на учебе?
- Решила сегодня остаться дома, потому что кое-кто пить не умеет.
- Ну что ж поделать, я и в юности пить особо не умело, а в зрелости не до этого было.
Спустя полчаса оказываемся в родительской спальне, где придаемся душевным, так сказать, разговорам.
- С чего ты взяла, что я тебя не люблю? Кто вдолбил тебе этот бред в голову? – удивленно спрашивает мама, пока мы вдвоем лежим на кровати, в окружении зеленых простыней.
- Мне так кажется. Ты никогда не говорила мне, что любишь, вот я и подумала... – говорю в ответ, скрестив ладони в замок.
Обе сидим в позе лотоса, на стене висит телевизор, по которому идет фильм «В джазе только девушки»(1).
- Для того, чтобы человек знал, что ты его любишь, не обязательно говорить это. «Я тебя люблю» проявляется и в поступках. Например, если ты собираешься в школу, я заранее говорю, что на улице мороз и заставляю тебя надеть колготки с начесом и утепленные штаны... – говорит мама, и меня пробирает хохот, – чего? Я серьезные вещи говорю, Рейни. Ну или, когда я встаю пораньше, чтобы приготовить завтрак на всю семью, чтобы все были сытые. Для меня, в первую очередь, было важно ваше благополучие в плане: сыт, обут, одет, спит в доме на кровати в тепле, учится/работает. А в моральном плане тебя всегда поддерживал папа, поэтому я не видела необходимости влезать в ваш «круг доверия». Я и не думала, что ты будешь сомневаться в моей любви.
- Мы мало говорили всю мою сознательную жизнь, о моих проблемах беспокоился папа, а ты и бровью не повела, – говорю, глубоко вздохну.
- Когда мы с твоим отцом поженились, он очень хотел детей, а я нет. В период полового созревания у меня обнаружили бесплодие, возможно поэтому я и не хотела ребенка, не знаю, в любом случае, это большая ответственность. А после свадьбы я и не проверялась, может тогда все напутали, тяжело сказать. Твой отец прекрасно меня понимал и ни к чему не принуждал... а потом я забеременела, чудо, как говорится. Решила, что буду рожать. Когда на свет появилась ты, Рон сразу же придумал имя Рейн, потому что любит пасмурную погоду, а я и говорить ничего не стало, мол, ладно, так тому и быть. Ушла в декрет. А как только пришло время детского сада, я испугалась за тебя и совсем отказалась от работы, мало ли, что там за воспитатели, – говорит мама, взяв меня за руки, – я тебя люблю, так было с самого начала, с того самого момента, как я тебя увидела, – ее белые волосы были собраны в пучок, некоторые локоны выбивались и падали на лицо, слегка прикрывая медового цвета глаза.
- Я не могу делиться своими переживаниями, старательно запихиваю их внутрь себя. А если это не дает мне спокойно жить, пишу в тетрадь или в заметки... помнишь, в 8 классе у меня были проблемы с классом? Не я тебе о проблемах с классом рассказала, а наш классный руководитель. Я могла бы и дальше тогда молчать. И дело даже в «недоверии» было, а в том, что я не хотела тебя дергать и не считала свои проблемы «проблемами». И сейчас тоже обычно отмалчиваюсь, – говорю, а мама внимательно слушает, смотрим при этом друг другу в глаза.
- Я тоже никогда никому не рассказывала о своих переживаниях. Все разные. Веди дневник. Нам ты с отцом не рассказываешь, наверное потому, что кто-то тебе внушил, что родители - враги. Твоя любимая присказка - «ты меня убьешь, но ...»
- Но что?
- Там разное было. Ты меня убьешь, я все конфеты съела.
Ты меня убьешь, я штаны порвала и тому подобное.
- Я никогда не считала вас своими врагами. А в этом смысле, не знаю, почему так говорю, чес-слово, – говорю в ответ и улыбаюсь. – Не помню, чтобы кто-то мне внушал, что мои родители - зло.
- Я тебе всегда говорила, что есть проблемы, которые ты не можешь решить в силу каких-либо обстоятельств, и любое твоё молчание эту проблему только усугубляет. Я ругаться не буду. Сама много чего в жизни сделала. Просто очень часто ситуации повторяются, и я, с уже жизненным опытом, смогу тебе помочь решить что-то. Либо посоветовать. Делать все равно сама все будешь, – улыбается мама, все так же держа мои руки в своих.
***
Вечером лежу в своей комнате на кровати, слушая музыку в наушниках. Только недавно мы с мамой поужинали, и разошлись по своим «норам». Я выпила таблетки и еще раз проверила, насколько хорошо закрыта балконная дверь, ибо паранойя не дает спокойно вздохнуть.
