Новелла X7

 Спасенная пленница

Когда Хозяин отпер замок на двери, и Ева смогла покинуть комнату, первые мгновения она чувствовала лишь радость и счастье, что самое страшное было позади. Конечно, Новый Хозяин пришел за ней. Для него нет ничего невозможного, он справится со всеми испытаниями на своем пути. А когда реальность осколками разбитых надежд врезалась прямо в сердце, силы оставили ее тело, а сознание попыталось принять увиденное. Но не получалось связать ее сильного Юного Господина с израненным и умирающим человеком. В этот раз все было куда хуже. От одного лишь взгляда она поняла, что сейчас чуда с его исцелением не произойдет.

Но его глаза оставались все теми же. Это был ее Господин, которого она не могла бросить в беде.

Раз Хозяин потратил все силы на ее спасение, она не стала рисковать его жизнью и решила, что он останется в ее комнате.

Он не ослаблял внимания и бдительности, смотрел с недоверием и страхом на Еву, когда она приближалась. Она помогла лечь на свою кровать, и вся постель окрасилась в кровавые следы. Хозяин хрипло дышал, его лицо было абсолютно пустым и безжизненным, а белоснежные волосы испачканы в засохшей рыжей крови.

Ева не притрагивалась к Хозяину без его согласия. Мягким голосом тихо говорила, что хочет помочь. Показывала бинты и лекарства. Но не делала ничего против его воли, терпеливо ожидая, когда горе его отпустит, и он сможет смириться с исходом.

Очень тяжело было видеть ее прежде юного и сильного Господина, который со всем справлялся, полагаясь только на себя. Он не любил принимать помощь от Евы. Она думала, что ему нужно время, чтобы смириться с тем, что теперь без Евы ему не обойтись.

Она обошла кровать и села на краешек с другой стороны. Прошел целый день, который она провела присматривая за Хозяином. Ее ножки устали, ручки от поднятия тяжести жалобно ныли. Но она была благодарна за эту боль. Однако глазки против воли смыкались сами по себе. Раздраженные частыми слезами они покраснели и сильно заболели. Ева не стала выключать свет на случай, если ее Хозяин проснется.

— Хозяин, я посплю здесь, рядом с Вами, хорошо? — сонно пролепетала Ева, опускаясь головой на подушку, устроившись прямо на полу, чтобы во сне случайно не навредить Хозяину.

И почти сразу заснула, пережив слишком много переживаний за день. Но уже через пару часов ее глазки в страхе распахнулись, она беспокойно села и стала осматривать Хозяина. Он редко и глубоко дышал. Его бледное лицо с фиолетовыми синяками вокруг потемневших глаз стало более осунувшимся.

— Хозяин, я здесь, с Вами. Простите, что оставила Вас так надолго.

Он ничего не говорил. Веки были сомкнуты, с окровавленных губ срывались рваные вздохи. Ева взяла бинт и промокнула его лицо, немного подержав ткань, чтобы та напиталась. Он помотал головой, словно противясь ее помощи. Ей оставалось лишь заламывать от беспомощности руки и горько плакать.

— Я не хочу, чтобы вы умирали, Хозяин. Прошу, позвольте мне помочь Вам. Все будет хорошо, я обещаю. Просто доверьтесь мне.

Попытавшись прикоснуться к нему, она встретилась с протестующим отказом. Но его тело выдало боль, что он не смог сдержать, сдавленным отчаянным вскриком. Раскрыв глаза с мокрыми ресницами он посмотрел вверх. Его плечи часто поднимались, тело сотрясала дрожь. Одежда насквозь пропиталась в бордовой крови, которая все никак не останавливалась.

— Хозяин, — взмолилась Ева, смотря на окровавленную постель, с краев которой едва слышно капало на мягкий пол. Она посмотрела на свои руки в смазанной и скользкой блестящей крови. — Умоляю. Вам не о чем беспокоиться, я возьму все на себя.

Ева вновь протянула руки к одежде. На этот раз он не стал отстраняться и хмуриться. Лишь крепко сомкнул веки и позволил ей осмотреть свое тело.

Операционная

Не проронив ни слова, Ева вышла из комнаты и направилась в кабинет Мастера. Поставила табурет к книжному шкафу и стала искать книги по медицине. Прихватив целую стопку, вернулась в комнату. Оставила книги на полу, села на чистый край кровати и принялась листать каждую, ища в них то, что может помочь. Выписав список необходимого, направилась в подвал, к которому вел кровавый след.

Внутри было темно, дальняя дверь операционной распахнута. Ева не побоялась ступить внутрь и не сразу заметила на полу Мастера. Она осмотрела его издалека, опасаясь приближаться.

Позади нее раздался шорох. Обернувшись, Ева увидела тлеющую серым пеплом тварь. Держа в когтистых лапках кисть руки, она хрустела суставами и чавкала кровавым месивом, обгладывая кости.

Сначала Ева чуть от ужаса не лишилась чувств, пока не поняла, что увлеченная трапезой тварь не замечала девочку вообще. Приглядевшись, Ева поняла, что у нее нет глаз, только широкий рот и висячие на круглой голове длинные уши, и ориентируется та, скорее, полагаясь только на слух.

Девочка несколько секунд подождала, чтобы удостовериться в этом. Однако больше ждать она не могла. Ее Хозяин умирает, пока она бездействует.

Неслышно ступая, Ева подняла платье, чтобы юбкой случайно ничего не задеть. Операционная выглядела так, словно здесь казнили бесчисленное количество живых людей. Стоял отвратительный, удушающий запах. По всей комнате царил беспорядок, на полу глубокие лужи густой крови, которая забила слив на полу. Стены исписаны красными формулами и даже потолок был в багряных брызгах.

Возле всегда стерильно чистого операционного стола лежал Мастер, и за день его тело успело остыть и побледнеть. От его сломанной шеи и одного рукава тянулось целое море крови. Подойдя к телу, Ева увидела в кармане белого халата очертания круглой коробочки. Наклонившись, боязливо вынула ее и спрятала к себе, решив, что попробует исцелить этим Хозяина, ведь Мастер показывал Еве, на какие чудеса способно это лекарство, вылечивая девочку. Но полагаться на одно только чудо она не собиралась.

Всюду царила грязь, что найти необходимое оказалось не так просто. На дальних столешницах в стеклянном сосуде Ева рассмотрела в мутном растворе отрезанную руку до самого туловища. Поборов приступ тошноты, девочка пригляделась, вся нахмурясь от неприятия, и ее светлую головку посетила нехорошая мысль. Мастер сохранил руку Хозяина не просто так. Возможно, он стал бы проводить с ней некие опыты.

Под столом Ева разглядела прислоненный топор, его рукоять была не отмыта, а широкое лезвие целиком залито засохшей кровью, отливая багровым отсветом от скупого освещения нескольких работающих лампочек.

В глазах у девочки потемнело, сердечко часто-часто заколотилось. Тварь на несколько секунд перестала жевать и как будто насторожилась, фыркая. В панике медленно обернувшись, Ева увидела, что тварь отбросила обглоданную кисть Мастера и медленно на четырех длинных лапах стала приближаться к девочке, изредка поскальзываясь на полу и взмывая на несколько сантиметров в воздух на костлявых крыльях с жилистой сухой кожей.

Ева быстро метнулась под стол, сразу тварь оголодавше завопила, через секунду нагнала девочку и стала врезаться в стол, не понимая, куда подевался источник шума. Вжавшись в стену за собой и пол, Ева, затаив дыхание, смотрела, как с трясущегося стола с грохотом сыпались на пол инструменты, хирургические принадлежности, а затем разбилась емкость с раствором и отрезанная бледно-голубая рука Хозяина оказалась на полу, усыпанная осколками стекла.

