3 часть.
Саид не прекращал свое повествование о том, что говорил или делал Шукри, ни на минуту.
- Представляешь, Сакина, ему так тяжело омовение делать. Он ведь встать не может... Я его спросил: «Как ты спишь? Как ты одеваешься?» А он только улыбается и говорит, что Аллах никогда не оставляет Своих рабов... Значит, если вдруг Аллах пошлет мне такое же испытание и я буду на коляске, мне тоже будет легко.
Сакина улыбалась, слыша неожиданные выводы Саида. Она знала, что на самом деле Шукри приходится очень нелегко...
Однажды она пришла и задержалась, чтобы погладить две его рубашки, так как дома у них сломался утюг. Шукри решил, что она уже ушла, поскольку Саид вышел от него, и его не было слышно. Он выехал из библиотеки. Проезжая мимо маленькой комнатки рядом с ванной, он понял, что Сакина все еще здесь. Дверь была приоткрыта. Она стояла спиной к входу и гладила рубашки на небольшом столике. Она не знала, что он за дверью - во всем доме лежали ковры, и он передвигался бесшумно. Он остановился на секунду, и именно в этот момент Сакина взяла его рубашку и на мгновение прижала ее к груди, словно это был котенок. Этот ее поступок несколько озадачил Шукри. Он пожал плечами, невольно задавшись вопросом, с чего это вдруг его старая и довольно невзрачная рубашка вызвала у этой маленькой и хрупкой девушки столь нежные чувства?.. Он развернул коляску и направился обратно в библиотеку.
Через два дня она зашла вместе с Саидом, как обычно. Тот, принеся Шукри поднос с едой, уселся на коврик у его ног. Было довольно холодно, и Саид включил печку.
- Кто это готовит? - спросил мальчика Шукри, принимаясь за еду.
- Сакина. Я всегда возле нее кручусь на кухне, и она мне первому накладывает
Шукри улыбнулся. Услышав тихий кашель за стенкой, он спросил Саида:
- Твоя тетя болеет?
- Ага, - с умным видом отозвался Саид. - У нее вчера температура была. Тридцать восемь с половиной. Она два дня назад под дождем промокла и простуду подхватила. Она вообще худая и маленькая, и мерзнет часто...Шукри снял накинутый на плечи платок и отдал Саиду.
- Пойди, отнеси ей. Он теплый очень... И скажи, что нет необходимости себя утруждать.
- Она все равно не уйдет, пока не уничтожит последнюю пылинку в твоем доме, - внимательно глядя на Шукри своими большими глазами, отозвался Саид.
Сакина обмотала вокруг шеи платок Шукри, еще хранивший тепло его тела. Она чувствовала себя отвратительно. Ее бил озноб, и этот теплый платок был весьма кстати...
* * *
Направляясь по утрам в марказ, она часто видела Шукри на крыльце дома. И хотя они никогда не разговаривали, и она видела его вблизи всего один раз, ей стало казаться, что он всегда был частью ее жизни...
В это утро отец позвал ее в гостиную и сказал:
- Махмуд, сын Иззиддина, вчера попросил у меня твоей руки.
Заметив, что Сакина побледнела, как полотно, он добавил:
- Он парень очень хороший, видный, при деньгах, Ислам соблюдает, инженерный институт окончил, спортивный, руки золотые... Двадцать четыре ему...Я бы конечно хотел, чтобы ты вышла за него...
- Папа, - сказала Сакина упавшим голосом. - Можно я сперва с мамой поговорю?
Ее отец пожал плечами.
- Делай, как знаешь, Сакина... Вечером поговорим.
... Она сидела на кровати рядом с матерью, опустив голову. По ее бледному лицу текли слезы.
- Мама, я знаю, что Махмуд красивый, надежный, ответственный, образованный и так далее. Я знаю, что он - завидный жених, и у него богатая семья... Мама, я все это знаю, но...
- Сакина, что же тебе тогда мешает? - непонимающе глядя на нее, спросила мать.
Сакина закрыла лицо руками и почти шепотом ответила:
- Мама, я Шукри люблю... И очень хочу стать его женой.
- Господи! - воскликнула мать, с изумлением глядя на Сакину. - Что же ты в нем нашла? Он же парень ничем не примечательный...
- Знаю, мама... - отозвалась Сакина. - Но он... Он не такой, как все... Понимаешь?
Мать помолчала некоторое время, задумавшись. Наконец она сказала:
- Сакина, я все, конечно, понимаю... Но ответь мне на один вопрос. Как ты собираешься заводить детей, если у этого парня нижняя часть тела парализована?
Сакина покраснела до корней волос и нервно сглотнула.
- Мама, это ведь не главное... Я согласна жить так... Просто быть рядом с ним. Чтобы он взял меня за руку и повел по пути, освещенном светом Ислама, по пути, ведущим в Рай... Инша Аллах ... И... Аллах ведь создает выход из любой сложной ситуации кому пожелает...
Мать вздохнула, в который уже раз поразившись безграничному упованию Сакины на Аллаха. В ней сейчас боролись два чувства - здравый смысл и любовь и жалость к дочери.
Она обняла Сакину и погладила ее по длинным иссиня-черным волосам.
- Девочка ты моя, девочка... покачав головой, тихо произнесла она.
* * *
- Ты что, с ума сошла?! - в таком гневе Сакина никогда не видела отца. - Он же инвалид. Парализованный. Прикованный к коляске. Парень двадцати одного года без образования и перспектив! Что он может тебе дать?
- Папа, он хороший и добрый. Он настоящий мусульманин, и я его люблю, - Сакина уже поняла, что все ее доводы в глазах отца ничего не стоят, и в душе она уже смирилась с поражением.
