Глава 10. Часть 3
Спустя почти месяц с начала отношений, я начала свыкаться, что всё-таки это не сон, это происходит наяву. И я стала спокойнее реагировать на многие вещи. Я ушла в учёбу, ведь до окончания учебного семестра был ещё целый месяц, а мои оценки стали немного ниже, чем были. И совсем скоро это станет известно моему отцу, чего я, конечно же, боялась.
Весь день я провела за домашкой, совсем не заметив, как наступил вечер. За целый день я не получила ни сообщения, ни звонка от Кайла, поэтому решила набрать его, но вместо ответа я лишь слышала автоответчик. Хм, странно. Набираю Йену.
— Йен, привет. А Кайл случайно не с тобой? — я слегка нервничала, но старалась себя успокоить.
— Привет, нет. Может, он на студии?
— Возможно. В любом случае спасибо.
Не долго думая, я влезла в первые попавшиеся джинсы, надела свитер и поспешила к их студии. На ресепшене я встретила Брендона, который также сообщил, что не видел Кайла сегодня целый день. Теперь паника начала во мне нарастать. Вдруг с ним что-то случилось.
На часах уже было около девяти вечера и я двинулась в сторону его дома. По пути я пыталась ему дозвониться, но все мои попытки были тщетны. Телефон всё также был выключен.
Машина не была припаркована около его дома, и я с неудержимой тревогой звонила в звонок, но ответа не было. Слёзы начали выступать на моих глазах, ощущение беспомощности обволакивало меня. Единственное, что оставалось — пройтись по округе, где он живёт. Может быть, он где-то неподалёку? Я зашла в каждый паб, который был рядом с его домом, но там пусто. Беспокойство нарастало, и в моей голове начали мелькать самые ужасные мысли. Я стояла на распутье, не зная, что делать: звонить в 911? Но ведь он не мог просто так исчезнуть? Слёзы продолжали катиться по моим щекам, и мне казалось, что этот кошмар никогда не закончится.
Я словно бежала по раскаленному асфальта, внутри меня гремел ураган эмоций — тревога, страх, надежда. Я и вовсе не заметила, как оказалась у дома Йена. Сердце бешено колотилось в груди. Дверь мгновенно распахнулась, когда я аккуратно постучала. Йен стоял передо мной, глаза его выражали изумление и беспокойство.
— Эшли? - голос парня был обеспокоенным, — ты так и не дозвонилась? Заходи скорее в дом.
Я по инерции завалилась в гостиную, которую практически не видела из-за слёз.
— Что если с ним что-то случилось? Может, он сейчас нуждается в моей помощи, а я об этом даже не в курсе?
Истерика сжимала моё сердце, словно клещами. Одна мысль о том, что он мог быть ранен, заставляла моё тело трястись не то от холода, не то от страха. Каждая секунда была наполнена беспокойством и неопределённостью. Йен выглядел достаточно спокойно и сдержанно. Казалось, что ему совсем всё равно, что его друг куда-то пропал.
— Я так и знал, что так будет. Но хотелось верить, что с тобой он так не поступит, — наконец отреагировал он на мои размышления вслух.
— Ты о чём, Йен? Твой друг пропал!
— Эшли, пойми меня правильно. Мой друг не пропал, мой друг полный придурок. Уверен, что с ним в порядке и он скоро объявится. Не переживай ты так.
Ему так легко говорить об этом словно мы говорим о погоде. Не переживай, что сегодня дождь, с кем не бывает!
Йен ушёл, так и не дождавшись моего ответа. От количества слёз, что я выплакала, дышать становилось сложнее, но истерика вовсе не прекращалась.
Йен вернулся с кружкой горячего какао и пледом для меня. Укрыл меня и сел рядом.
— Эш, — мягким голосом начал юноша, — давай мы с тобой кое-что обсудим? Выпей какао, тебе нужно попытаться успокоиться.
Он слегка приобнял меня за плечи и начал поглаживать одно из них.
— Пожалуйста, Эш, признай для себя, что Кайл чёртова отрава для тебя. Я его друг, но и твой тоже. И он не достоин и одной слезинки, которые вылились из твоих глаз, с момента вашего знакомства. Я искренне верил, что ради тебя он отойдёт от своих старых привычек. Но он не меняется. Вот увидишь: завтра объявится живым и невридимым!
Слёзы начали потихоньку отступать, ясность рассудка начала проявляться, поэтому я попытаюсь проанализировать, всё, что мне казал Йен.
— Может он и отрава, зато самая сладкая, какая есть в этом мире!
— Эш, твой мозг разве не кричит тебе, что не следует находиться рядом с ним? Он же ненормальный, чёрт возьми! Ты не в своём уме, раз продолжаешь выбирать его.
Судя по всему, Йен не был доволен моими ответами. А я подготовила ещё несколько, чтобы окончательно убедить его в том, что мне всё равно, что он мне скажет.
— Может, мозг и кричит мне: «не уходи, а беги!», но мне всё равно. Он красив и ненормален. И, возможно, ты прав, что я не в своём уме, раз до сих пор нахожусь рядом с ним. Правда в том, что мне нравится вся эта боль.
— Ты обманываешь сама себя, если думаешь, что тебя ждёт с ним что-то хорошее. И я обманывал себя, раз поверил ему, что он не починит тебе боли. Пожалуйста, Эшли прекрати выбирать его и начни выбирать себя!
Я ощущала, как Йен начинал раздражать меня своими навязчивыми советами по поводу наших отношений. В то же время я осознавала, что его беспокойство исходит из добрых побуждений. Он хорошо знал нашу историю и видел её сквозь призму своих собственных опасений — что я попала в ловушку с Кайлом, который, как он считал, был плохим и злым. Однако проблема заключалась в том, что я сама выбирала быть с ним. Мне было комфортно рядом с ним, несмотря на все трудности. Даже сейчас, когда я чувствовала, что теряю рассудок от неизвестности, где он и как он себя чувствует, я не могла отказаться от этого чувства комфорта, которое он мне дарил.
Слёзы снова заливали мои глаза, как бурное море, и казалось, что успокоиться я не смогу никогда. Дыхание становилось трудным, словно оно заперто в горле. Я ощущала, как горечь боли сжигает мои лёгкие, словно огненный расплав. Громом по голове была каждая фраза Йена. Он высказывал свои мысли с такой силой, что я чувствовала, будто теряю рассудок. Поток слёз не утихал, а только нарастал, медленно обводя меня вокруг.
Йен отказался продолжать свои попытки убедить меня в чём-то и вместо этого сосредоточился на том, чтобы успокоить мои слёзы. Я чувствовала, что напрягаю его своим состоянием и подумала о том, что, возможно, стоит вернуться домой. Но страх возвращения в четыре часа утра останавливал меня, поэтому я попыталась успокоиться, чтобы хоть как-то заснуть. Йен провёл меня в комнату для гостей, подготовив постель, а также напомнил, что я могу вызвать его в любое время ночью, если мне будет плохо. Затем он оставил меня в одиночестве со своими мыслями. По мере того как слёзы постепенно утихали, в их место приходил страх — страх того, что случится, когда родители утром обнаружат, что я не в своей постели. Наконец, благодаря этим размышлениям и усталости, мне всё-таки удалось погрузиться в объятия Морфея.