Разукрась мой чёрно-белый мир

Каково это — быть отрешенным от семьи? Когда интересуются только бизнесом, который достался по наследству, ежедневно ставят условия, а если ты несогласен с ними — устраивают лекции воспитательного характера. Но силы для выслушивания нравоучений уже на исходе, слова остаются пропущенными мимо ушей.

«Когда всё пошло не по плану?», — ежедневно задумывался Фэнг перед сном, желая больше не просыпаться в этом доме, наполненном воспоминаниями. Еженедельные скандалы, в особенности из-за младшего брата, который позволяет себе слишком много. Что он из себя возомнил? Видимо, парнишу, которого покрывает старший, заботясь о репутации семьи. И подросток этим пользуется. «Леон, что ты творишь?», — слышался громкий шёпот каждый вечер, когда упомянутый заваливался в комнату старшего.

Глубокая летняя ночь, синеволосый смотрит в открытое окно и обдумывает прошедший день, планы в бизнесе и предстоящую деловую встречу. В коридоре второго этажа слышны непонятные шорохи, глухой стук о стену. Недовольный выдох, и парень медленно плетется к двери. Через полминуты его глаза максимально напрягаются, а сон мчится из головы прочь. Младший брат валяется под соседней дверью, расфокусировано глядит вперед и расплывается в глупой улыбке. Сильные руки старшего подхватывают обессиленное тело и заносят в свою комнату, укладывая на ковёр. Тусклый свет от лампы проясняет ситуацию еще больше: неужели он употребляет? Нет, такого быть не может, это не его брат. Но в мире нет ничего невозможного. «Ты мёртв для себя, меня и всей нашей семьи. Ты не знаешь, во что ввязался», — слова, доносящиеся ежеминутно из уст Фэнга на протяжении всей ночи до ранних сумерек возле кровати Леона, пока сон не сомкнул его глаза.

Случай остался утаённым, смотреть в глаза родителям было страшно обоим. Пользуясь расположением брата, Леон всё чаще возвращался домой с подозрительно широкими зрачками, объясняя всё либо темнотой, либо каплями для глаз, что прописал неизвестный доктор на медосмотре в школе. Успеваемость значительно снизилась, запросы о карманных деньгах участились, ненависть Фэнга возросла.

Синеволосый видит, что его знакомый употребляет, — про уважение со стороны первого можно забыть. Семья слишком сильно влияет на парня и его восприятие мира. Родных он ставит выше всего, несмотря на их отрешённость. А ведь пошёл только девятнадцатый год его жизни.

Университет помог забыть поведение брата, затягивая в учебу; бизнес рос, отдавая свои плоды; домашние дела отходили всё дальше, совсем отстраняя парня от родного гнезда.

***

Минуты позора и осмотр маленьких красных точек на руках младшего сына. Он не понимает ничего, действие наркотического вещества продолжается. Фэнг наблюдает за родителями: мать, утопающая в слезах от внешнего вида Леона, и отец, что сидит рядом и потягивает чай из чашки. Душа мечется, ненависть к брату и его легкомысленности возрастает. Жалость и сочувствие к родителям растёт, никто не ожидал такого в, казалось, тихой и образованной семье. Младший сын решил изменить репутацию всего своего рода и, возможно, испортить будущее брата и своё. Что будет дальше?

— Я не собираюсь никуда ложиться, отстаньте от меня, — подросток громко хлопнул дверью своей комнаты, казалось, она вот-вот слетит с петель.

— Леон, открой чёртову дверь! — Фэнг стучит кулаком в массив из дорогой древесины. — Тебе там помогут, я обещаю, — в ответ тишина.

