Небожитель

   «Может, удастся улизнуть?» – мечтала я, но потом сама себя отдернула: - Вряд ли получиться… но попробовать стоит! Я совсем не успела приготовиться, как в кухню зашел Кириги, причем совершенно беззвучно. Это просто не могло не испугать, а особенно во взвинченном состоянии.
- Ты проголодалась? – спросил он, даже не повернув голову. Я же сорвалась с места и метнулась к входной двери, но она оказалась закрыта. Хотя, даже если бы это было не так, в наручниках с ней не справиться. Я готова завыть от отчаянья. Похоже, мой незатейливый план провалился. Пришлось повернуться к мучителю, который наблюдал за метаморфозами в моем поведении и лице из дверного проема кухни:
- Ты проголодалась? – повторил он так, словно ничего удивительного не происходило. Я застыла на месте, а страх снова дал о себе знать холодом. Почему он медлит? Зачем он меня сюда привез? Эти вопросы сводили с ума. Наверняка вид у меня сейчас настороженный, подозрительный и дико напуганный вил, что сразу отразилось на Кириги. Он поменял позу, словно из расслабленного состояния перешел в состояние полной готовности. Белобрысый не сводил с меня колкого взгляда и я почувствовала себя зайцем, на жизнь которого решила покусится лиса.
- Спокойно, - сказал источник опасности.
   Как он догадался, что я собираюсь сделать что-то сумасшедшее, если я подумала об этом только через мгновение?!?
- Тихо, - сказал он. Мне показалось или он действительно немного присел?!? Его руки выглядели так, словно он хочет поймать какое-то дикое животное. Так вот кем он меня считает!!! Я тоже присела и уставилась на него, разрабатывая план, изначально обреченный на провал. Но что мне оставалось? Мне нужен ключ от наручников. Его нужно найти, завладеть и желательно не умереть до этого.
  Кириги сделал полушаг в мою сторону, который являлся чем-то вроде сигнала к действию. Я сорвалась с места, управляемая не логикой, а первобытным инстинктом. Прошло меньше секунды, а я уже была поймана кольцом сильных рук, словно в силок.
- Шшшш… - ответил Кириги на попытки вырваться. Потом он развернул к себе, а его лицо скривилось в гримасу сожаления: - Прости, - сказал блондин и аккуратно оторвал скотч от губ.
- Какого черта!!! - вскричала я и начала вырываться, пытаясь ударить его плечами.
- Так надо, - сказал он.
- Кому надо? – возмутилась я.
- Мне, конечно, - сказал он как-то странно. – Поживешь тут.
- Тут?!? – не поняла я. – И что значит, «поживешь»?
- В прямом смысле, - вкрадчиво ответил мужчина и развернул меня к себе спиной. Не слишком  комфортно и я опять начала вырываться, но пока не почувствовала, что он снимает наручники. – Не бойся, я тебя не трону, – пообещал он, после того как снял стальные путы.
- Не тронешь? – спросила я в недоумении, но все же отскочила от него шага на два. – Разве ты не должен убрать?
- А тут что, грязно? – поднял он бровь.
- Я имею ввиду, меня? Разве не так в вашей паршивой мафии заведено?
   Он молчал и просто смотрел на меня. Вдруг на короткий миг показалось, что его глаза приобрели невероятную глубину, словно там, по ту сторону, существовал совершенно другой мир. Чтобы избавится от ведения, я даже затрясла головой.
- Отвечай мне, черт тебя дери!!! – свирепо прошипела я.
- Да, так заведено, - подтвердил он после паузы.
- И что? – спросила я.
   Черт, я что, уговариваю его убить меня?!? Похоже на то, но неопределенность бесила и я ничего не могла с собой поделать.
- Тема закрыта, - сказал он, после долгого молчания и пошел на кухню. – Ты проголодалась, - бросил он через плечо.
   Я уже думала опровергнуть сказанное, но желудок с ним полностью согласен и красноречиво заурчал. Оставалось только подавить дикую злость.

   «Нет, правда! Почему бы ему не открыть карты? Все лучше, чем неопределенность!» - подумала я, жуя кусочек сыра. В это время профессиональный киллер колдовал на кухне. Я заметила, что с лезвиями он обращался лучше, чем любой повар, даже из тех, что я видела по телевизору. Он все делал легко, непринужденно, даже не глядя, и при этом у него прекрасно и точно все получалось.
- Почему тема закрыта? – спросила я, наконец.
- Я не хочу знать, насколько глубоко ты в этом, - раздался напряженный голос.