Девочка протянула руку и обхватила рукоять рядом стоящего топора, пока над ней вопящая тварь с грохотом сметала все на своем пути, с противным скрежетом царапая когтями металлические поверхности.

Стиснув ладонь, Ева потянула тяжелое орудие к себе, уронив с громким ударом к полу. Тварь мгновенно среагировала и догадалась, где пряталась жертва. Ева подняла топор, замахнувшись, он выскользнул из ее рук прямо перед ней, в полете вонзившись лезвием ровно в центр головы маленького монстра. Мертвая тварь упала к ногам девочки, а она сама истошно закричала, зажимая себе рот руками.

Несколько минут она не двигалась в страхе, что за ней сейчас придут остальные чудовища. Но на ее крики больше никто не явился. Испугавшись, что они могли сначала найти Хозяина, Ева в панике поднялась и стала искать в разбитых холодильных камерах лекарства, естественно, не обращаясь к списку, хватала известные ей или показавшиеся подходящими. К несчастью, девочка не знала латынь как Мастер или Хозяин, которые бы с одного взгляда разобрались среди колбочек и длинных подписей, напоминающих заклинания.

В шкафах Ева нашла перевязочный материал, без разбора набирая полные руки лекарств. И она не зря торопилась, потому что раненая в голову тварь стала издавать недовольный писк, приходя в себя, очевидно, от боли, и предпринимала попытки избавиться от застрявшего орудия в черепе, из-за веса которого не могла подняться, придавленная к полу.

Испуганная девочка замерла на месте, увидев, что тварь отбросила топор и с ревом полетела прямо на нее, поэтому успела лишь резко опуститься к полу, крепко зажмурившись.

Тварь тоже устремилась вниз, раскрыв пасть, а затем раздался звук, от которого у девочки упало сердце и вся кровь отлила до пят. Чудовище впилось во что-то живое и с удовольствием вгрызлось, издавая склизкие звуки и хруст. Подумав, что от страха она потеряла чувствительность, Ева открыла глаза и увидела, что тварь лакомилась рукой Хозяина, лежащей прямо перед ней.

Мысленно выдохнув и поблагодарив Хозяина за помощь, девочка осторожно поднялась на ноги. И пока монстр был занят утолением бездонного аппетита, она тихо покинула операционную, закрыла на замок тяжелую металлическую дверь и поспешила наверх.

Увидев, что Хозяин был все еще жив и мучался в лихорадке, она поспешила разложить все найденное на прикроватном столике. Сравнив со списком, нашла сильное средство, убивающее заражение, а также другие лекарства, которые были перечислены в книге по медицине и могли помочь Хозяину.

Ева не смогла сдержать слез, когда вновь увидела то, что осталось от ног Хозяина. В темно-алой плоти виднелись белые кости. Мастер не стал аккуратно подходить к ампутации, как было с одной рукой, и рвано разрубил конечность чуть выше колена. Ева хорошо представляла ту злость, которую он выплескивал на Господине, заживо кромсая его плоть на куски топором. Но Ева знала Мастера: он несомненно пожалел бы после о содеянном. Просто обида и злость в один момент взяли над ним верх, а рядом не было Евы, чтобы все эти негативные чувства превратить в игру. Если бы она не ушла с Хозяином, не предала своего Мастера, то все было бы как и прежде. Именно по ее вине Господин пострадал.

Черная кровь

За окном был знойный день. Все платье Евы было в крови и грязи, после того, как она побывала в операционной. Ей было страшно даже подходить в подвалу, поэтому она пока не осмеливалась больше спускаться на первый этаж.

Ева перевязала Хозяину все раны, и делала она это каждые полчаса, потому что марля мгновенно напитывалась и не останавливала кровотечение. Опасаясь, что Хозяин погибнет от потери крови, Ева делала все, что полагается в таких случаях, и постоянно следила за его пульсом, чтобы сразу заметить, когда ему будет становиться хуже. Девочка обессиленно сидела на полу, протянув руку к шее Хозяина, держа на сонной артерии, и изо всех сил старалась не надавливать и сама не засыпать. Снова через полчаса поднималась и перевязывала все раны заново, которые даже зажать чем-то было невозможно. Только прижечь. Но, учитывая масштабы ран и состояние Хозяина, девочка не осмеливалась идти на этот шаг, понимая, что даже с анестезией он не перенесет этого. И она не смогла бы причинить ему такую сильную боль.

Ночью Ева заметила, что кровь перестала литься нескончаемым потоком, а сам Хозяин ненадолго заснул. Пока девочка прибиралась, отмывала Хозяина от его же крови, наступило уже утро. Она нанесла на открытые раны сияющую серебристую мазь из круглой коробочки и плотно забинтовала.

Задернув занавески от летнего солнца, без сил свернувшись на полу, она задремала и проснулась почти сразу от задыхающегося кашля.

Хозяин сильно закашлялся, отчего девочка мгновенно проснулась. Решив, что ему нужно попить воды, Ева вскочила, дотянулась до стакана с ложкой, села рядом и подняла глаза на то, как Хозяин зашелся задыхающимся кашлем и это никак не проходило. Ева перепугалась, хотела как-то помочь ему, протянув руки, как ровно перед ней на белую простынь полилась черная кровь. Сдавленный мучительным спазмом, Хозяин откашливал темную вязкую жидкость, которая была в его теле. Ева быстро схватила в ком испачканную простынь, поднесла ко рту Хозяина и стала гладить его по голове до тех пор, пока приступ не прошел.

Его тошнило кровью даже от воды. Ева давала обезболивающее лишь на ночь, в самое тяжелое время. Но даже с горькими пилюлями и антибиотиками ему было плохо. Она знала, что кровь была плохим знаком. Тем более такая темная. Это говорило о том, что кровь попала в пищеварительную систему, а Ева не сможет помочь Хозяину изнутри, даже если уменьшится до размеров Дюймовочки.

Она посмотрела на круглую коробочку с лекарством в своей руке и сжала ее с такой силой, что костяшки ее пальчиков побелели. Горькие слезы наполнили ее глаза от мыслей, что по неосторожности она чуть не убила своего Господина. Вспомнив, как Хозяин бросил в нее эту коробочку, когда она предложила залечить его рану на животе, она поняла, почему он тогда не принял ее помощь.

С каждым разом кровь становилась все светлее, пока не стала привычно красной. А потом и вовсе лечение дало свои плоды, и тошнота перестала беспокоить Хозяина. Он сильно ослаб за те дни, его израненное тело было полностью изможденно и выжато. Ева перестала каждый день по десять раз менять постель. Чистое постельное давно закончилось, простыню заменяли полотенца и хлопковые ткани с детскими изображениями.

Набрав полную емкость воды, Ева салфеткой прошлась по беленьким волосам Хозяина, по его лицу, шее, груди и впалому животику. Осторожно дотрагивалась до его ребрышек, замечая, как он напрягался в ожидании болезненных ощущений с израненной спины. Закончив собирать капли пота с бесцветной кожи после очередного приступа жара, занялась перевязкой и обрабатыванием ран. Хозяин погрузился в крепкий сон под действием морфия, и Ева смогла заменить повязки на позвоночнике, осмотрев, как шло заживление. Те раны с оголенными костями и железяками на спине ее очень беспокоили. Даже сквозь медикаментозный сон Хозяин стонал от боли и шипел сквозь крепко стиснутые зубы.