- Слёзы струятся по твоим щекам... когда ты теряешь что-то незаменимое, слёзы струятся по твоим щекам... и я...
Слёзы струятся по твоим щекам... Обещаю тебе, я буду учиться на своих ошибках... слёзы струятся по твоим щекам... и я...Огни приведут тебя домой и зажгут тебя изнутри – я попытаюсь вылечить тебя... - напеваю строчки песни(2), не замечая, как комната с бежевыми обоями, опустилась во мрак.
Неожиданно на телефон приходит уведомление об смс.
Эмили:
«Ты там как? Завтра придешь?»
Улыбаюсь.
Я:
«та все хорошо. приду на 2 пары, мне потом по делам смотаться нужно. а тты как?»
Эмили:
«Тоже хорошо. Жду, завтра отдам лист с домашним заданием»
Закрываю глаза.
Я все так же дома. Иду в сторону ванной комнаты, замечаю, что дверь распахнута настежь. Заглядываю внутрь, а в ванне лежала мама... вся в крови. Вода была кроваво-алого цвета. Сердце застыло в ужасе. В этот момент я начала кричать. Причем это произошло самопроизвольно. Падаю на пол на спину, пытаясь отползти как можно дальше от этой проклятой двери. Из глаз прыснули слезы. Издалека слышу, как Эмили вызывает скорую помощь. Я больше не кричу. У меня озноб.
- Эй! - Виджей трясет меня за плечи.
Встречаюсь с ним взглядом. Ощущение нереальности. Сильное сердцебиение, легким не хватает воздуха. Я плачу и не могу это контролировать. Тело пробивают конвульсии, начинаю задыхаться. Страх и шок смешались в «один флакон».
- Все будет хорошо, - говорит парень, поглаживая меня по плечам.
Хочу сказать в ответ: «нет, не будет», но чувствую как язык словно парализовало. Будто я разучилась говорить. Позже все было как в тумане. Звуковые сирены за окном, прерывистое дыхание, потеря сознания. Страх.
Резко распахиваю глаза. В наушниках также играет музыка. Выдыхаю от облегчения. Это был всего-лишь сон.
Смотрю на время. 23.22.
Снимаю наушники и бросаю взгляд на балконную дверь. Быстро вскакиваю с кровати и включаю настольную лампу, стоящую на прикроватной тумбе. Кладу телефон с наушниками на кровать и медленным шагом приближаюсь к балкону. По всему телу пробегают мурашки, я дрожу. Нужно еще раз напоследок проверить, закрыта ли дверь. Проще простого. Давай, Рейн, ты сможешь. Дойдя до конца шторы, загораживающей балкон, делаю глубокий вздох, и выпрыгиваю вперед, оказавшись напротив балконной двери.
За ней никого нет. Все закрыто. Переживать нечего.
Разворачиваюсь на 90 градусов и иду к своей кровати. Выключив настольную лампу, кладу телефон и наушники на тумбу, и заворачиваюсь в одеяло. Все в порядке. Я в безопасности. Никто меня не тронет. Мой дом – моя крепость.
- Рейни, ты как? - спрашивает Эмили с беспокойством, сидя возле моей кровати на стуле.
Улыбаюсь.
- Я в порядке.
- Что-то мне подсказывает, что ты лжешь, - слышу голос Виджея из-за двери.
- Не твое дело, - коротко бросаю и смотрю в обеспокоенные глаза кудряшки.
- Не мое. Но я знаю, что ты, все же, лжешь, Розенцвайг, - Виджей входит в мою комнату.
Какого черта он перешел порог моего дома - крепости, что защищает меня и мои интересы? Как посмел войти в комнату, в которой я больше всего чувствую себя безопасности?
Мы тут же сталкиваемся глазами.
- Повторяю еще раз: не твое, бл*ть, дело, - говорю, слегка повысив голос.
- Я знаю, что твоя самая большая ложь - это «я в порядке». Кулак ты разбила о зеркало после той новости о смерти отца, с которым ты была очень близка. Ты много чувствуешь. Но никогда не скажешь все, что накипело, потому что, видимо, ты супердевушка, а супердевушки не плачут.
(1) – «В джазе только девушки» (с англ. Some Like It Hot — «Некоторые любят погорячее») — музыкальная комедия режиссёра и продюсера Билли Уайлдера, одна из центральных работ режиссёра и вторая его картина, созданная в тандеме со сценаристом Изи Даймондом. В главных ролях снялись: Тони Кёртис, Джек Леммон и Мэрилин Монро.
(2) – строчки из песни «Fix you» группы Coldplay.