   Глубже, чем он думает. Я догадалась, что это за схема и как она работает. Если бы я вдруг открыла рот все инвестиции пошли бы прахом, а о дойной корове в виде благотворительной организации «Рука помощи» можно было бы забыть. Знания делали меня слишком опасной.
- Действительно, какая разница, если все равно умирать, - сказала я как можно спокойнее.
   Его нож остановился:
- Не шути с серьезными вещами, - напряженно сказал он.
- Я не шучу, а констатирую, - заметила я.
- Если ты так хорошо все понимаешь, то должна сообразить, что ты здесь делаешь, - сказал он, когда подошел ко мне. «С ножом в руке», - отметила я.
   «Ну да, конечно! Он наверняка ждет распоряжений от босса или что-то в этом роде. А может, они на меня еще что-нибудь захотят повесить - слишком уж я удобный претендент».
   Я склонила голову, а аппетит совсем пропал. Наоборот, захотелось плакать. Опять. Я даже почувствовала, как слеза покатилась по щеке. Ну да, чего ему бояться? Он же такой большой и сильный. Поймал меньше чем за секунду, что само по себе невероятно. Пора избавляться от иллюзий, хотя какое там!
- Не плачь, - сказал он ласково. – Тебе тут ничего не угрожает, - а потом чуть слышно добавил. – Совсем ничего.
   «Это пока он не увезет меня куда-то к лесу или озеру и не выстрелит из пушки прямо в голову», - подумала я про себя и задрожала.
- Ты мне веришь? – он немного наклонился и вгляделся в затравленное лицо.
- Да, - солгала я.
   Вот он потянулся к моему лицу рукой, но тут же отпрянул, словно сдержал себя, будто что-то вспомнил. Наверное, о том, что я ходячий труп.

   Кириги принудил меня поесть. Каждый маленький кусочек пищи – это словно новая мука под пристальным взглядом. Блондина мало интересовало, лезет ли мне кусок в горло или нет. Время на его стороне.
- Отстань от меня, - сказала я, когда он кивнул на другую тарелку. – Я лопну!
   Вскочив с места, я вышла из кухни, но остановилась, совершенно не зная куда идти.
- Дверь в конце коридора, - донесся голос из покинутого помещения.
   Я фыркнула и пошла в указанном направлении. Мне показалось, или из кухни действительно донесся смешок?
   Открыв дверь, я оказалась в большой спальне. Явно мужской. И… там раскинулась огромная кровать, застеленная черным покрывалом. «Он действительно думает, что я буду с ним жить в одной комнате?» - я оглянулась на только что закрытую мною дверь. – «Похоже, думает». Я даже топнула ногой от досады.
   Он мог все и прекрасно знал о абсолютной власти. А я что? Можно кричать, царапается, но это все равно ни к чему не приведет.
   Нужно обдумать произошедшее, поэтому я села на кровать. В конце концов, может и неплохо, что я получу то, что хочу. Оглянувшись, я отметила, что кровать просто огромна. Кажется, тут свободно могут спать пять человек и не чувствовать при этом дискомфорта. Но стоило представить два голых сплетенных тела, как пробила дрожь, и внутри разлилось предательское тепло. Я замотала головой, отказываясь об этом думать. Хотя если не об этом, то о чем? О побеге, например. Если через дверь нельзя, то можно попробовать другие пути. Я отодвинула тяжелые шторы – за ними оказалось окно во всю стену. «Буржуй» - подумала я, и прикоснулась щекой к стеклу, проверяя присутствие карнизов.
- Высоко. Пятый этаж, - сказал спокойный голос прямо за спиной. – Можешь и выжить, но точно покалечишься.
   Испугавшись внезапно раздавшегося голоса, я снова подпрыгнула на месте. Так недолго и нервный тик заработать. Нет, столь бесшумно двигаться просто противоестественно! А при мне – противопоказано!
- Ты испугал меня! – возмутилась я.
- Извини, - сказал блондин. Или мне показалось, или он очень неуверен. Он? Неуверен? Я точно не в себе!!!
- Тебе тут будет удобно? – спросил он, что меня удивило. С чего это он интересуется? – Другой спальни тут нет.
- В безрыбье и рак рыба, – сказала я и попробовала улыбнуться. – «Хоть поинтересовался». – Нормально. Жить можно.
   На самом деле я еще никогда не была в столь роскошной спальне, хоть и мужской.
- Хорошо, - сказал он, развернулся и вышел из комнаты.
