ГЛАВА 35
Глава 35
И это был не его ребенок.
Все взгляды были прикованы к Еве, но она смотрела только на него, черт блять побери ее глаза, и он не мог отвести взгляда. Он даже моргнуть не мог.
— Мне жаль, — прошептала она.
Он моргнул.
— Ками? — сказал Кокс негромко, его голос был непривычно тих. Он повернул голову к своему Дорожному Капитану.
Ками, впервые заметив Кокса, вскрикнула и попятилась. Затем он увидел маленького мальчика за ее спиной, которого та подталкивала назад. Ева вскочила рядом с ней, создавая стену.
— Подожди, — Ками прошептала, поднимая ладони вверх, — ты не понимаешь.
Сбитый с толку, он посмотрел на разъяренного Кокса, затем обратно на мальчика, жутко напуганного, мечущегося у ног Евы и Ками.
И к нему пришло понимание происходящего. Маленький засранец выглядел в точности, как большой засранец.
— Блять, — пробормотал он. Вот теперь начинались проблемы. Было две вещи на свете, о которых Кокс по-настоящему заботился. Клуб. И его дочь. Если бы он знал, что у него есть сын, то мальчик бы тоже присоединился к этому короткому списку.
— Что я не так понял? — прошипел Кокс. — Я не так понял, что этот гребаный ребенок, стоящий позади тебя, около четырех лет и выглядит в точности, как я? Я недопонимаю, что я трахал его мать тридцатью разными способами в то ебаное воскресенье, когда я блять последний раз видел ее, что было, погоди, когда это было, сука? Пять ебаных лет назад? Что из этого я не понимаю?
Проповедник загородил Ками.
— Ты несешь такое дерьмо о матери мальчика прямо при нем, что уже достаточно плохо. Но эта мать — часть семьи клуба, значит, и мальчик тоже, а в моем ебаном клубе никто не позволяет себе поливать дерьмом мою семью.
— Отъебись, Демон, — сплюнул Кокс. — На тот случай, если ты не заметил, это мой ебаный ребенок!
— Да, говнюк, я нахуй заметил. Трудно не заметить, когда он выглядит, как твоя копия.
— А давайте все сейчас блять заткнутся? — заорала Ками. — Он не знает о тебе! А ты его только к черту пугаешь!
Проповедник встал между Ками и Евой и поднял на руки маленького мальчика.
— Как только я уйду наверх с Девином, и вы, придурки, будете вне ебаной зоны слышимости, можете продолжить блять орать друг на друга, — он посмотрел на Еву. — Нам с тобой, малышка, надо будет поговорить. Если случилось именно то, что я думаю, я собираюсь пристрелить кое-кого немедля.
Никто не проронил ни слова, пока Проповедник поднимался по лестнице. Как только он исчез, Кокс взорвался.
— Это просто пиздец, сука! Прятать от мужчины его ребенка! Это просто ебаный пиздец!
— Ты чокнутый мудак! — крикнула Ками в ответ. — Ты живешь в Монтане, ты нахуй женат, у тебя уже есть ребенок! Я живу в Нью-Йорке, и я блять замужем! Что нахуй я должна была, по-твоему, сделать?
— Что ты должна была сделать, сука, так это сказать мне, что ты блять родила моего сына!
— Ты омерзителен! — прошипела Ками. — Ебаный байкер, грязный, омерзительный, ведущий себя, как шлюха!
Глаза Кокса полезли на лоб.
— Сука, ты думаешь, я омерзителен? Это ты была той ебаной шлюхой, которая залезла на мой хуй, запихивая свои ебаные сиськи в мой рот и умоляя прикусить их сильнее, пока Рипер просверливался в твою ебаную задницу, или нет?
Ева завизжала, как сумасшедшая, и кинулась на него. Проклиная все, Дьюс попытался схватить ее, но эта чокнутая дрянь сделала обманный маневр вправо, затем метнулась влево и успела врезать Коксу в челюсть до того, как он поймал ее и потащил назад от Кокса.
