Тьма | 18+

Сколько я не выходила из дома? Около недели. Может, чуть больше. Но пора брать себя в руки и возвращаться к учёбе. Как бы больно не было, нужно идти дальше. Они бы этого хотели...

***

Когда я шагнула в знакомые коридоры, меня окружил такой привычный шум, а суета вокруг, казалось, не кончалась ни на миг. Студенты торопливо проносились мимо, смеялись и что-то активно обсуждали.

Меня окружали знакомые лица, но я чувствовала себя чужой. Несмотря на то, что прошло уже некоторое время с тех пор, как потеряла близких мне людей, боль всё ещё была сильной и неотступной.

Я медленно шла по коридору, стараясь не обращать на себя внимания. Я была в своем мире, где никто не мог меня понять...

Оказалось, дверь в нужную аудиторию была открыта. Я остановилась на пороге и посмотрела внутрь. В помещении было несколько студентов, которые сидели за партами и занимались своими делами.

Я вошла в аудиторию и медленно прошла к своему месту. Все глаза были обращены на меня, и мне большого труда стоило не обращать на это внимания. Просто села за свой стол и начала вытаскивать планшет из сумки.

Когда началась пара, я попыталась сконцентрироваться на материале, но мои мысли все время уходили в прошлое... да и слова Максима не давали покоя. Как он всё это показал? Верить ли ему?

— Виктория, задержитесь. — раздался голос Владислава Андреевича, когда все ринулись из аудитории после окончания лекции.

— Что-то случилось? — я остановилась и рассеяно повернулась к преподавателю.

— Соболезную. — прозвучало это как-то искренне.

— Спасибо. Что-то ещё? — коротко, но ясно.

— Да. Идите за мной.

И я пошла, но была, как мне показалось, заметно напряжена. Хотелось услышать от него хоть какие-то слова или объяснения, что ему нужно. Тишина угнетала. Но он молчал.

Как только мы вышли на задний двор университета, где находилась парковка, я удивилась. Зачем мы туда пришли?

— Садись. — мужчина молча открыл мне дверь своей машины, а после сел за водительское сиденье. Пришлось сесть.

— Куда мы едем? — вырвалось у меня, когда мы только тронулись, хотя планировала ехать молча с позицией «Будь, что будет».

— Нужно поговорить.

Я расстроенно простонала. И он туда же? Тоже какие-то фокусы? Если меня занесёт в его тело, то мозг окончательно свихнется. Хотя каков шанс, что два человека, способных провернуть такое, находятся хотя бы в одном городе? Предельно мал. Значит, можно не волноваться, наверное. Тогда что ему надо?

Ехали мы молча. Он не пытался заговорить, а мне хотелось тишины и покоя. Мимо проносились дома, деревья, люди. Но вот количество всего этого уменьшилось, а потом и вовсе изчезло. Лишь поле с небольшими чахлыми кустами. Так куда мы всё-таки едем?

Спросить не успела. Машина остановилась, а Владислав сразу вышел и, облокотившись о капот, замер снаружи. Я поняла, что мне тоже надо бы выйти.

Он привёз нас на утёс. Здесь открывался прекрасный вид на закат, на море, в отражении которого плескалось красно-оранжевое небо с редкими облаками. Если не всматриваться, можно было решить, что это не облака, а пушистые овечки вдруг обрели крылья и взлетели. Почему мне тоже нельзя взлететь вместе с ними? Вот так раз, и прощайте всякие беды.

Я встала рядом с Владиславом. Осторожно, не нарушая тишину. Сейчас она казалось менее угнетающей, скорее успокаивающей. И её пришлось нарушить.

— Так зачем Вы меня позвали? — голос показался слишком громким, хоть и старалась говорить спокойно.

— Я все знаю, Виктория, и соболезную об утрате.

Я кивнула и пробормотала «Угу», а сама размышляла, зачем говорить это дважды? Ему не хватило в универе?

— Не только об этом я хотел поговорить, но и о Максиме. Не стоит злиться на него.

Максим! А какого черта мы будем говорить о нём?

— Это ещё почему? — вырвалось у меня.

— Потому что он хороший человек, даже если Вы так не считаете. И хочет помочь, только и всего. Понимаете, вы с ним родственные души, нечто большее, чем два посторонних человека.

Я слушала и понимала лишь одно: нарвалась на очередного одиота. Они где-то курсы проходили или что? Почему Владислав говорил такие странные вещи? А казался совершенно нормальным. Как говорится, не суди книгу по обложке.

