Чудовище

        Безграничная пустота простиралась вокруг. Как описать словами НИЧТО? И я часть всего этого или оно часть меня? Мысли путались, не принимая чужое видение окружающего. Мой разум против того, чьим взором я смотрела, напоминал обычные деревянные счёты, на которых пытаешься решить сложные логарифмы. Я попала в мир, в котором ничего ещё не существовало, и всё это Ничего была я. Кто я? Сложно-произносимое сочетание звуков крутилось в голове и больше напоминало Оошу. Но безмятежной пустота казалась лишь на первый взгляд – биллионы мелких бесцветных частиц хаотично двигались, поддерживая моё существование. Существование без времени, вне пространства, подчиняясь законам хаоса. В какой момент мне захотелось перемен? Как это произошло? У меня не было эмоций, желаний, стремлений, а значит скука понятие мне несвойственное, но стало скучно. И я разделила себя на две части, выделив Свет из хаоса частиц, благодаря чему мгновенно возникла Тьма. Две составляющих единого целого. Две половины одной, так называемой, души. Вот только они стали конфликтовать между собой, не желая смешаться вновь и вернуться к прежнему состоянию. Оошу поначалу забавлялся, ведь у него появилась возможность стать создателем, и с помощью двух своих частей он создавал вселенные, наслаждаясь новыми возможностями, и так продолжалось, пока обе половины не окрепли основательно и не поспорили с ним самим, вырываясь из-под его управления. Вот только ни Свет, ни Тьма не осознавали, что они вместе и есть Оошу. Вырвавшись, они просто разорвали своё единое начало и уничтожили безграничную силу, которой обладал Оошу, оставляя за собой лишь слабые отголоски. Когда же Свет и Тьма осознали, что натворили, они попытались воссоединиться, но ничего не вышло – Тьма стремилась поглотить Свет, а Свет выжигал Тьму.

      Тогда они решили воссоединиться через своих детей и наделили маленькой частичкой души Оошу первых существ во плоти. И Свет и Тьма старались создать лучшее в их понимании существо, используя лишь собственную силу, вкладывая в них собственную магию. Так появились Сатанир сын Тьмы и Ромуа – дочь Света. Вот только их творения возомнили себя богами и не хотели делить безграничную вселенную друг с другом. Они стали создавать подобных себе, наполняя жизнь новым смыслом.

      Я видела сейчас глазами Тьмы, как она, почувствовав поклонение от своих детей, не захотела воссоединения. Зачем? Может быть немного позже? Молитвы, ритуалы, жертвы... Ей это нравилось, это подкармливало и давало безграничную силу, которой Тьма делилась вновь со своими детьми. Она стремилась избавить всех от яростного Света, но чистая Тьма приводила к гибели, так же, как и чистый Свет, который увлёкся «идеей всеобщего добра» и «освещал» новые миры, не замечая, что жизнь одинаково гибнет от недостатка одного из них.

       Был момент, когда они попытались примерить своих детей, но алчность и властолюбие одних против гуманизма и одержимости других привели к масштабной войне.

      Я вздрогнула, ощутив погружение. Хватая воздух, я вынырнула из Тьмы в смутно знакомом помещении с белыми стенами. А Тьма продолжала рассказывать, осторожно подводя меня к какому-то важному знанию.

      И Тьма и Свет ни один раз подстраивали судьбоносные союзы своих детей, но противостояние магий было настолько сильным, что либо гибли пары, либо их дети. Пока в одной из своих лабораторий одержимый местью к демонам анг-учёный не смог создать женщину, которая легко воспринимала и Тьму и Свет.

      Теперь я узнала эти стены – я видела их глазами бабушки в день, когда она сбежала от моего деда. Анг-учёный создавал оружие, не догадываясь о его истинном значении. Стало горько – значит всё предрешено?

      «Нет» – прошелестел ответ, – «Но есть неизбежное»

       Значит моей маме досталась магия Света и умение бабушки сочетать её с Тьмой, но мама влюбилась в обычного человека, а бабушка скрыла их от взгляда Великих... Затем появилась я – частичный анг, которая благодаря Оберусу смогла родить дочь от демона... Получается... О, нет! До меня медленно доходило то, что пыталась донести до меня Тьма – Маша может стать новым Оошу, если её магия сольётся...