Парень сел у порога, прислонясь спиной к двери. Почему он должен за ним бегать? Проходящий мимо отец безразлично оглядывает сидящего синеволосого, направляясь в свой кабинет. Кажется, в семье только старший умеет переживать за других и сочувствовать им. Его терпение, словно чаша воды, вот-вот перельётся за края. Только брат этого не видит, всё играя на чужих нервах, подобно струнам скрипки. Но не имея опыта игры, он издаёт лишь противный скрежет, а не прекрасное звучание. Правда, белые нити инструмента в случае поломки можно заменить, а родного человека рядом — нет. Однако с каждым приходом десятиклассника в состоянии «овоща», тот постепенно стал отдаляться, что оставляло царапины на сердце, пересекающиеся между собой, образующие полноценные раны.

— Хорошо, раз ты не собираешься впускать меня в комнату, то я скажу так: у меня кошки на душе скребут, когда я вижу тебя «под кайфом». Я не могу представить, как больно родителям смотреть на это. А помнишь, как зимой однажды мы слепили снеговика и весь вечер провели на улице с мамой и папой; как однажды летом мы плавали в море под дождём? У нас не такая большая разница в возрасте, так ведь? Только почему-то ты выбрал не тот путь. Я, — юноша сделал акцент на этом слове, — не хочу видеть тебя таким, — и опять выделение слова интонацией. — Я клянусь, тебе там помогут. Готов отдать все свои сбережения, лишь бы найти для тебя хорошую лечебницу, понимаешь? Наверное, нет.

Кажется, за дверью послышался всхлип.

— Знай, если ты отвернёшься от нас сейчас, потом от тебя отвернутся все. И это не угроза, просто констатация факта. Мы хотим помочь, — он встал, кинул последний взгляд на запертую комнату.

Звук поворота дверного замка заставил синеволосого обернуться, устремляя взор на ручку. Мгновение, и в проеме появилось чуть раскрасневшееся лицо. Подростковые руки обвили шею старшего, тяня за собой внутрь. Фэнг вздрогнул, но обнял его в ответ. Тот задрожал, всхлипывая пуще прежнего.

— Прости... — Леон говорил куда-то в грудь брата, из-за чего его слова были еле слышны. — Прости меня, — повторил громче.

— Всё будет хорошо, — парень улыбнулся, снимая его капюшон и поглаживая его каштановые волосы.

Нет, хорошо не будет. Спустя неделю с наркодиспансера поступил звонок с очень коротким сообщением: он сбежал. Затем вовсе загулял и редко возвращался домой, а Фэнг тем временем потерял веру в то, что его можно спасти. Внутри гроза, буря, шторм, а наружу выпускается лишь отстранённость, холод и равнодушие. Наверное, именно из-за своей недосемьи он обрёл максимально трезвый разум и ледяной взгляд, унаследовав его у отца, оценивающий всё по-своему. Однако никогда не скажет то, о чём думает.

***

Бизнес и гонки — всё, в чём он видит смысл жизни. Заезд после тяжёлой недели возобновлял свободное мышление и остужал кровь в жилах, что кипела от рабочих дней, похожих на день сурка. Он действительно бредил дорогами: в любой момент парень может сорваться с места и помчаться на трассу. Ветер пробивается сквозь одежду, заставляя съёжиться; гул мотоцикла разогревает азарт в глазах; пальцы сильнее тянут на себя ручку «газа», ладони впиваются в рукояти. Стрелка на спидометре уходит за отметку «200», синеволосый подаётся вперёд, опережая момент. Он нёсся, обгонял машины, маневрируя и стараясь быть впереди. Это так схоже на его характер, ведь Фэнг обязан быть первым во всём, будь то работа или учёба, и, конечно же, он хотел заполучить внимание родителей больше, чем его брат. Звук трения колёс об асфальт срывал крышу, заставляя гнать ещё быстрее, да так, чтобы учуять запах жжёной резины. Окружение размывается, фары и освещение трассы смешиваются в единую массу, которую он совсем не замечает, видя перед собой только продолжение пути. Поток воздуха заставляет опуститься на сиденье, парень оглядывается назад, всматриваясь вдаль. Растерянные глаза, словно у щенка, от которого сбежала мать, возвращают взор вперёд, рычаг переднего и педаль заднего тормоза нажимаются одновременно, скорость снижается. Голова пуста, ощущение, будто он простоял под ливнем от самого его начала до последних капель, пока тучи не унеслись прочь. Но именно эту пустоту он любил; когда адреналин закипает в крови, отбивая ритм в висках. Вот он — его наркотик.