— Тебе пиздец, сука! — заорал Кокс.
Он ослабил хватку. Оттолкнув Еву в сторону, он повернулся, схватил Кокса за рубашку и впечатал его спиной в стену.
— Сука беременна, а ты пытаешься ей угрожать? Ты нахуй собираешься угрожать моей ебаной беременной женщине?
— Ох, Ев, — застонала Ками, напрочь забыв об убийственно настроенном Коксе. Она обвила руками Еву, и вместе они съехали на пол в один клубок черных и светлых волос.
Он отпустил Кокса и прислонился спиной к стене. Он не спал больше суток, а вокруг шло своим чередом слишком много безумия, чтобы справляться с этим без сна.
— Уже уяснил это дерьмо, — зло выговорил Кокс. — Я забираю моего ребенка домой.
— Ты не отберешь моего сына у меня! — заплакала Ками.
Кокс смотрел на нее.
— Тогда лучше пакуй свои шмотки и ищи ебаную квартиру в Монтане.
Ками вскарабкалась на ноги.
— Монтана! — вскрикнула она. — Девин не поедет в Монтану!
Дьюс не был достаточно быстр, чтобы схватить Кокса, и тот уже держал лицо Ками в руках, смотря на нее.
— Сука, — прошипел он, — я хочу знать моего собственного блять сына. Ты уже украла у меня четыре года. Но ни одним ебаным годом больше.
Нижняя губа Ками задрожала.
— Ты не понимаешь, — прошептала она. — До Девина вся моя жизнь была потрачена на то, чтобы выполнять, что мне говорили, я пыталась найти способы заполнить всю эту пустоту во мне. Наркотики, секс, алкоголь, все это было лишь попыткой понять, что мне делать с самой собой, я не знала, была ли я частью хоть чего-нибудь. В тот миг, когда Девин оказался в моих руках, все, как по щелчку, встало на свои места, и наконец-то я точно знала, что я должна делать и где мое место. Я не могу позволить тебе забрать его у меня, — ее голос дрожал. — Я не могу позволить тебе отобрать единственного человека в мире, не считая Евы, который когда-либо был так важен для меня.
Ева залилась свежей порцией слез. Убежденный, что он остается единственным вменяемым человеком во всем мире, Дьюс, вздохнув, притянул ее к себе и начал поглаживать ее по спине.
Кокс отвернулся от Ками.
— Дерьмо, — пробормотал он. — Дерьмо. Дерьмо. Ебаное дерьмо.
Он повернулся к Ками и взял ее руки в свои.
— Женщина, я не заберу его от тебя, мы придумаем что-нибудь, какое-нибудь дерьмо насчет мотаться туда и обратно. Я бы никогда не забрал моего мальчика от его мамы.
Ками заплакала, и ее колени подогнулись. Кокс поймал ее, прежде чем она приземлилась на пол, взял на руки и ушел с ней по коридору. Он наблюдал, как Кокс наклонил голову и поцеловал Ками в лоб, потом он свернул налево, и они были вне поля зрения.
Он решил продолжить с того момента, на котором остановился.
— Где твоя комната, Ева?
— Мне жаль, — прошептала она.
Его ноздри расширились. Да Бог ты мой, все, чего он хотел, так это увести эту суку в ее комнату и позаботиться о ней.
— Ебаный Боже, о чем ты нахуй опять сожалеешь?
— Мотель, — прошептала она. — Я не подумала тогда и не надела презерватив на тебя, прежде чем я… И ты не вышел из меня… — она прервалась.
Он уставился на нее.
— Ты хочешь сказать мне, что это мой ребенок внутри тебя? Не этого ебаного мальчишки?
— Нет, — сказала она, потупив взгляд. — Я хочу сказать тебе, что мне жаль, потому что я не знаю, чьего ребенка я ношу.