— Да, да, понимаю.— сказала я, чтобы не молчать, хотя на самом деле не понимала ничего.

— А теперь послушайте меня внимательно, Виктория, — он выпрямился и повернулся ко мне всем телом, заглянул в глаза, и сказал то, что никак не ожидаешь услышать от преподавателя. — Дело в том, что мы – родственники. Ближайшие. Брат и сестра.

Последние слова несколько раз прокрутилось в голове. «Брат». Может, послышалось? Но, переспросив, услышала то же самое. Сомнений не было. Слух не подводил. И тогда я не выдержала.

— Хватит! Хватит издеваться надо мной, да ещё после такого! Я вам всем не игрушка, не бездушная кукла и уж тем более не подопытное животное, которое можно грузить информацией, а потом наблюдать за реакцией! — я замолчала, набирая в грудь воздуха. Владислав молча наблюдал и ждал. — Сначала Максим проводит какой-то трюк, а теперь Вы вдруг говорите, что у нас есть родственная связь. Это невозможно!

Все, Вика, пора домой. Я развернулась, совсем забыв, где нахожусь, и сделала всего пару шагов. Бежать? Догонит. Звать на помощь? Вряд ли тут есть люди, а он не делает ничего такого. Только говорит странные вещи. Повернулась обратно. Влад не шевелился, только наблюдал с какой-то грустью в глазах. Или это кажется?

— Отвезите меня домой. — попросила я, хотя скорее потребовала.

— Не могу.

— В смысле не можете? Машина сломалась?

— Нет.

— Тогда поехали.

— Виктория, я специально привёз нас сюда, чтобы мы могли нормально поговорить. — он сделал шаг ко мне. — Чтобы Вы не сбежали.

— Нормально? Нормальное закончилось в тот день, когда я пришла на занятия в сентябре.

— Я представляю, как все это странно звучит. — он продолжал подходить и остановился почти вплотную. На его лице было беспокойство. — Но нужно успокоиться и выслушать дальше.

— Хорошо, постараюсь, но не обещаю.

— Спасибо.

Он замолчал. Похоже, подбирал слова для следующей крышесносной новости. Я отвернулась в сторону обрыва, наблюдая, как облака медленно плыли по небу. Подул слабый ветер, из-за чего пришлось убрать несколько выбившихся прядей с лица. Все ниже опускалось солнце, а мне так хотелось, чтобы оно светило подольше.

— Скорее всего, Вы ничего не знаете...

— Может, перейдем на «ты»? А то неловко получается, раз уж мы родственники. — предложила я неожиданно для самой себя. Нет, не то, чтобы мозг принял этот факт, но действительно было очень неловко. Представила, как бы мы так общались с Никитой и едва улыбнулась. Если бы он только был жив...

— Да, конечно. Я тоже много лет ничего не помнил, ни о чем не подозревал. И вот, ты появляешься в моей аудитории. И тогда я все вспомнил. Все, что было раньше, вдруг открылось. Я узнал тебя. А ты, судя по всему, нет. Ничего в твоём поведении не говорило о том, что ты в курсе прошлого. Подозреваю, что воспоминания, которые у тебя есть, скорее всего ненастоящие, а подделанные. Или некоторые просто стерты, как раньше у меня. Я долго хотел признаться и только сейчас решился на это.

Влад, новоприобретенный брат, замолчал. Я смотрела на него и пыталась понять, что только что услышала. Фальшивое прошлое? Разве можно подделать воспоминания? А были ли у меня вообще воспоминания? Почти нет. Но мы же не в фильме. Хотя, если вспомнить Максима и трюк с перенесением меня в его тело, то все это становится не таким безумным. Мозг, учитывая все знания, полученные за школьные и университетские годы, упорно кричали, что такое невозможно. Но их голос становился все тише. Каждый день происходило нечто, что рушило привычный устой мира, и жизнь уже не будет прежней.

Неужели придётся принять тот факт, что есть вещи, о которых не знает почти все человечество? И с которыми мне пришлось столкнуться? Да что там, я в эпицентре событий!

Он ждал ответа. Или хоть какой-нибудь реакции. Но не того, что я буду стоять и, почти не моргая, смотреть в одну точку на его лбу. Пришлось заставить себя вымолвить несколько слов:

— Я верю, как ни странно. Хотя это все очень... Неожиданно.

Влад кивнул, слегка улыбнувшись.

— Понимаю.