        Я дёрнулась с такой силой, что вырвалась из цепкой хватки Диеяла, с дикой головной болью разрывая контакт с Великой Праматерью.

        «Не отдам!» билась лишь одна мысль в висках, когда я бросилась к дочке стараясь снять её с алтаря.

– Ты не можешь этому противостоять! – прокричал мне в спину Диеял.

– Сумасшедшие! Все вы со своей дурацкой магией сумасшедшие! Я не отдам Машу!

       Слёзы ручьём полились из глаз, мешая мне видеть окружающее пространство. Маша не реагировала на меня совсем, её обмякшее тело безвольно повисло в моих руках. Я с мольбой посмотрела на Вальто. Демон в полной растерянности переводил взгляд с меня на старца и обратно.

– Диеял! – взревел Вальто сотрясая стены своим голосом, – Что ты натворил?!

– Она не принимает предрекание! – зашипел в ответ старец.

– Какое?! – Вальто в несколько шагов приблизился к магу, частично трансформируясь, и схватил его за мантию, приподнимая от пола, – Тьма не убивает своих детей, так верни её в чувства!

– Ритуал не закончен, – прохрипел Диеял, – она должна дождаться полного принятия.

– Принятия чего? Что предрекает ей Великая Праматерь?

– Ане вардио крет... – прошептал старец и растворился в руках Вальто, перемещаясь за алтарь рядом со мной.

        Вальто посмотрел на нас затаив дыхание, возвращая себе человеческий облик:

– Никто не должен об этом узнать, – не отрывая шокированного взгляда от Маши, проговорил он, – поклянись Диеял.

        Старец сделал несколько пассов руками, зажигая магический символ.

– Сама Тьма не позволит мне говорить об этом, но мы должны завершить начатое, иначе ребёнок не сможет начать воссоединение магий.

– Стася, – нежно проговорил Вальто обращаясь ко мне, – положи Машу.

– Не отдам! – я вцепилась в мою девочку готовая отдать собственную жизнь.

– Ей ничего не угрожает там.

– Не угрожает? А ты сам видел что будет, когда Тьма и Свет объединятся? НИЧЕГО! И её НЕ БУДЕТ! Оошу вам? Сделайте своего бога из других детей! А мою можете совсем лишить магии!

– Стаси, – Вальто сделал шаг ко мне протягивая руки, – я обещал, что не дам Машу в обиду. Это лишь небольшая помощь для неё в принятии себя, иначе от противодействия Тьмы и Света, она умрёт. Я сам лягу с ней на алтарь и буду контролировать поток, хочешь? Мы можем лечь вместе...

        Вальто бросил спрашивающий взгляд на Диеяла и старец пожал плечами.

– Можете, но до конца ритуала никто больше не должен вырывать девочку из объятий Тьмы. – погрузившись в себя на мгновение Диеял обратился ко мне.

– Праматерь обещает, что новая Ооша сможет сама сделать выбор своего жизненного пути. Она ещё нескоро сможет войти в свою полную силу, и ей требуется такая мать как ты, чтобы вырасти сильной.

– Пусть всё это скорее закончится, – я повернулась к каменному алтарю, на который уже лёг Вальто, протянув руку в нашу сторону.

       С тяжёлым вздохом, всё ещё сомневаясь, я положила Машу рядом с демоном и улеглась с краю сама, опуская голову на его ладонь.

       Диеял посмотрел на нас, и на его высохшем лице промелькнула улыбка. Странная для него картина в этом мире: женщина и мужчина крепко держат за руки ребёнка, лежащего между ними на алтаре Тьмы, и каждый молится за его жизнь. Возможно, Тьма сжалилась над моими чувствами, и сознание покинуло меня на всё время проведения церемонии. Очнулась я от весёлого детского голоса и маленьких рук, трогающих моё лицо:

– Вставай мамуля! Ты же сама говоришь, что на камнях лежать нельзя!