Хозяин почти не был в сознании, нахождение вне сна причиняло ему сильную боль. Когда он приходил в себя, то не разговаривал и не смотрел на Еву. Его наполненные внутренними страданиями глаза были опущены постоянно вниз. Он не искал внимания у Евы, его ничего не волновало, кроме того, что происходило с его телом, наполняя сознание мыслями об кошмарных ужасах, произошедших с ним.

Стоило ей заметить, как Хозяин зажмуривался и даже не мог сделать вдох, то Ева сразу брала приготовленное лекарство, ложку с теплым бульоном и давала ему сделать глоток. Он лишь слегка размыкал плотно сжатые бледные губы, и Ева могла рассмотреть, что изнутри они были покрыты глубокими кровоточащими ранами. Она вливала лекарство с единственной пищей, которую он мог принять, а через пару минут он уже вновь погружался в глубокий сон.

Ева стала больше смотреть на Хозяина, замечая в нем много нового. Взяв мягкую хлопковую салфетку, она обтерла его сухие бескровные губы, смочив водой. Его веки дрожали, между бровей беспокойная морщинка выдавала мучения даже во сне. Промокнув лоб, убрала салфетку. Приготовила бинты, ножницы и лекарства от заражения. Убрала одеяло с его ног, скинула к полу испачканное в крови постельное. Развязала бинт, и стала разматывать его медленно, чтобы не потревожить Хозяина. Привычными ловкими движениями уже гораздо более умело обработала открытые раны, которые очень долго заживали. Ева боялась, что делала что-то не так, она сверяла каждое свое действие с книгой по медицине Мастера. Шли дни, но ничего не менялось, будто заживление было замедленным в несколько раз.

Закончив с перевязкой, Ева убежала всего на минуту, чтобы выбросить бинты. Она не умывалась, не занималась стиркой и не выносила мусор. Посуду тоже оставляла на кухне, хватала все необходимое и бежала обратно к Хозяину. Ей казалось, что он умирал. Поэтому ей хотелось постоянно быть рядом, когда его глаза открывались и он просыпался, чтобы каждую секунду быть рядом с ним и поддерживать в надежде на то, что ему станет лучше.

Неужели вся ее жизнь будет проходить подле постели больных, нуждающихся в ней мужчин?

Безмолочная каша

В тот день, когда Хозяин впервые проснулся и не засыпал с час, Ева заплакала. Она сидела на самом краешке постели и тихо утирала слезы радости. Он не смотрел на нее, и совсем не был похож на себя. Но Ева сердцем знала, что внутри он все тот же, ведь чувства не могли обмануть ее.

— Вы проснулись, — улыбнулась она, вытерев глаза платком. Наполнила большую ложку водой в стакане. — Надеюсь, Вам стало немного лучше.

Поднеся ложку ко рту Хозяина, наклонила и дала воде стечь по его сухим губам. Его томила сильная жажда, поэтому она еще несколько раз давала ему воды, чтобы смочить пересохшее горло.

— Температура спала, — Ева потрогала лоб Хозяина тыльной стороной ладони. — Я хочу приготовить Вам кашу. Вы сможете есть?

Хозяин поднял взгляд, рассмотрел Еву, но ничего не ответил. Его глаза были такими пустыми, их словно заполнили тени. Она ничего не смогла прочитать по ним.

— Я поставлю зерна на огонь, залью водой. Без соли и сахара. Просто каша из пшеницы.

Сообщив о своих планах, Ева ушла на кухню. Наполнила емкость водой, поставила на огонь, высыпала пшеницу и накрыла крышкой. Когда каша закипела, убавила огонь, перемешала и направилась к Хозяину. Он не спал и смотрел вниз безучастным взглядом. Убедившись, что все по-прежнему, она собрала по комнате кружки и ложки, отнесла на кухню и быстренько все помыла. Когда каша дошла до готовности, выложила на тарелку, взяла чистую ложку и вернулась в комнату.

Ожидая, когда каша остынет, Ева сидела на краю постели и водила ложечкой по светло-бежевой каше. Хозяин не обращал внимания на Еву. Его молчание угнетало и причиняло ей чувство печали, а еще сильной беспомощности, что она не могла понять, что ей сделать, отчего ему станет легче переживать выздоровление.

Собрав кашицу для самых маленьких детей на ложечку, поднесла к своим губам и слегка подула, остужая и сбивая дыханием поднимающийся пар.

Сев поближе, вытянула руку, стряхнув рукав с запястья, чтобы он немного спустился по тонкой ручке и не измарался, склонилась над тарелочкой и губами попробовала кашу, чтобы измерить температуру.

К ее удивлению, Хозяин посмотрел на нее в этот самый момент, увидев, как теплая кашица растеклась по ее губам. Смутившись, Ева прикрылась ладонью. Убедившись, что она не обжигает, стала наполнять ложечку, чтобы дать Хозяину, и заговорила, объясняя свои действия:

— Гм... Я поем вместе с Вами, если не возражаете. Я не отходила от Вас, чтобы готовить, ведь Вы не могли есть...

Поднеся ложку, встретилась с упрямым отказом. Хозяин не хотел даже пробовать еду.

Ева подождала, пока ее рука с кашей не стала дрожать. Отправила ложку в свой рот, проведя только по губам.

— М! — вырвалось удивленное восклицание. Ева посмотрела на кашицу и улыбнулась: — Хозяин, это очень вкусно. Даже без молочка, сахара или джема. Обещаю, Вам понравится.

С этими словами набрала еще одну ложечку, ведя по тарелке. Она приготовила одну порцию, ведь знала, что Хозяин много не сможет съесть. Лучше каждый раз готовить свежую вкусную еду, чем доедать то, что было приготовлено несколько часов назад.

Едва она поднесла ложку ко рту Хозяина, он посмотрел на Еву, а в его глазах она увидела пустоту и отсутствие каких-либо желаний. Уставшая рука вновь заболела. Ева положила в свой ротик еще одну ложечку, облизнув. Проснувшееся чувство голода просило еще немного еды.

— Она такая легкая. Вам нужно сейчас есть именно это. В каше много полезных веществ, а еще она хорошо усваивается. Нужно кушать, чтобы поправиться. Вы ведь еще сильнее заболеете животиком, если не будете есть. Пожалуйста, хотя бы попробуйте.

Хозяин посмотрел на ложечку между ее пальцев. Затем осмотрел встревоженное лицо Евы и ее умоляющие глаза. Совершенно неожиданно чуть приподнял лицо.

С новыми силами набрав кашу, свободной рукой она схватила салфетку и поднесла к лицу Хозяина. Он немного приоткрыл губы, и Ева дала ему попробовать с края ложечки.

Увидев, как Хозяин выпил, об этом ей сообщило движение на его горле, набрала чуть больше и поднесла снова.

— Надеюсь, Вам вкусно, — Ева смутилась, услышав стук зубов об серебро. Она кормила Хозяина со своих рук. Он насытился спустя всего пару ложек, сообщив об этом поворотом головы в сторону от тарелки.

Ева отставила тарелку. Взяла баночку с таблетками, завернула несколько в хлопок и стала ломать в мелкую крошку. Смешав с водой, дала Хозяину лекарство.

— Вы молодец, Хозяин, — Ева взглянула на него с теплым чувством. — Вы человек, значит, Вам нужна полезная еда, чтобы организм исправно работал. Раны еще долго будут заживать, пока Вы не наберетесь сил. А в еде содержится почти все самое необходимое. Остальное я буду давать в виде лекарств, своей заботы...