Ветер подул с новой силой, последние лучи солнца соскользнули с моего лица. Становилось прохладно. Или это меня трясёт от всего пережитого?

— На этом все? Мы можем ехать обратно?

— Нет, у меня есть ещё пару вопросов, но мы можем вернуться в машину и посидеть там, — он быстро подошёл и открыл дверь машины с пассажирской стороны. Я молча села, сложив руки на коленях. Они едва заметно дрожали.

Вскоре Влад вернулся на водительское место, и, увы, даже не потянулся, чтобы завести двигатель. Вместо этого снова ошарашил:

— Сейчас не самый лучший момент для такого разговора, но, боюсь, другого не будет. Поэтому прошу сейчас. Вика, не могла бы ты рассказать про тётю Кристину? И детство. Пожалуйста.

Нет, он издевается. Я захотела снова накричать на него, замахать руками, высказать все, что думаю о мире. Но вместо этого продолжала спокойно сидеть на месте и смотреть на руки. Ярость внутри бушевала, но тело не поддавалось ей. Словно какая-то частичка мозга сломалась и не передавала сигнал мышцам. Может, я просто устала?

— Вика?

Да, я, и что?

— Тебе плохо?

А сам как думаешь? Очень. Ужасно плохо.

— Немного устала. — вдохнула я наконец и посмотрела на Влада. — Раз хочешь, то расскажу. Немного.

Он успел придвинуться ко мне, пока сидела без движения, и вернулся обратно со вздохом облегчения. Что-то много у него эмоций сегодня.

— Я плохо помню детство. А точнее не помню почти ничего. До смерти родителей все как в тумане. А потом появляются Никита и тётя, — я прикусила губу, размышляя и стараясь не заплакать вновь. — Она была хорошей. Заботилась обо мне, всегда находилась рядом. Я могла попросить о чем угодно, рассказать любую историю и знать, что меня не осудят, не обидят, не бросят. В какой-то момент я поняла, что тётя Кристина стала мне второй мамой. Вместо той, что погибла ранее. В общем, у нас были тёплые отношения. А жизнь моя была совсем обычной, если не считать гигантского провала в памяти. Школа, экзамены, друзья, университет. А потом начался второй курс.

Влад помолчал некоторое время. Теперь мы поменялись ролями: он смотрел куда-то в сторону и о чем-то думал, а я сверлила его взглядом и ждала реакции. Правда, с каждой минутой становилось все темнее, все сложнее было различать черты лица. Наконец молчание прекратилось.

— Когда ты впервые оказалась в моей аудитории, меня словно по голове ударило. Я решил, что сошёл с ума. Твоё лицо определённо было знакомо. Откуда-то высыпались воспоминания. И с каждым занятием их становилось все больше. Я ждал, может, у тебя было то же самое. Но не замечал никаких признаков. Ты относилась ко мне как обычная студентка-староста.

Обычная за исключением того, что видела в зеркалах Максима...

Нет, я знала, что у людей различных профессий есть свои так называемые «профдеформации», но не знала, что у преподавателей они так сильно выражены. Вот уже второй раз он повторяет одну и ту же информацию дважды. Зачем? Или считает, что в своём состоянии я не могу понять речь длиннее пары предложений с первого раза?

— Все верно. Я ничего не вспомнила. Если вопросов или новой информации больше нет, то мне бы хотелось вернуться домой. Нужно обдумать всё, что ты сказал сегодня.

Влад, наконец, потянулся к ключам и повернул их, двигатель заработал. Ехали мы опять молча, к счастью. Больше никаких вопросов. Никаких новостей, сбивающих с ног. Лишь гул машины, шуршание дороги под колёсами, а потом и привычный шум вечернего города. Яркие огни фонарей и вывесок уже зажглись, а меня начало клонить в сон. Что-то рано сегодня.

Он остановился у самого дома. Я коротко попрощалась и закрыла дверь машины до того, как услышала ответ. Да, грубо, но вся поездка вытянула последние силы, и на приличное поведение их не осталось. Дома решила сразу отправиться в ванну, смыть печаль и пыль. Включила воду, настроила комфортную температуру и бросила взгляд в зеркало.

Я почти не удивилась, когда увидела там Максима. Такой частый гость рядом с моим отражением уже не мог сильно повлиять на эмоции. Влад постарался на славу. Но подпрыгнула на месте, когда уже хотела снять верх одежды и услышала его голос:

— Надо поговорить.

Он был не только в голове. Он на самом деле стоял в одном метре от меня.