***

Летнее солнце опускается за горизонт, смешивая неимоверно красивые цвета на небе. Облака рассеиваются, и последние лучики пробиваются в кухню, где вот-вот закипит чайник.

— Какой чай будешь? Есть чёрный и зелёный, — Эдгар наливает в чашки кипяток.

— Чёрный, спасибо, братик! — Джесси радостно обхватывает чашку, сразу отпрянув. — Горячо.

— Осторожнее, — черноволосый плюхается на стул напротив сестрицы, что хомячит оставшееся печенье.

Стук в дверь напряг обоих, волнение охватило парня. Хотя, может это Мортис пришёл? Он прислоняет палец к губам, показывая красноволосой, что нужно быть потише. На цыпочках крадётся в прихожую, смотрит в глазок и ужасается: трое знакомых школьников долбятся в дверь.

— Открывай, ты нам кое-что задолжал, — смуглый паренёк улыбается и закидывает в рот Чупа Чупс.

Он один, их трое, на кухне маленькая сестра. Выход всего один: перед его носом, но там как раз и проблема его размышлений. Эдгар оглядывается, раздумывая, как же поступить. Открыть? Изобьют, а чего ещё хуже — убьют, а если притронутся к Джесси, то он восстанет из мёртвых и надерёт им зад. Современных школьников стоит боятся, а зависимых — уж точно. Снова стучат. Плохо, всё очень плохо. Тихо подходит к комоду в спальне, достаёт из среднего ящика медведя, поворачивает его спиной, хватает за бегунок и тянет вниз застежку-молнию. Вытаскивает пачки денег и кидает в рюкзак, сразу же закидывая его на плечо. Дверь, кажется, вот-вот выломают.

— Мы знаем, что ты там, выходи по-хорошему, — уже кто-то другой говорит, но разбирать чей голос сейчас нет времени.

— Джесс, сейчас поиграем в догонялки, хорошо? Только будь как можно тише, — его голос дрожит, а из-за шёпота, кажется, что он вот-вот сорвётся. Эдгар подталкивает девчушку к окну, благо, они живут на первом этаже, а решётки нет. Мигом открывает и помогает ей перебраться на улицу.

— Чур ты во́да, — она также шёпотом проговаривает это чуть ли не на ухо брату, стоя ногами на асфальте.

Хлипенькая дверь слетает с петель, черноволосый тоже оказывается на улице и встречается взглядом с преследователями. Зелёные глаза сверкнули из-под капюшона. Пора бежать. Джесси подалась вперёд, куда-то в сторону университета, но там слишком открытая местность, нужно в лес, причём срочно, ибо сзади оказывается хвост. Погоня, никак иначе. Лёгкие уже отказываются помогать избежать синяков, а сестра вот-вот упадёт. Ветер разбушевался, словно понимая чувства старшего брата: в его душе полный хаос. Невидимые потоки шевелят траву и листья, мешают продолжать бежать, создавая сопротивление. Вновь сворачивают куда-то, срезая путь.

— Джесси, налево! — черноволосый заворчивает и подхватывает сестру на руки, пятилетнее тельце не выдерживает такого марафона. Её закидывают на плечо, придерживая за талию. — Поймал, — еле проговаривает из-за сбившегося дыхания, но не забывает про их «игру».