   Как-то он странно себя ведет. Мне даже подумалось, что до полноты картины не хватает огромной гири, прикованной к ноге. Словно, он действует совершенно не так, как хотел бы.
   Я решила, что это мне опять показалось. Это бессмысленно и совершенно невозможно. Он, наверное, просто устал, бедненький. Столько люду поубивать предстоит! Кошмар! План на месяц не выполняется! Профсоюзы не защищают! Молоко за вредность не дают!!! Я фыркнула и включила телевизор, уставившись в экран невидящим взглядом. Что делать?
   Все многоликое разнообразие спутникового телевиденья надоело часа за два, а уж о том, как болит палец после постоянного и бесцельного переключения каналов – я вообще молчу! Так что пришлось выглянуть из комнаты и идти искать приключений на свою… хм… голову. Первое, что я опробовала на зуб - входная дверь, но открыть ее, как и следовало ожидать, не удалось. Следующий пункт в списке - живая плоть в квартире. Оба представителя таковой находились на кухне. Кошка сидела на кухонном стеллаже и внимательно смотрела на Кириги, который отрезал маленькие кусочки бекона и подкармливал ее. До сих пор я еще не видела более умиляющей сцены.
   Не поворачиваясь, он сказал:
- Вы таки с ней не похожи.
- Почему? – не поняла я.
- Стоит ее покормить, и она становится ласковой и податливой. На тебя же этот прием не действует, - он на секунду глянул на меня через плечо и продолжил занятие.
- Она просто не знает, что ты за тип, - парировала я.
- А ты, значит, знаешь? – усмехнулся он.
- Имею представление, - пробурчала я в ответ.
- Неужели? – я даже почувствовала, как он поднял бровь, хотя и не видела его лица.
- Определенно, - сказала я и развернулась, чтобы уйти, но напоследок бросила: – Сколько мне здесь еще торчать? Когда ты меня выпустишь?
   Его плечи заметно напряглись.
- Столько, сколько это будет необходимо, - сказал он сдержано.
   «Столько, сколько времени понадобится шефу на размышления» - внутри все похолодело.
- Прекрасно, - ответила я со злостью. – Можно хоть ванной воспользуюсь?
- Конечно, - сказал он удивленно.
   Развернувшись, я решительно зашагала в спальню, где находилась смежная ванная. Злость во мне кипела. Ожидание смерти – ничего не может быть хуже! И почему я еще не бьюсь в истерике, для меня оставалось тайной. Наверное, потому что моя истерика закончилась еще в тот день, когда я увидела, как Кириги отстрелил голову бедняге Беллини.
   Горячая вода била по телу, наполняя кабинку паром. Расслабляющий эффект, к сожалению недостаточный, чтобы смыть и мысли тоже, все же действовал благотворнее телевизора. Уже не осталось сил переживать кошмар, в котором приходилось участвовать. Осталось только не уменьшающееся внутреннее напряжение.
   Что будет?
   Лучше не задавать этот вопрос, и так голова от него болит, ведь ответ не знал никто и уж тем более я. Как поступить? И могла ли я вообще хоть на что-то повлиять? Может просто хорошо поискать у него в тумбочке? Найти снотворное или в крайнем случае бритву и сделать так, чтобы все закончилось? Эта мысль на какую-то секунду стала настолько привлекательной, что я не могла думать ни о чем другом.
   Я замотала головой, ужаснувшись от собственных мыслей, и отвернулась от душа в сторону прозрачных створок душевой и тут же встрепенулась от испуга.
   Через запотевшее стекло я увидела, что возле кабинки кто-то стоял.
   Мне известно кто это, ведь никто другой не мог находиться тут в принципе. Или мог? Эта мысль мне не понравилась. Теперь я напряглась не только внутренне, но и всеми мышцами тела. Это был страх вперемешку с предвкушением. Неужели он воспринял мои слова о том, что я в ванную, как приглашение? И что я сейчас чувствую, а тем более – что чувствует он?
   Я на пару сантиметров приблизилась к запотевшему стеклу, надеясь сквозь смытое изображение рассмотреть детали, но кроме силуэта не видно ничего. Не выдержав,  вытерла налипший пар на уровне лица.
   Но в ванной комнате никого не было.
   Уже не было.
