4. Не игра
Я направлялась на вечеринку, мечтая о легких разговорах и смехе под любимую музыку. Ветки деревьев покачивались на легком ветру, а вечерний воздух наполнялся ароматом свежей выпечки. Но когда я увидела знакомые силуэты у входа в здание, сердце забилось быстрее: матовые лица, азартные взгляды и напряжение в воздухе.
— Это не то, что ты себе представляла, — произнесла подруга, заметив, что я замялась.
Мы подошли к окну, откуда доносились звуки, похожие на удары кулаков о плотное тело. Любопытство взяло верх, и я толкнула дверь, врываясь внутрь.
И только тогда я увидела его: Матвей, стоящий посреди толпы с ухмылкой на лице и безумной искоркой в глазах. Вокруг него, словно в древние времена гладиаторов, сновали его противники. Я почувствовала, как тревога сжала меня в тиски — он же не из тех, кто ищет подобные приключения!
— Матвей! — закричала я, игнорируя шипение толпы. Он с трудом повернулся и встретил мой взгляд, но мимолетное облегчение на его лице было смятено очередным острым ударом ниже пояса.
Я бросилась к нему, но кто-то из толпы схватил меня за плечо и резко оттолкнул назад. Крики и свист заполнили пространство, и я почувствовала, как адреналин поднимает градус опасности.
— Оставь его в покое! — закричала я, глядя в лицо своему бывшему однокласснику, который с удовольствием подбадривал Матвея.
Я прорвалась через толпу, схватила его за руку и заставила поднять голову. В его глазах читались разные эмоции: боль, гнев, но главное — недопонимание.
Мы выбежали на улицу, и я притянула его к себе, подальше от этой дурацкой игры, в которую он сам себя загонял — если не физически, то морально.
— Почему ты это делаешь? — непонимание снова зазвучало в моем голосе, как мелодия, укутывающая его в заботу.
Волков только покачал головой, сжав кулаки.
— Это просто... возможность. Я думал, мне это нужно. Доказать что-то себе, другим, — его голос был полон тревоги и ярости.
Я остановилась, и вдруг поняла, что должна выдержать этот момент, быть с ним, даже если он не может этого принять.
— Ты не должен никому ничего доказывать, Матвей! — сказала я настойчиво. — У тебя есть друзья, которые ценят тебя таким, какой ты есть. Тебе не нужны удары, чтобы понять свою ценность!
Тишина, которую я произнесла, ввергла его в замешательство, но я видела, как мой голос позволил расслабить его напряженные плечи.
Я поняла, что нужно не просто говорить, а предложить ему поддержку. Я продолжала идти, не отпуская его руку, пока не оказались у меня дома. Открыв дверцы холодильника, я поставила бутылку минералки на стол.
— Отдохни, выпей, — произнесла я, стараясь создать комфортное пространство, как и в моменты тишины и споров.
— Я не могу просто так оставить всё, — сказал он, но теперь в его голосе звучали другие ноты — не только агрессия, но и смирение.
— Может, и не нужно, — согласилась я. — Но давай просто поговорим. Я слушаю.
Мгновение затмило его лицо, и он опустил взгляд, словно смиряясь с тем, что действительно хочет быть услышанным.
Тепло обволакивало нас, когда наш разговор начинал разгораться, как и вечер — у нас были шансы раскрутить новые нити понимания и, может быть, даже стать чем-то большим, чем просто друзья, разочарованные вечеринкой. Теперь мы были командой, вернувшейся из тьмы.
Мы сидели в тишине на мягком диване, только тихие звуки обрабатываемых ран на его лице нарушали вечер. Я старалась быть сосредоточенной, аккуратно прижимая вату к его коже, стараясь не причинить ему боли. Матвей, всё ещё немного помятый, смотрел на меня с тем самым выражением, которое я не могла точно интерпретировать: была ли это нежность или, может быть, что-то большее.
— Ты ведь знаешь, что мне не нужно, чтобы ты заботилась обо мне, — произнес он, а в голосе его звучала легкая ирония, смешанная с благодарностью.
Я не ответила, лишь продолжала укрывать его раны, хотя в глубине души понимала, что он ждал от меня чего-то другого.
В один момент он наклонился ближе, его дыхание стало горячим и невыносимо близким. Я почувствовала его губы на своих, и мир вокруг словно остановился. Внутри меня что-то зашевелилось, но я была слишком растеряна, слишком осознающая ошибки.
Я отстранилась, не веря, что это происходит, но в то же время прекрасно понимала, что этот жест был неподходящим.
— Это ошибка, — произнесла я, всё еще держа в руке ватный диск, больше глядя в его глаза, чем задумываясь о словах. — Я только притворяюсь твоей девушкой, Матвей.
Слова, как остриё ножа, пробили тишину. Я увидела, как его лицо изменилось, как скрытая боль всплыла на поверхность. Внутри меня заколебалось чувство вины, но я не могла продолжать эту игру.
— Ты знаешь, никто не хочет быть с ним, — произнес Матвей, сжав зубы от волнения. — Я помню, как ты смотрела на моего брата. Он женится, и ты это понимаешь. Ты никогда не будешь с ним.