Выслушав, он утомленно прикрыл глаза. Ева доела пару ложек размазанной по тарелке кашицы. Посмотрела с несколько минут на солнечную улицу, заметив, как красиво было за окном.

Сбегав на кухню, Ева прибралась после готовки. В коридоре, перед открытой дверью, переодела чистое платье, причесала волосы, завязав бантом и вошла в комнату. Плотно задернула шторы, легла на постель рядом с Хозяином и тоже прикрыла глазки, чтобы поспать после еды.

Клыки

— Хозяин, — строгим голосом обратилась Ева тем же вечером. — Вы покушали, поэтому нужно почистить ваши зубки.

Он отвернулся и даже уткнулся в край бинта на своем плече.

— Не упрямьтесь. Чистить зубки очень важно, иначе они у вас заболят. Вы ведь не хотите, чтобы Ваши красивые белые зубки сломались?

Хозяин не поворачивал головы. И все больше хмурился. Через несколько секунд, не выдержав, откинул голову назад, уткнувшись затылком в подушку за собой и беззвучно заплакал. Его глаза были открыты и суше пустыни. Что он именно плакал, Ева поняла по тому, как его дыхание прерывалось, будто стало скоблить внутри его легких, терзая грудную клетку.

— Хозяин, Вам больно?

Он не отвечал. Несколько минут успокаивался, утихомиривая боль. Взглянул на мгновение на Еву, сразу виновато отведя взгляд.

Тогда она мягко улыбнулась, взяла зубную щетку, нанесла на нее разведенный порошок и поднесла ко рту Хозяина. Он не сразу посмотрел на то, что было в ее руке.

— Я буду очень осторожной, — подбадривающе улыбнулась она. — Я помогу.

Сделав над собой усилие, он раскрыл совсем немного рот, разомкнув губы. Хозяин сглотнул и посмотрел вверх.

Ева навалилась коленкой на кровать, подсев ближе. Протянула руку к исхудавшему лицу Хозяина с острыми скулами на щеках, аккуратно прикоснулась к его подбородку и мягким чуть дрожащим губам.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, — заверила едва слышно она.

Хозяин слегка нахмурился, позволил себе расслабиться и шире приоткрыл рот.

Когда из тени показались длинные и острые кровожадные клыки, Ева от испуга вздрогнула и чуть не свалилась спиной назад на пол.

Хозяин это заметил и сразу сомкнул губы, спрятав вид смертельно опасных орудий убийств. Его глаза наполнились сожалением. Первым чувством, которое отразилось в его глазах взамен пустоты.

— Хозяин, я... — Ева вернулась на прежнее место. Хорошенько собравшись с мыслями, распрямила плечи и улыбнулась: — Я думаю, у Вас очень красивые зубки. Такими, наверное, очень удобно грызть орехи... — Она заставила свое лицо слегка улыбнуться. Несколько секунд молчала, чтобы справиться с волнением. — Я знаю, что Вы не хотите причинять мне вред, поэтому не боюсь Ваших зубиков. Давайте попробуем еще раз.

Подняв удивленные услышанным глаза, он осмотрел Еву, которая показала ему зубную щетку, покачав ею между пальчиками.

Открыв рот, на этот раз смотрел прямо на ее лицо, чтобы замечать все испытываемые эмоции и реакцию на увиденное.

Но, вопреки его ожиданиям, она не выглядела так, будто открытие показалось ей противоестественным и отвратительным. Скорее наоборот: правда сделала ее счастливей.

— Давайте представим, что играем в зубного доктора и его пациента... — Ева задорно улыбнулась, проведя щеточкой по передним зубам.

Не помог даже его хмурый взгляд. Ему пришлось сыграть с ней в ее игру, следуя самым наивным и простым правилам.

— Пациент, Ваши зубки выглядят очень здоровыми. Продолжайте следить за поддержанием чистоты, и они никогда болеть у Вас не будут... Не откусите мне пальчик, очень прошу.

Он чуть приподнял голову, чтобы Еве было легче добраться до дальних зубов. Ей стало казаться, что игривое настроение Евы передалось и ему. По крайней мере, она больше не видела в нем желания отказывать и не пользоваться ее помощью.

Девушка чистила ему зубы, проходясь щеткой по четырем острым, как бритва, клыкам, бесстрашно заглядывая в его рот. Один лишь вид укусов и голого мяса с ободранной кожей на внутренней стороне рта озадачил ее.

— Хозяин, — обратилась Ева, поднеся стакан с водой и давая отпить. — Надеюсь, я делаю все, что необходимо для Вашего выздоровления. Я буду делать все, пока Ваше тело не заживет.

Хозяин услышал, но не ответил. Он смотрел вниз потерянным и обреченным взглядом. Ева все равно улыбнулась, придавая своему голосу самые светлые чувства и намерения:

— Спасибо, что позволили помочь Вам. Я рада, что могу быть полезной.

Во тьме

Несколько дней Хозяин понемногу приходил в себя после недели, проведенной в полубессознательном бреду. Ева смогла выдохнуть и даже поспать, но все равно недолго, так как не хотела оставлять Хозяина. Он продолжал хранить полное молчание. А от взглядов, которые он изредка бросал на Еву, когда она заботилась о нем, девочке хотелось от горя плакать. Очень страшно ей было даже представить, каково это, взрослому человеку лишиться всего и оказаться на грани жизни и смерти. Насколько велико у него должно быть стремление и жажда к жизни, чтобы спокойно переносить все страдания и тягости, выпавшие на его судьбу.

Она ждала, что Хозяин закроется от нее и перестанет реагировать на ее попытки хоть что-то сделать для него. И его молчание поэтому показалось холодным безразличием ко всему и тем более к ней. Но он терпеливо относился, ни разу не показав свое недовольство или раздражение. Впрочем, каких-либо эмоций он и не проявлял. Ева ничего и не ждала от только пришедшего в себя человека.

Часами она лежала на одной постели рядом, наблюдая за тем, как Хозяин просто смотрел прямо перед собой, наклонив голову вниз. Волнуясь, как бы у него в таком положении не начала болеть шея, она подставила еще одну подушку за его затылком, дотронувшись до шелковистых белых волос.

Ей нравилось прикасаться к его голове, гладить, успокаивая во время лихорадок, и ей действительно казалось, что от этого ему становилось легче: он затихал и почти сразу засыпал, стоило ее ладони несколько раз пройтись по его макушке. В любой другой ситуации это бы ее умилило до смеха, но при всех обстоятельствах стало лишним поводом для слез, что Хозяин отдавался беспрекословным доверием на ее милость от одного лишь касания ладони.

Впрочем, при Хозяине Ева старалась не показывать переживаний или страха. Делала самый глубокий вдох, на который только была способна, отпускала все волнения и демонстрировала только мягкую сторону своего характера.

— Хозяин, спасибо, что разрешаете мне Вам помогать. Я правда становлюсь такой счастливой, что могу что-то сделать для Вас. Даже если пока Вы ничего не можете, я вижу, что Вы тот же человек. И мне так нравилось все, что Вы делали, — вспоминала девочка с тающей улыбкой на довольных устах. — Даже когда просто хмуро смотрели. Я чувствовала, что Вы способны понять и объяснить самые сложные вещи, что я каждый раз была в восхищении перед Вашим умом. Поэтому я верю, что Вы полностью понимаете меня.

Хозяин не взглянул на Еву, но слушал каждое слово. Девочка не знала, воспринял ли он ее слова.