   Я почувствовала себя неуютно и даже обмануто. Вытершись мягким полотенцем,  завернулась в огромный белый махровый халат. Ткань мягко коснулась тела, которое минуту назад стало слишком чувствительным. И тут пришла интересная мысль - раз он считает нормальным подглядывать, значит, я могу сделать тоже самое. Мешкать с исполнением задумки совершенно не хотелось, и покинув ванную, первым делом открыла один из ящиков темного комода. Как и предполагалось – это его комната, о чем говорили аккуратно сложенные вещи черного и белого цветов. Даже странно. У Кириги все было настолько консервативно – даже одежда лежала в стопках правильной геометрической формы. Открыв следующий ящик, я обнаружила ту же картину с одним только исключением – сверху лежала рамка для фотографий, изображением вниз.
   Потянувшись к ней рукой, я замешкалась только на секунду - вдруг опять лезу не в свое дело, но потом решила, что раз уж он считает нормальным заходить в ванную, где я моюсь, то пусть не удивляется тому, что я гляну, кто изображен на фото.
   Когда я коснулась рамки, то пальцы пробил маленький разряд. Я точно знала, что не стоит этого делать, но уже слишком поздно. Перевернув рамку, я увидела фото невероятно красивой девушки. Брюнетка с идеальными чертами лица и красными прядками в волосах. Я не могла ее сравнить ни с одной знаменитостью, которую видела раньше, она затмевала любую. Это компьютерная обработка? Или это реальная личность? И не больше всего меня интересовало – кто она и что делает в его комоде?
- Отдай, пожалуйста, - послышался вкрадчивый голос за спиной, и я волчком обернулась и испуганно на него уставилась. Ходит тут, пугает! Привычка у него видишь ли, со спины подходить!
- Кто это? – спросила я, а он просто протянул руку к фото и выразительно на меня посмотрел. Я протянула ему изображение, которое он тут же спрятал обратно в комод.
   Казалось, он совсем не собирался отвечать, но тут послышалось:
- Это Морган, - сказал он просто.
   Так вот в чем дело! Его возлюбленная, чей портрет он оберегает от меня. «Не бойся, Кириги! Я не сделаю  ей ничего!!!» - хотелось крикнуть ему, но вместо этого я сказала:
- А что ты делал в ванной? – немного придирчивых ноток не помешает.
- Проверял, есть ли у тебя чистые полотенца, - сказал он спокойно.
- Спасибо за заботу, - процедила я сквозь зубы.
- Пожалуйста, - сказал он и пронзил взглядом, от которого стало неудобно. – Я тебя напугал?
   Я была слишком зла и взвинчена, чтобы ответить и не сорваться на резкость и только коротко кивнула.
- Я больше не буду, - пообещал он, и по непонятной или наоборот, слишком очевидной причине, взбесил меня этим еще больше. Я и сама не заметила, как с губ сорвалось:
- Наверное, ты ее сильно любишь, если хранишь портрет и защищаешь даже от меня.
- Она - часть моей жизни, - пожал он плечами и закрыл шкафчик на ключ.
- Конечно, - сказала я зло.
   Он внимательно посмотрел на меня:
- Ты не голодна? – спросил он, внимательно вглядываясь в лицо. А мне стало тошно. Я себе тут напридумывала черт знает чего, а он, оказывается, просто играет со мной. Я ему тут словно кошка – кормит, заботится, гладит… Да нет, не гладит. Когда он в последний раз ко мне прикасался с определенным контекстом?
   До того, как узнал, что флешка у меня.
   Тошнота подступила к горлу. Наверное, к ходячим трупам все поползновения такого толка не испытывают и не предпринимают. Да и зачем ему существо подобное мне – вселенское недоразумение, если в мире существует она? Муж, не стена – подвинется. Руки сами сжались в кулаки. Мне стало невероятно обидно за себя, ведь умру из-за того, что сама себя обманула.
   Наверное, он ввел в заблуждение словами: «ты мне нравишься», «хоть один получит удовольствие», заботой и постоянным трепетным отношением. А с чего я взяла, что это продиктовано какими-то чувствами? Может у него фишка такая! А может он, как только узнал, что у меня есть эта злополучная флешка, подумал, что в моих глазах вместо души один обман?
- У тебя такое лицо… - прошептал он и потянулся ко мне опять, но я отпрянула.
   С меня хватит! Просто хватит! Я больше этого не выдерживаю!!!
- Уходи, - выдохнула я. – Я устала, просто уходи! Я не голодна, мне не нужны полотенца, я хочу, чтобы ты ушел!
   Он ничего не сказал, а просто развернулся и покинул комнату. Невероятная покорность для наемного убийцы, но мне все равно. Слезы вновь полились по щекам от обиды на него, на жизнь, а больше всего на собственный идиотизм.