- Что такое любовь?! - презрительно крикнул ее отец. - Пройдет через месяц, не волнуйся. Все забывается, время лечит, знаешь ли... Признайся честно, что он тебе такого сказал, что ты попалась на его удочку? Ну, говори!
- Я не разговаривала с ним, папа... Клянусь... - чуть слышно ответила Сакина, опустив голову.
Она изо всех сил сдерживала готовые пролиться слезы.
- Чтобы ноги твоей больше не было в его доме! Слышишь? До конца месяца ты сидишь дома! Даже в сад и на балкон я запрещаю тебе выходить. Поняла меня? Потом поговорим... Надеюсь, это поможет тебе выбросить из головы все эти глупости! Сакина вздохнула и ответила:
- Хорошо, папа... Как тебе будет угодно...
- Отправляйся к себе в комнату, Сакина...
Она повернулась и молча вышла.
... Шукри встрепенулся, услышав звонок в дверь. «Кто бы это мог быть?» - подумал он. Ведь у Сакины есть ключ. Он подъехал к двери и отворил ее. На пороге стоял Саид с большим блюдом, накрытым пакетом, и мешком с выстиранной одеждой Шукри.
- А где Сакина? - спросил он Саида?
- Дома, - отозвался Саид, вздохнув. - Сидит в своей комнате.
- Что-то случилось?
- Не знаю, - пожал плечами Саид. - Только она плачет, не переставая. Сидит в комнате и плачет... И даже на кухне готовит, а слезы капают и капают... И дедушка на нее вчера кричал и сказал, чтобы она больше сюда не приходила... В общем, это с тобой связано, по-моему.
- Со мной? - удивился Шукри.
Он печально улыбнулся, взглянув на свои неподвижные ноги. Осталось только обвинить его в попытке изнасилования...Следующие десять дней к нему приходил Саид, принося еду и забирая одежду на стирку.
- Как положение дома? - спросил его Шукри.
- Не изменилось... - отозвался Саид. - Сакина все также плачет, читает намаз и ничего не ест.
Шукри нахмурил брови. Что же такого могло произойти? И как это связано с ним? Вроде бы, он ничем не обижал эту девушку...
* * *
Настал последний день месяца. Все эти две недели отец вообще не разговаривал с Сакиной и не видел ее. Когда мать Сакины пыталась заговорить с ним о ней, он тут же прерывал ее словами: «Ничего не хочу слышать!».
В этот день он сказал жене.
- Позови ее в гостиную. Мне нужно с ней поговорить. Он сидел в кресле, когда она вошла. Увидев ее, он едва не выронил из рук газету. Он не узнал дочь: погасший взгляд, бледное лицо, тени под глазами... Она исхудала, как после тяжелой болезни, напоминая собой жертву военной блокады...
Она остановилась посреди комнаты, глядя куда-то мимо отца. Тот взглянул на жену. Мать Сакины, в глазах которой стояли слезы, демонстративно отвернулась, закусив губу, всем своим видом будто упрекая его: «Я же тебе говорила, но ты не слушал...».
Сакина заговорила первой.
- Папа, я согласна выйти замуж за Махмуда или за кого-то другого, кого ты считаешь подходящей парой для меня...
Она говорила тихо. Ее голос был совершенно лишен эмоций, словно ей не было никакого дела до того, что ждет ее в будущем.
- Сакина... - начал было ее отец и запнулся.
- Да, папа... Я слушаю...
Сакина не смогла договорить. Она покачнулась и потеряла сознание.
* * *
Впервые в жизни он испугался за дочь. Он вглядывался в ее бледное лицо. Она лежала на кровати, безучастно глядя в потолок.
- Сакина... - тихо сказал он.
Она медленно повернула к нему голову.
- Все хорошо, папа... Я довольна тем, что предписал мне Аллах... Я согласна с любым твоим выбором. Ты прав... Что такое любовь?.. Люди живут и без нее... Я забуду его... Время лечит...
Она замолчала и прикрыла глаза, как человек, который очень устал. У нее не было сил говорить.
Ее отец посмотрел на жену. Та пожала плечами, словно говоря: «Делай то, что считаешь нужным. Ты хозяин положения».
Сакина осторожно встала и, пошатываясь, пошла на кухню. Она положила приготовленный ею сорок минут назад обед в две тарелки - для отца и матери, а остальное оставила в кастрюле, поставив ее в пакет.
- Саид... - тихо позвала она. - Отнеси... Вы там вместе пообедаете, инша Аллах...
Мальчик взял у нее пакет и радостно бросился к двери.
- Сакина, поешь... - тихо попросила ее мать.
Она нехотя взяла ложку и ковырнула в тарелке, но, почувствовав тошноту, отложила ложку и прикрыла ладонью глаза.
- Прости, мамочка... Но я правда не могу...
Отец Сакины сидел за письменным столом у себя в кабинете, соединив кончики пальцев, и думал. Он машинально открыл верхний ящик стола и достал оттуда фотографию в серебряной рамке. С фотографии на него смотрела небесно-чистым взглядом улыбающаяся дочь в черном платке. Эта фотография была сделана меньше года назад... Где теперь эта счастливая улыбка, с горечью подумал он. Наверное, он все-таки недооценил положение...
Он просидел еще около получаса, потом вынул фотографию из рамки, положил в нагрудный карман и вышел из дома.
В дверь позвонили. Шукри оторвался от книги. Сейчас он заканчивал свою очередную брошюрку.
Он подъехал к двери и отворил ее. На пороге стоял высокий седой мужчина в серой джалябийе. Шукри сразу понял, что это отец Сакины, хотя он и не знал его близко.
- Проходите, пожалуйста, - дружелюбно пригласил его Шукри.