Дыхание ветра.
Снова чувство тошноты, открываю глаза и только успеваю спустить ноги с кровати, как из меня вываливается на пол очередная порция не переваренной моим желудком пищи. Голова раскалывается, откашливаясь, я тру лоб. Такое бывает, когда тебе вводят сильнодействующее снотворное, и ты получаешь бесплатное сомнительное удовольствие проспать несколько дней. Кажется, это только что произошло со мной. На меня пялятся четверо ученых, трое из которых что-то записывают, а один начинает проводить рядом со мной небольшим экраном измеряя мои жизненные показания. Это штука что-то типа рентгена, только еще показывает, что с человеком не так. Теперь наука ушла далеко вперед. Только поднеси эту херню к человеку и сразу все о нем узнаешь: чем болеет, сколько, да еще и лечение назначит.
― Жизненные показатели в норме, ― произнес он. После чего убрал эту штуку и отошел с ней в сторону небольшого окна, показывая, что очередной гость может зайти. Я отвернулась, мне уже тошно на них смотреть. Я знаю, кто что начнет делать дальше. Каждый день один и тот же сценарий.
Я - биологический эксперимент, находящийся здесь уже 2 года. Мне было пятнадцать... У меня была семья, родные. Я была единственным ребенком в семье, но все кончено.
В один прекрасный день, когда я, беззаботно жуя жвачку, возвращалась на самокате домой после школы, меня схватили и насильно затолкали в черный джип. Так я и попала в этот экспериментальный центр, без надежды вернуться. Вообще официально его не существует. Он зарегистрирован, как пансион для бездомных детей. Хорошо придумано, а? Никто до сих пор ничего не заподозрил. Раз в полгода к нам приезжают с проверкой из министерства. Только это их люди.
Нас было двенадцать человек, до сих пор помню наизусть весь список. Поначалу мы не знали, зачем нас сюда привезли. Нас путали. Детям говорили, что это лагерь. Мне и моим сверстникам, что это элитная школа, и нам сильно повезли, что нас выбрали. Взрослым... им ничего не говорили, они сами понимали, в чем дело. Нам запретили звонить родным и в первый же день отобрали телефоны. Разрешили лишь написать письма, которые, разумеется, не были отправлены. Затем начались опыты.
Первую инъекцию ввели Эндрю Блэйку - восемнадцатилетнему парню. Через несколько часов он умер. Оказалось, что у него было слабое сердце. Второй была девяти летняя Юнити Стромз. У неё после введения сыворотки кожа стала нежной, как крылья бабочки, а они не учли этого. На одном из ежедневных занятий физкультурой на заднем дворе пансиона она залезла на дерево, спрыгнув с которого, попала ногой прямиком на разбитую бутылку. Это была случайность, стекло пробило ее ногу до кости. Её не смогли спасти: кровь не сворачивалась. С тех пор нас не выпускали во двор. Так мы потеряли всякую надежду на связь со внешним миром и стали узниками четырех стен.
Я была седьмой и самой слабой из всех участников. У меня было больное сердце, как и у того парня. Я помню, как боялась, и как Лилии Вульф удалось договориться с ними. Она была самой старшей в нашей группе и всегда поддерживала всех нас. Я помню, как она присутствовала в помещение рядом с операционной и все видела через окошко. С того момента она стала единственной моей опорой.
― Вдруг я умру, ― рыдала я в её объятьях. ― Я не хочу! Я... Я люблю жизнь!
― Всё будет хорошо? ― cо слезами? сама не веря своим словам, прошептала она. ― Ты справишься, я верю в тебя.
Меня положили на операционный стол и начали внутривенно вводить инъекцию. Она была светло-синего цвета, с густоватой консистенцией. После её введения мне стало плохо. Я ничего не помню, кроме того, что меня чудом удалось откачать. Вся проблема в том, что сыворотка была несовершенная, поэтому каждый раз они меняли её внутренние компоненты.
Сейчас мне семнадцать, и я до сих пор не могу понять, почему жива. Этот вопрос не дает покоя не только мне, но и им. Они неоднократно пытались соизмерить и создать такую же сыворотку, которую когда-то ввели мне. Но её состав был спонтанный, никто ничего не записывал.
В помещение зашел молодой мужчина, точнее парень лет двадцати, вырвав меня из воспоминаний. Не обращая никакого на него внимания, беру стакан с водой и начинаю полоскать горло. Он идет размеренными, четкими шагами. Кто-то слишком самоуверен, он уже мне не нравится. Завязывается непродолжительный разговор, после дорогие лакированные туфли направляются в мою сторону. Я продолжаю свою процедуру. И вот он подошел ко мне буквально вплотную.