А немного позже поняла, что все же да.

Перед сном, когда Ева расчесывала его белые прядки, он впервые проявил мимолетный интерес. Взглянул на девочку, которая с момента его прихода в себя стала следить за собой, надевала чистые платья и красиво заплетала волосы, чтобы своим внешним видом радовать своего Господина. Он перевел внимание на вытянутую руку с деревянным гребнем. Затем снова опустил глаза.

— Вам так идет, мой Господин, — выдохнула Ева, положив ладонь на его немного колючую щеку. Склонившись, прикоснулась к подбородку, нежными пальчиками прошлась по щетине русого цвета, что выглядело с его белоснежными волосами довольно необычно. Он наблюдал за ней безучастно, но не отводя внимания и замечая все, что только поощряло девочку продолжать делиться. — Я так рада, что могу видеть Вас. Каждую минуту бы смотрела только на Ваш лик...

Придержав его затылок, помогая опустить голову на подушку, Ева дотронулась до его шеи, мягким тихим голосом успокаивая. Хозяин как обычно напрягся. Он всегда замирал в ожидании ощутить ту невыносимую боль, с которой кости его позвоночника стирались в труху, а плоть в раздробленное мясо при каждом движении и глубоком вдохе.

Она поймала взгляд Хозяина, словно он что-то внезапно захотел от нее, но не знал, чем показать, что ему что-то вдруг понадобилось. И почти сразу, будто ощутив неловкость, он отвел внимание и прикрыл глаза.

Улыбнувшись, догадавшись обо всем, Ева легла рядом, укрылась одеяльцем, погасила яркий свет. И только в темноте вновь заговорила:

— Надеюсь, я не ошибаюсь, и Вам правда нравится меня слушать. Я помню те красивые слова, которые Вы говорили мне в ту ночь. Пусть сейчас все изменилось, и теперь Вы нуждаетесь больше во мне, но и Вы мне очень необходимы.

Тихая летняя ночь стрекотанием насекомых напоминала о том, что существует что-то за пределами их дома. В полумраке бледный лик Хозяина с закрытыми глазами будто сиял от белизны. От него веяло покоем, неприступностью, как от каменного изваяния.

Девочка все так же тихо продолжила:

— За всей заботой я нисколечки не устаю, ведь Ева была создана именно для Вас. Наверное, я пока еще не до конца осознала все, чтобы говорить наверняка, но... Мне приносит одну лишь радость прикасаться к Вам, видеть Вас, ведь все, что есть человеческого в Вас, с чем я могу взаимодействовать, вызывает во мне лишь положительные чувства и дает силы жить. Поэтому не думайте, что мне это в тягость. Я всегда буду Вам помогать, потому что это все, чего я хочу. Сладких снов, мой Господин.

Прильнув к подушке, Ева сомкнула веки и ее ресницы задрожали. Окружающее тепло умиротворяло. Засыпать вместе с Хозяином было так приятно.

Утром Хозяин увидел, как Ева записывала карандашом в книге по медицине заметки и посмотрел пристальным взглядом.

Девочка все поняла, взяла чистый листок, протянула Хозяину карандаш и помогла зажать между зубов. Наклонив голову, он стал писать сначала чье-то имя, а затем ряд цифр как можно более четко. Это первое, что передал ей Хозяин. Она поняла, что только этот человек сможет ему помочь, поэтому решила ни перед чем не отступать, сделав так, как того захотел ее Господин. Она знала, что сделает для него все, что не сделала бы никогда даже для себя.

Доктор Харон

— Какого дьявола не закрыта дверь? — откуда-то из глубины дома раздался недовольный сквозняком голос.

Испуганная последствиями своего вторжения, Ева опустилась на пол у входной двери дома доктора. Она заплакала, без сил прислонившись к стене за собой.

С шорканьем домашней обуви по деревянному полу к ней вышел мужчина. Не скрывая удивления, он осмотрел девочку, убрав руки в карманы брюк.

— Помогите, пожалуйста, — Ева поднялась, ее ноги не слушались и дрожали после долгого и тяжелого путешествия. Она чуть не упала, но безучастно стоявший мужчина помог ей устоять, поддержав под руками промокшего под дождем тяжелого платья. — Моему Господину нужна Ваша помощь, Доктор Харон.

Он отпустил девочку, когда она смогла держаться сама. Ничего не ответив, закрыл входную дверь и направился обратно, скрываясь в тени высоких полок и шкафов.

— Твой Господин — его зовут Эрнест? — выдвинув деревянный ящик с деталями, он покопался в нем, затем задвинул обратно на полку.

— Мастер мертв, — Ева следовала по тускло освещенному узкому коридору вслед за доктором, ждала, когда он делал короткие остановки и что-то брал сверху сваленных в кучу материалов и механизмов. — Ваша помощь нужна моему Новому Хозяину. Мастер лишил его рук и ног.

— Хм, — задумчиво произнес он, найдя схемы, сгреб их под руку и направился дальше.

— Прошу Вас, скорее, — поторопила Ева.

— Замолкни, — резко приказал Харон, обернувшись. — Ты мешаешь мне думать.

Когда Ева тут же притихла, чувство сочувствия к существу проснулось в нем. Подойдя к девочке, он более внимательно осмотрел ее необычные глаза, снял с головы шляпку и оценивающе рассмотрел кончики ушей.

— Как же далеко ты забралась, моя девочка. Неужели никаких неприятностей не повстречала?

Ева замотала головой, отметая все ненужные мысли.

— Хозяину очень тяжело, — она вновь принялась настаивать. — Он может умереть...

— Хочу посмотреть на твоего хозяина. Кому же в итоге досталась сорванная роза. Садись за стол, — доктор указал на рабочую поверхность в бардаке. Сдвинув механизмы вместе с книгами, свалил их с грохотом и поднятой пылью на пол, освободив девочке пространство. Положил перед Евой чертеж с анатомией человека. — Нарисуй мне, чего именно нет у твоего Господина.

Ева нашла на столе кусочек карандаша, перевела взгляд на чертеж, осмотрела прорисованные кости и мышцы, рядом с которыми написаны названия на латинском. Короткими чертами мягко провела по плечам, разделив от ключиц. На ногах провела линии чуть выше колен.

Харон посмотрел в чертеж. Он что-то бормотал себе под нос и в задумчивости хмурил немолодое лицо. Закончив думать, он, не взглянув на девочку, вытянул руку в сторону лестницы на мансарду:

— Цветочек мой, на втором этаже есть спальня и кухня. До утра выспись, за ночь я приготовлю все необходимое, и мы с первым поездом поедем к твоему хозяину.

— Большое спасибо, — поклонившись, Ева направилась к лестнице. Но у самых ступеней обернулась: — Если я Вам помогу, мы сможем отправиться пораньше?

— Ночных рейсов все равно нет, — ответил Харон, весь уйдя в размышления над чертежом.

— Большое спасибо, что согласились помочь, — сказала Ева, но Харон ее уже не слышал.

Возвращение домой

Не дойдя ста шагов до дома, Ева сорвалась с места и будто маленький ураган понеслась по заросшей кустарником дорожке, покрытой пылью. Пока Харон неторопливо тащился позади почти с сотней килограммов инструментов и материалов, разложенным по пяти ящикам разных размеров. Он остановился отдохнуть у распахнутой двери, собираясь внести все по одному в дом, а девчонка уже протирала запыленными чулками пол, разбив коленки падением, и навзрыд плакала у постели у своего хозяина.