Его слова воткнулись в сердце, как стальной штырь. Я не знала, что на самом деле чувствую к её брату. Я лишь постоянно оставалась в состоянии неопределенности, но от его слов мне стало больно, и я почувствовала, как нечто хрупкое внутри меня треснуло.
— Может, это и правда. Но я не собираюсь быть твоей заменой! — я вскочила с места, оставив его на диване в тени недоумения.
Не слушая ответа, я быстро вышла из комнаты, не желая больше говорить об этом. Я не знала, как объяснить и себе, и ему, что это не то, чего я хочу, хотя всё и произошло из-за влюблённости в его брата. Но судьба, казалось, смеялась над нами, когда мы оба оказались заперты в этих запутанных отношениях.
Зная, что эмоции кипят наружу, я просто хотела поговорить с собой, найти в голове порядок, забыть о том, что я сделала. Я зашла в свою комнату, захлопнула дверь и опустилась на кровать, закрывая глаза, надеясь, что это будет просто ещё один долгий, но необходимый вечер.
На следующее утро солнечный свет пробивался сквозь шторы и игриво играл на поверхности стола, где мы с Матвеем сидели за завтраком. Я старалась создать атмосферу обычного утра, но в воздухе витала неловкость. Никто из нас не произнес ни слова о вчерашнем поцелуе, как будто это было нечто постороннее, случившееся где-то между сном и реальностью.
Я пыталась сохранить видимость спокойствия, однако мои мысли метались между воспоминаниями и непрекращающимися вопросами. Через некоторое время, собрав всю свою решимость, я решилась спросить его:
— Зачем ты это делаешь? — глядя в его глаза, я приподняла брови. — Можешь не отвечать, если не хочешь, но я не могу понять, что ты ищешь в этих боях.
Матвей оторвался от своей тарелки, сложив руки на груди. В его взгляде я заметила тень усталости.
— Это не то, что ты думаешь, — сказал он, чуть скривив губы. — Я просто... мне нужно что-то, что помогает вырваться из этой рутины, понять, на что я способен.
Словно в приступе неистового желания, я подняла голос:
— Но стоимость этого "что-то" может оказаться слишком высокой! Ты не думаешь о последствиях своих действий, Матвей. Ты не должен рисковать своей жизнью ради чего-то эфемерного.
Я заметила, как его лицо стало каменным, как бы пытаясь защитить себя от моих слов. Он взглянул на меня с легким прищуром и невесёлой улыбкой.
— Если ты притворяешься моей девушкой, то, может, тебе не следует переживать за меня. Это только моя жизнь, и я решаю, как её прожить.
Эти слова сбили меня с толку. Я почувствовала, как сердце сжалось, а горло словно охватило жесткое кольцо. Я не могла отделаться от мысли, что, возможно, он прав, и наше взаимодействие было лишь игрой. Но глухая боль внутри всё равно оставалась.
В тот момент раздался звонок телефона. Я взглянула на экран и увидела имя своей мамы. Кажется, как будто она чувствовала обстановку и решила вмешаться. Я ответила, чувствуя, как в желудке закололо от тревоги.
— Привет, милая! — раздался её весёлый голос. — Мы собираем всех на ужин к Саше. Она очень хочет созвать всех на ужин и познакомить со своей семьей! Приходите, будет весело! - Сказав это, мама не могла не добавить финальную фразу: — Надеюсь, Матвей тоже присоединится. Это так здорово, что вы проводите время вместе!
Я почувствовала, как меня накрыло что-то мрачное. Саша, его невеста, и вся эта комедия, в которой мне опять придётся притворяться. Не могу поверить, как быстро сменяется обстановка. Я смотрела на Матвея, и он тоже не нашёл, что сказать. Я понимала, что мне не придётся объяснять ему внутренние распри, связанные со встречей.
— Конечно, мы придём, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Спасибо, что позвала.
Как только я отключила звонок, тишина снова окутала нас, но теперь она была другой — напряженной, угнетающей. Я сделала глоток своего кофе и почувствовала, как этот момент был лишь ещё одним шагом по наклонной.
— И что ты собираешься делать? — спросила я с отчаянием, но в тот же миг понимала, что не могу удержать эту беседу в своих руках.
Матвей свел брови и отвел взгляд на окно.
— То, что нужно. И не переживай, я не собираюсь извиняться за свои выборы, как и за своё желание быть собой. — В его голосе звучала решительность, но в нем же была детская уязвимость.
Что-то щелкнуло внутри меня, и все понимание произошло одновременно. Я могла остаться той, кем была — его подругой или просто девушкой, которая притворялась, или же мне следовало шагнуть дальше и прозреть в этом море боли и недоразумений.
— Я не знаю, как ты всё это воспринимаешь, — тихо произнесла я. — Но я не могу притворяться ещё дольше. Теперь это уже не игра.
После этих слов в воздухе повисла тишина. Взгляд Матвея пересекся с моим, и в его глазах я увидела отблеск надежды, но также — страха. В тот момент я поняла, что это был не просто завтрак и разговор о боях. Это была возможность сделать шаг вперед — либо к пониманию и сближению, либо к окончательному разрыву.
Но что же мне выбрать?
тгк - MoonMilena😈
и тгк MoonMilena и её демоны😈