Что, совсем охренел, это мое личное пространство. Подняв голову и не смотря на незнакомца, заканчиваю процедуру и выплёвываю все ему прямо на туфли, после чего встречаюсь с его глазами.
Моя выходка ничуть его не смутила. Он даже бровью не повел. Только продолжал внимательно осматривать меня с ног до головы. Это начинает выводить. Он кивнул мне. Я подняла одну бровь. Что еще за фокусы. Все моментально покинули это помещение и закрыли за собой дверь. Когда вышел последний из этих ненормальных, он закрыл жалюзи и дверь. Отлично! Меня снова ждал очередной допрос. Неделю назад к нам приходила молодая брюнетка. Она была довольно не дурна собой, с яркой помадой на тонких губах. Дама интересовалась, нравится ли мне и Лилии здесь, сколько мы здесь. Потом подругу вывели, а меня оставили. Она интересовалась, чувствую ли я какие-то изменения после введения этой вакцины. Теперь, видимо, пришел ее друг. Не став ждать, я встала. Не люблю разговаривать со стоящим собеседником сидя.
― Привет, ― начал разговор он довольно приятным, немного хрипловатым голосом. ― Какое неприятное зрелище, ― он показал на свои только что оплеванные мной туфли.
― Да-а-а, ― протянула я, набрав в щеки воздуха и выпустив его. Затем, невинно на него посмотрела. ― Кажется, они новые и стоят кучу денег! Кто же это сделал?! ― трагически закончила я и посмотрела по сторонам в поисках подлеца.
Мне было глубоко плевать на его реакцию. Теперь мне было плевать на всё. Я позволила себе делать всё, что хочу. Все ровно, я уверена в том, что скоро мне конец. Да мне и не хотелось существовать, единственного дорогого мне человека в этом месте убили такие же уроды, как и он, несколько дней назад. На моих глазах непроизвольно выступили слезы. В голове пронеслись все события. Я стояла и безжизненным взглядом смотрела перед собой, а он лишь смотрел на меня.
― Слишком много мыслей, это раздражает, ― фыркнул он.
Воспоминания растворились, я внимательно посмотрела в его голубые глаза, а он в ответ в мои.
― А меня раздражает ваше присутствие, ― съязвила я. ― Катитесь к черту!
Парень ухмыльнулся и подошел чуть ближе, наклонив на бок голову. Теперь я стояла впритык к нему. Он оказался не таким уж высоким, хотя, может, все дело во мне. Я со своим метр семьдесят пять была чуть ниже, чем он. Он не думал отходить, я тоже.
― Кто Вы? ― невозмутимо спросила я.
― А ты как думаешь? ― парировал он.
Как я думаю? Да я никак не думаю! Думаю, что ты такой же дипломированный ублюдок, как все они. Мы смотрели друг на друга, буквально выискивая каждую мелочь. Дорогие туфли, пиджак и брюки, тщательно выглаженная сиреневая блузка, швейцарские часы (выглядывавшие из-под рукава белого халата). Его темно-каштановые кудрявые волосы были аккуратно расчесаны и уложены. Он явно был богат, по-видимому, еще и упрям ко всему.
― Пойдем, ― сказав это, он выпрямился, и резко повернувшись на 180 градусов, пошел к двери. Я вскинула брови. Что ему нужно. Он чокнутый или прикидывается? Хотя мне терять нечего, я пошла за ним.
Моему удивлению не было предела, когда мы зашли в морг. Здесь было прохладно, неуютно и воняло каким-то раствором. И хорошо, что им, а не сладковатым запахом. Желудок в подтверждение моих слов свернулся в узел. Фу. Лучше места для допроса не нашел что ли. Не то, чтобы я боялась мертвецов, просто меня никогда не прельщало это место. Как, по-моему, и многих людей. Парень закрыл за мной дверь. Хм, не стоило плевать ему на туфли. Сейчас он меня сразу прикончит за них и оставит тут. Хорошо придумано, и таскать, никуда не придется.
Он подошел ко мне и, резко взяв за руку, повел в следующую комнату. Шокированная, не дергаясь, я направилась за ним. Зайдя, он закрыл очередную дверь и быстро взглянул наверх.
― Черт, и здесь, - буркнул он.