Харон направился на шум и прислонился плечом к дверному косяку. Хозяин поднял глаза от плачущей Евы и обратил к нему бледное лицо с глубокими синяками, со спадающими белыми волосами и окровавленной одежде.

Приглядевшись, на лицо явив все признаки узнавания, Харон кашлянул в руку. Потянулся, чтобы снять с себя пальто.

— Признаться, не думал, что однажды придется делать протезы для тебя. Ну здравствуй. И приготовься испытать страдания, при которых смерть покажется высшей милостью.

Хозяин лишь едва заметно кивнул. Харон подошел к нему, закатал до локтей рукава своей рубашки и надел перчатки. Отогнул с его плеча багровый от крови присохший бинт, заглянув под него. Хозяин от боли сразу зажмурился.

— Малышка, принеси мне горячей воды и свежие бинты, — распорядился Харон.

Ева тут же побежала выполнять указание. Доктор снял и выбросил на пол перчатки. Сходил за ящиком самого малого размера, отпер замок и раскрыл будто книгу личный рабочий кейс в несколько разделенных уровней, заполненный всеми необходимыми инструментами.

Ева через минуту уже снова была в комнате. Харон указал, чтобы она поставила воду около кровати.

— Приготовь бинты. Будешь убирать кровь, пока я осмотрю плечо. Мне нужен свет, — Харон хмуро посмотрел под потолок, где горела тусклая лампочка.

— Я принесу, — Ева вновь выбежала из комнаты. В кабинете Мастера она схватила со стола лампу, не отключив от розетки. С грохотом натянутый удлинитель выбился из-под стола, и комнату, как и весь второй этаж, сотрясло эхом от падения тяжелых книг и печатной машинки. Дернув за провод, Ева отключила лампу и вернулась с ней в комнату. Харон посыпал себе на руки антисептик и надел перчатки. Щипцами отогнул одежду и стал со всех сторон осматривать открытую рану.

— Сколько времени прошло?

— Две недели.

Харон поперхнулся.

— Черт, — выругался доктор. Взял большие стальные ножницы и стал отстригать присохшую одежду и бинты к голой плоти. — Возьми ножницы, будешь ассистировать.

Ева обработала руки и заняла место над головой Хозяина, который вновь потерял сознание, наверняка не выдержав ожидания новой порции боли во время лечения.

Харон то вытягивал шею, то поворачивал голову, чтобы полностью осмотреть плечо, от которого срезали руку.

— Признаков заражения нет, что хорошо, — не без удивления отметил доктор. — Однако зашить такую рану не получится. Если с остальными тремя ситуация та же, то придется работать прямо так.

Харон снял перчатки, закончив убирать все лишнее от вскрытых ран и заново перевязав. Обвел рукой над его спиной вдоль всего позвоночника.

— Но с этим надо будет разобраться в первую очередь. Здесь нет моего оборудования, так что оперировать придется прямо так. Надеюсь, мне вспомнится расположение всех нервных соединений, иначе... Ха, — усмехнувшись, доктор оборвал цепочку мыслей с неминуемым печальным концом.

— А еще у него выросли очень большие клыки, — добавила Ева. — Они царапают изнутри ему весь рот. Наверное, поэтому он не может говорить.

Склонившись над лицом безучастно спящего, над которым в полный голос велись обсуждения всего того, что с ним планируют сделать, доктор взялся за его подбородок, чтобы разомкнуть рот.

— Сначала я думала, он кусал себя от боли, — торопливо проговорила девочка, — но они сами впиваются в его губы.

— Так он не обычный человек, — присвистнул доктор, рискнув прикоснуться к клыкам, проверяя, насколько они острые. И почти сразу встряхнул кистью, уколовшись. — Теперь понятно, почему он пережил все пытки. Клыки подпилим, чтобы раны не вызвали инфекцию, которую сейчас нужно постараться полностью избегать.

— Это не мог с ним сделать Мастер? — едва слышно поинтересовалась Ева, затаив дыхание.

— Не думаю, — оглянулся на нее Харон. — Ему неоткуда было брать материал для подобного. Да и за такой короткий срок у него ничего бы не получилось.

— Теперь с Хозяином все будет хорошо? — с надеждой спросила девочка в нетерпении приступить к лечению.

Харон покачал головой:

— После всего "хорошо" ему уже никогда не будет. Но он поправится. Благодаря тебе, Цветочек. Не знаю, как он смог сказать тебе, где меня найти, но это доказывает в очередной раз, что в ситуациях, от которых зависит жизнь, человек способен совершать невероятные вещи. Хотя он и не совсем человек... — Неуверенно закончил доктор, снова взглянув на больного.

— Когда мы начнем?

— Сначала приготовь мне что-нибудь, я почти двое суток ничего не ел. Будет скверно, если моя слабость скажется на его состоянии во время сложной операции, не думаешь?

— Вам нужно выспаться, — понимающе кивнула Ева. — Я присмотрю за Хозяином.

— Тебе тоже нужен отдых.

— Я нужна Хозяину, — упорствовала девочка.

— Как знаешь, — не став настаивать, Харон собрал все инструменты, вколол Хозяину препарат и установил датчик, следящий за пульсом и дыханием. — Его состояние лучше, чем я предполагал. За две недели ты сделала все возможное и невозможное. Только из-за тебя он все еще жив.

Девочка уже уверенней осмотрела спящего Хозяина. С приездом доктора ей показалось, что и он почувствовал, что его страданиям скоро наступит конец.

Ужин с доктором

Во время еды Ева решила узнать больше о Хароне, хотя в дороге у них было много времени, которое они занимали разговорами. В основном девочка рассказывала доктору о состоянии Хозяина, а также о том, что привело к этому. Но о самом докторе она ничего не знала.

— Расскажите, как Вы познакомились с Мастером?

Харон с большим аппетитом отведывал стряпню девочки, будучи таким голодным, что не обращал внимания на то, что все было слегка перетомленным и местами подгоревшим. Главное, что было съедобным.

— Хорошие врачи, разбирающиеся в редких специальностях, все знают друг друга. Эрнест получил титул Мастера, завершив проект по созданию совершенного организма. То, что он сделал с тобой, — он направил рукоять вилки на девочку. — Моя специальность — это протезирование и робототехника. Я всего лишь врач, который может подарить человеку шанс на полноценную жизнь. А Эрнест... даже такой садист, как я, осознает, что его методы лишены гуманности.

— Ева — ошибка природы?

— Ты счастливица. Тебе повезло, что твое тело смогло идеально принять все вмешательства вопреки природе и эволюции. Ты всего одна такая во всем мире.

— Ева лабораторный эксперимент, — мрачно вздохнула она, подперев голову рукой за столом.

Неожиданно для себя, Харон ощутил желание подбодрить девочку. Он отложил вилку на стол со словами:

— Цветочек, Эрнест любил тебя. Не за то, что у тебя кожа как у младенца, ушки как у эльфийки или ты подобно фениксу восстаешь из пепла. Вы жили вместе душа в душу, он писал об этом в своих отчетах. Он, конечно, заблуждался насчет твоих чувств, ведь ты была вынуждена делать то, что от тебя требовали, не зная иного. Но его отношение к тебе было настоящим. И подумай теперь над тем, почему он так старается, чтобы оставаться с тобой.

Девочке стало от искренних слов действительно легче, и она даже смутилась.

— А как Вы познакомились с Хозяином? Вы приятели?

— Совсем нет. Твой Хозяин, как ты его называешь, не хотел мириться с моим прошлым, поэтому наши отношения можно назвать натянутыми. Говоришь, мой номер взял и написал на листке?