Тяжело бежать с кем-то на руках, но красноволосая малышка лёгкая. Наконец, лесополоса. Оглядывается, вроде оторвались. Однако продолжает наматывать десятки метров, перерастающие отметку сотни. На хвойный лес опускаются сумерки, солнце село, и теперь становится намного страшнее, облака вдруг скучковались, заслоняя почти спрятанное небесное тело. Белоснежная сладкая вата вдруг окрасилась в кровавый, печально серый, переходящий в чёрный. Эдгар скрывается среди деревьев и ставит Джесси на землю, тут же падая на холодную траву и хватая ртом воздух. Что делать дальше? Их квартиру Леон каким-то образом нашёл, а без новой дозы не отстанет. Чёртов Сэнди. Зря он полез в это дело. А сестра смеётся, как же хорошо, что она ничего не поняла.

***

Высокая фигура выступает вперёд, защищая маленькую девичью, что стояла позади. Ноги не слушаются, ком в горле подступает и приходится прокашливаться. Парень осторожно пересекает образовавшуюся арку, где совсем недавно стояла дверь. Освещение в подъезде помогает разглядеть валяющиеся вещи на полу.

— Постой здесь, хорошо? — черноволосый подаётся внутрь квартиры. Юношеские пальцы в полумраке нащупали кнопку включения света, яркая лампочка загорелась, озаряя прихожую. — Что за черт?

Зеркало разбито вдребезги, маленькие кусочки покоятся на кафеле; рулон обоев разорван, показывая кирпичную стену; обувь разбросана, все ящики и дверцы шкафов открыты. Если только здесь всё так печально, то что в остальных комнатах? Сердце неприятно колет, всё, что осталось на память от бабушки — разрушено. Эдгар винил себя. Винил за то, что вообще послушал своего бывшего одноклассника Сэнди и начал доставлять наркотические вещества; что не нашёл достойную работу, чтобы заработать как можно больше денег для больной сестры; что плохо скрывался и теперь ему опасно оставаться в родной квартире. Он ненавидит себя.

Когда Джесси было три года, жизнь всей семьи изменилась, а точнее, то, что осталось от этого слова. Мать умерла при родах младшей, отец, не выдержав такой нагрузки, принялся за алкоголь, затем вовсе исчез, не оставляя ни единой подсказки о своём местонахождении. Но черноволосый уже давно считает его мёртвым. Бабушка была единственной поддержкой и крепким плечом для детей, а когда внучке поставили диагноз: лейкоз, она стала чаще плакать и плохо спать, что отразилось на её здоровье. Эдгар понимал, что его сестре это передалось как раз от её умершей близняшки. Мысль о том, что их могло быть трое — разбивала сердце. И как же парень хотел освободить сестру от оков ужасной ноши, но не мог. Беспомощность по отношению к Джесси разъедает душу хуже, чем собственные проблемы, которые он даже не считает таковыми, а просто временными трудностями. Вскоре и бабушка покинула этот мир, оставляя в наследство свою квартиру, которая прямо сейчас является сплошным погромом.

Парень поначалу зарабатывал честным трудом. Магазин Гриффа в парке у школы приносил копейки, однако это лучше, чем ничего. Но лечение красноволосой стоило слишком дорого, и они просто-напросто не могли себе его позволить. Эдгар был бесконечно благодарен своей девушке, что приняла его с сестрой на время. Колетт заслуживает большего, чем может дать ей черноволосый. Через время старую квартиру привели в порядок, продали и сняли маленькую однушку, подальше от того злосчастного наркомана Леона. И сейчас старший брат всеми силами собирает кругленькую сумму, чтобы его маленькое солнышко как можно скорее выздоровело.

***

— Ты ведь придёшь на концерт? — беловолосая девушка улыбнулась, смотря вверх на своего любимого.

— Конечно, когда? — Эдгар тупил в одну точку, продолжая гладить густые волосы, перебирать прядки между пальцами.

— Завтра, я тебе уже об этом говорила, — она подняла голову с чужих колен, усаживаясь рядом. Тонкие брови чуть нахмурились, показывая лёгкое недовольство. — Там ещё мои одногруппники заглянут, я тебя с ними познакомлю, хорошо?

— Ладно, — снова безразлично произнёс парень. В его мыслях вновь и вновь мелькали чужие губы со вкусом арбуза.