Ева кивнула, откусывая хлебную корочку.

— Прямо из головы достал. Наверное, так сильно не хотел запоминать, что запомнил, — хихикнула девочка. Радость от светлых перспектив впервые за долгое время принесла в ее душу покой, поэтому на целую минуту она позволила себе расслабиться.

Харон покачал головой, не переставая удивляться девчонке, на плечи которой выпало слишком много всякого такого, чего даже взрослый человек бы не выдержал и сломался.

— А где Эрнест проводил исследования?

Лицо девочки мгновенно помрачнело. Она понуро наклонила голову.

— В подвале, — едва слышно произнесла она. — Его тело... все еще лежит там.

— Тело?

— Чтобы спастись... Хозяин... Это он нашел меня и открыл замок в моей комнате. Хозяин спас меня, а не я его.

Харону нужно было обдумать это с несколько секунд.

— Он убил его? — пораженно переспросил доктор.

— Это еще не все, — выдохнула в волнении Ева. — Когда я ходила в операционную за лекарствами, там сидело какое-то существо без глаз. Если бы не рука Хозяина, то оно бы съело и меня.

— Кого оно съело? Какая рука?

Рассказав все с самого начала ничего не понимающему доктору, Ева заметно задрожала, вспоминая леденящий ужас, пережитый там.

— Поэтому не ходите туда. Вдруг то создание нападет и на Вас.

— Раз ты говоришь так... Проверять мне смысла нет. Исследования Эрнеста меня никогда не интересовали, я лишь хотел посмотреть, вдруг найдется нужное мне оборудование. Не хочешь попытаться изгнать из дома ту тварь? — предложил доктор.

— Они всегда возвращаются, — обреченно вздохнула Ева.

Решив, что это как-то связано с неудачными экспериментами Эрнеста, Харон решил не расспрашивать.

— Как думаете, для чего Мастер сохранил только руку Хозяина?

— Думаю, он хотел попробовать заменить ею свою собственную, — закончив размышлять над вопросом, спустя несколько минут заговорил доктор после того, как доел. — Черт знает зачем, но ввиду последних открытий смею предположить, что это так. Это вполне в его стиле. Он и раньше предпринимал попытки совместить себя с чем-то аномальным.

— А Вы смогли бы ту руку пришить обратно Хозяину?

— Скорее всего, да, но... — Не став уходить от правды, честно ответил Харон, взъерошив волосы на затылке. — Я не привык работать с живыми людьми, понимаешь, Цветочек? В механизмах я уверен гораздо больше. Даже если это его родная рука, прежней бы она уже не стала. Не исключаю практически полную потерю чувствительности, а там уже со временем возрастет риск заражения крови, так что я бы не рискнул пойти на такое.

От услышанного на глазах девочки выступили слезы. Она заплакала, вытирая кулачками бегущие дорожки, размазывая по румяному лицу.

— Мне так плохо от того, что я не смогла сберечь его руку, — призналась Ева, наконец, в том, что долго терзало ее чувством вины. — Она ведь была так близко... Если бы я знала, что можно будет вернуть Хозяину хотя бы ее...

— Эй, не ты ведь сказала, что только благодаря этой руке ты все еще цела? Ведь та тварь закусила ею, а ты смогла выбраться из операционной и отправилась искать меня. Его рука — всего лишь малая жертва ради большего.

— Хорошо, — всхлипнула она, успокаиваясь. — Вы правы.

— Не говори только ему об этом, — настойчиво попросил доктор, заглянув в глаза девочке. — Знаю, твоя чуткая совесть бы не позволила скрыть от него подобное, но лучше ему об этом ничего не знать. Пусть он начнет все сначала, без сожалений и оглядки на прошлое. Справишься?

— Я не хочу, чтобы Хозяин вспоминал плохое.

— Хорошая девочка, — кивнул Харон, отодвигаясь от стола, чтобы подняться. — Беги в кроватку. Утром будешь мне помогать лечить своего хозяина.

Лечение

Поднявшись проверить состояние больного, доктор не без удивления заметил в его кровати спящую девочку. Ева лежала с самого края, подогнув между собой и телом своего господина одеяло, чтобы не пересекать линию и не навредить ему. Вздохнув, Харон взял ее на руки и отнес в другую комнату, в которой она постелила ему. Уложив Еву, Харон вернулся, закрыл дверь, включил свет и занялся больным.

На утро проснувшаяся не на том же месте Ева скромно постучала в дверь своей комнаты, боясь вторгаться без приглашения. Внутри была полная тишина, ей никто не ответил, поэтому она спустилась в кухню и стала готовить доктору еду. Она испекла вафли с карамелью и поднялась с ними обратно, томительно дожидаясь, когда ей разрешат войти.

Дверь открылась лишь под вечер. Уставший доктор покинул комнату и направился в ванную. Ева выглянула в коридор и рассмотрела, что его одежда врача вся была в крови. В ее глазах потемнело от помутнения. Ей вспомнилось, как Мастер выходил из операционной к ней в таком же виде после того, как жестоко пытал Господина.

— Цветочек, чем это вкусно пахнет? — донесся голос Харона из ванной, сопровождаемый шумом проточной воды. — Я голодный как волк, — веселым голосом усмехнулся он.

Ева заглянула в комнату и не удержалась от вздоха облегчения. Хозяин был жив, он лежал на животе и спал, а вся его спина была перевязана прочными бинтами. И что ее сильнее всего обрадовало, так это то, что на нем не было и капельки крови. Пропахшая лекарствами комната тоже была чиста, а в углу лежал полный мешок кровавых бинтов. Доктор тщательно все убрал после сложной операции перед тем, как Ева увидела бы свою комнату.

— Я прооперировал ему позвоночник, — пояснил Харон, переодевшись в чистое и выйдя в коридор к дожидающейся его девочке. — Как проснется, посмотрим, сможет ли двигаться. А потом уже я займусь своей основной работой.

— Вы всю ночь не спали? — Ева сама выглядела уставшей, проведя весь день в томительном ожидании. На ней было надето измятое платье, а на ладони находился все тот же поднос с тарелкой карамельных вафель.

— Как тут уснешь, когда через стенку несчастное создание мучается от боли, а у меня есть возможность это исправить. Что за привычка спать с ним в одной постели? — хмуро спросил доктор.

— Ева так следила за его состоянием... — Виновато выговорила девочка под отчитывающим взглядом и строгим тоном. — И теперь не могу спать далеко от моего Хозяина, потому что беспокоюсь.

— Нельзя с ним спать в одной постели. Ты ведь понимаешь, какие страдания он испытывает? И добавляешь ему опасений, что во сне ты можешь случайно навредить ему.

— Я бы никогда так не сделала... — Обиженно произнесла она. — Но я поняла. Ева больше не будет так делать.

Доктор по-деловому сложил руки перед собой и взглянул на девочку, как на совсем взрослую.

— Ева не будет, а ты? — требовательно спросил он.

— И-и я тоже, — заикнувшись, она произнесла то, чего от нее ждали.

— Молодец, Цветочек.

В течение нескольких дней доктор занимался лечением ран господина Евы, по ночам готовя для него новые части тела. Доктор предупреждал Хозяина обо всем, что готовил для него. И в тот день, когда он сказал, что собирается убрать его клыки, Хозяин воспринял это как необходимое, с безразличием принимая как и все остальное.

— Я всякого повидал, и делал много такого, о существовании чего большинство людей даже не догадывается, — говорил Харон, выравнивая острые края клыков плоским инструментом с грубой поверхностью, стирающей зубную эмаль в крошку, пока Хозяин спал медикаментозным сном. — Но подобным я занимаюсь впервые. Если они снова расти начнут, это будет проблемой. И я не знаю, что он с этим будет делать. Разве что самостоятельно себе подпиливать клыки.

— Это ведь очень больно, — подала голос девочка, зажимая себе уши ладошками, чтобы заглушить неприятный скрежет.

— Проще тогда вырвать их с корнем, — в половину серьезности заметил небрежно он, сосредоточенно сравнивая длину, чтобы все четыре клыка были одинаковыми.

— Не надо, — запротестовала Ева, бросившись к доктору, но остановилась в нескольких шагах, чтобы не помешать его работе. — Если понадобится, я научусь и сама буду подравнивать зубки Господина.

— Не боишься, что этот вампир покусает тебя? — не оборачиваясь к ней, спросил Харон.

— Хозяин никакой не вампир, — покачала головой девочка. — Просто ему пришлось перестать быть человеком, чтобы защитить Еву.

Доктор Харон в задумчивости хмыкнул и продолжил работу.

Еще спустя несколько дней Хозяин примерил руку и даже смог пошевелить ею. Не было предела радости девочки, когда открылось, что ни одна часть его тела не потеряла возможность двигаться. Далеко не сразу он смог поднять ее и понять, как управляться с ней. Доктор угрожал, что снимет ее, если он не перестанет прилагать столько сил, терзая незажившие раны, которые кровоточили между живой плотью и механизмом, марая его белые рубашки.

Еве казалось, что Хозяин существовал в другом измерении от них с доктором. Хоть он прекрасно слышал обоих, но большую часть времени даже не смотрел на них и не делал вид, что участвует в их общении, находясь в своих мыслях.

Как-то раз во время ужина на кухне Ева спросила:

— Доктор, почему Хозяин не разговаривает? Или с Вами он не молчит...?

— Ни одного слова не произнес, — покачал головой Харон. — Это скорее нервное. Возможно, со временем пройдет.

Ева сожалеюще опустила руки на подол фартука поверх платья.

— Он ведь не сможет поговорить с Вами, как же так...

— Мне нечего ему сказать, я могу лишь помочь вылечить его тело. С его стороны тоже любые слова излишни.

— А как же поблагодарить Вас?

— Я и так знаю, что он благодарен. Но то, что он не говорит с тобой... — Нахмурился доктор.

— Я понимаю Хозяина без слов, ведь успела узнать его за все прожитое вместе время. Поэтому ему не нужно заставлять себя говорить, тратя на это силы, ведь мне и так все понятно.

«Понимает? Как же», мысленно усмехнулся Харон. Она делится с ним своими мыслями, а он подстраивается под нее, чтобы она не переставала верить в иллюзию, что все именно так. В который раз поразившись их взаимоотношениям, доктор снисходительно покачал головой.

— Хотя Ева очень скучает по голосу Хозяина, — со вздохом призналась она. — Но я представляю по его взгляду, что он сказал бы, поэтому мне не так одиноко быть с ним в тишине.

Хрупкие плечи Евы задрожали от того, что она сдерживала изо всех сил слезы. Харон неловко отвел взгляд. Возникло желание закурить, но в присутствии девчонки достать пачку сигарет он категорически себе не позволил, поэтому лишь до последней пригоревшей крошки доел то, что она приготовила, вложив в безвкусную еду всю свою любовь и заботу. Все, что делала эта девочка, обладало особым наивным шармом, вызывая желание попасть под ее чары.

Прощание с доктором

Отойдя к двери, чтобы Хозяин ничего не слышал, Ева в последний раз разговаривала с Хароном, принимая от него рекомендации.

— Спасибо за Вашу помощь еще раз. Если бы не Вы... Хозяин бы не... — Она терялась в словах, не зная, как объяснить безнадежное состояние своего господина.

— Понимаю, о чем ты, — кивнул доктор, поставив ящик с инструментами на пол. — Я видел тысячи таких же, как он. Но ни у одного из них не читал в глазах такой же мертвой пустоты. Человек, давно принявший смерть как свою судьбу, изо всех сил старается выжить и приспособиться в новой для себя жизни. Цветочек, он старается только из-за тебя, — Харон указал на Еву, на то место, где ее сердце забилось чаще.

— Меня? — будто услышав что-то невероятное, она удивленно посмотрела на занятого изучением своих новых рук Хозяина. Он сидел в постели и рассматривал ладони и пальцы, привыкая к их виду. — Но ведь именно из-за Евы с ним произошло это. Он должен ненавидеть меня. Как я себя, — тихо всхлипнув, она отвернулась, чтобы случайно брошенным взглядом Хозяин не заметил ее эмоций.

— Он пытался навредить тебе? Как Мастеру?

Ева покачала головой:

— Он принимал мою помощь. Позволял делать с собой все, даже если я делала что-то неправильно. Но он позволил научиться, как сделать так, чтобы ему помочь.

— Потому что он хотел, чтобы ты осталась рядом с ним. Благодаря желанию быть рядом с тобой у него хватает сил и терпения пройти через все. На его месте я бы давно удавился простыней, чем выбрал бы выносить полную беспомощность. Хотя сомневаюсь, что выжил бы после всего, что выпало на его долю. И поверь, гораздо разумнее поступить так, чем бессмысленно продолжать сражаться и биться головой о глухую стену в надежде на чудо после полного поражения.

— Хозяин правда хочет жить ради Евы? Чтобы помогать ей и не оставлять одну?

Таинственно улыбнувшись, Харон накинул на плечи темно-серое пальто.

— Странная штука. Любовь такая непредсказуемая. Приходит неожиданно к тем, кто даже не ищет ее.

— Это и есть любовь?

— Я могу судить лишь со стороны. Разбирайтесь сами со своими чувствами друг к другу. У вас на это впереди целая жизнь.

— Еве нужно это обдумать... — Она хмуро уставилась за свои ладошки, решительно сжатые в кулачки.

— Только не говори ему, — Харон кивнул на хозяина девочки. — Он это пока только начинает понимать и может быть ранен чувствами.

— Чувства к Еве могут ранить?

— Взаимоотношения между людьми хрупкая вещь. На мой взгляд, лучше не трогать их грубыми человеческими руками, а оставить расти. И если бережно заботиться о них, то они вырастут во что-то прекрасное. Как цветы.

— Господин Харон, — Ева застенчиво улыбнулась и заправила локон за порозовевшее в смущении ушко, — я не знала, что Вы способны так красиво рассуждать о чувствах и людях.

— Ох, Цветочек, — доктор в потревоженных чувствах прикрыл серые глаза ладонью. Еве этот цвет напоминал туманное утро, цвет асфальта и мокрого камня. Дождевые капли на осколках стекла. Хлебный пудинг и ее вязаный шарф. Ей начинало нравиться разговаривать с чужими людьми и читать их эмоции по глазам, узнавая о них таким образом чуточку больше. — Это все твое влияние сделало меня таким сентиментальным. И я не удивлен, что и он не смог устоять перед твоим очарованием и оказался изнутри изнежен ласковым обаянием. Лучше мне поскорее покинуть вас, иначе мне придется забыть про свое призвание и стать несчастным альтруистом.

— Еве очень приятно это слышать. Вы и правда очень добры. Хозяин знал, кого просил о помощи...

Доктор улыбнулся девочке на прощание и оставил их одних, покинув дом.