Мой новый знакомый говорил о камерах, которыми был доверху напичкан наш пансион. Странно, почему его волнуют камеры. Какое ему до них дело. Хотя, может, он расстроен, что в связи с этим не сможет ко мне "прикоснуться". Весьма печально. Парень начал ходить взад и вперед. Его нижняя губа была сильно поджата, он напряженно смотрел вниз.
Обдумывает что-то. Возможно, как их отключить, ну-ну. Вперед. Я прислонилась к стенке и начала внимательно наблюдать за ним. Его поведение было более чем странным. Походка. Шаг за шагом, она напоминала определенный ритм, я бы даже сказала шифр. Несколько раз он смотрел на меня и, закатив глаза, снова начинал ходить в таком же порядке. Я сощурила глаза, он хочет, чтобы я его поняла. Но зачем? Два больших шага, остановка. Два маленьких и один большой шаг. Что за ерунда. Я фыркнула и отвернулась. Странное хождение по комнате прекратилось. Неужели успокоился. Тук-тук. Я резко повернулась, он стоял и постукивал по стенке, после чего снова так же начал ходить. Я подняла одну бровь. Что, совсем крыша поехала? Тяжелый случай. Ну, раз допроса не будет, я имею право уйти. Надоело мне общество этого чудика.
Только я сделала шаг, как он перегородил мне дорогу и несколько раз постучал по стенке. Все совсем плохо. Новый знакомый закатил глаза и снова постучал два раза, после чего сделал паузу и постучал еще раз. Хочет поиграть? Хорошо поиграем. Я тоже закатила глаза и постучала два раза. Он закрыл лицо руками, после чего на нем появилась гримаса а-ля "разве можно быть настолько тупой". Его голубые глаза серьезно, с оттенком ненависти смотрели на меня. Сощурив их, он повторил ту же самую комбинацию. Я вскинула брови. Черт, азбука Морзе. Я во все глаза смотрела на него.
- А, - вырвалось у меня.
В ответ мне был один длинный стук и три коротких, что означает букву "Б".
Он облегчено выдохнул и отошел от стены, поочередно подходя к каждому предмету в комнате и как бы разглядывая его, постукивая по ним длинными пальцами. Через несколько секунд я собрала предложение: "Я вытащу тебя отсюда".
Чтобы ставить надо мной такие же опыты как эти недоразвитые, только в своей лаборатории на краю земли. Ой, или он хочет перевести меня в другой такой же экспериментальный центр, лишь со всеми удобствами. Нет, предложит воссоздать сыворотку, чтобы мучить остальных детей и подростков. Сейчас, ага. Спешу и падаю.
- Я уж думал, они никогда не отключатся.
Я резко повернулась к камерам, они не горели. Как он это сделал!
- Перейдем сразу к делу, ― он посмотрел на камеры и на свои часы. ― Ты бежишь со мной или нет?
Я продолжала стоять молча, не говоря ни слова. Минуточку, он реально думает, что я просто так возьму и соглашусь? Просто так, не думая о последствиях. Конечно, я пытаюсь выбраться отсюда с момента попадания в этот центр. Но столь неожиданное предложение со стороны совершенно незнакомого человека, меня слегка обескураживает. И когда это мы успели перейти на «ты»? Мне бы следовало спросить, в чем подвох и выяснить парочку деталей. Сама того не ожидая, я кивнула. Черт, что я делаю! Мы даже не знакомы. Хотя, нет проблем, не хочет говорить мне свое имя, пусть будет «Мистер Х».
― Отлично, ― новый знакомый направился к выходу, я засеменила за ним. «Мистер Х» обернулся ко мне. ― У нас будет пара минут, ― он достал из кармана пиджака какую-то карту и провел ею, по отверстию в двери. Сработала сигнализация.
Мы быстро шли по белому коридору. Сирена оглушала со всех сторон. Зайдя в гардеробную, он снял с вешалки темное длинное пальто, кажется, оно было его, и подал мне.
― Надень.
Я не стала сопротивляться. Быстро накинув его пальто себе на плечи, мы снова вышли в белый коридор по направлению к выходу. Последняя дверь, и я выйду из этого ужаса.
Проводит картой - дверь не открывается. Еще и еще раз. Мы в западне. Отойдя назад, он начинает осматривать дверь, ища лазейку. Её здесь нет. Мы оба это знаем. Нельзя медлить, через пять минут нас убьют на месте. Интересно, что-нибудь умеет мой новый знакомый, кроме как доставать пропускные карты.
― Лазить умеешь? ― спрашиваю я и тут же ловлю его взгляд.
Разворачиваясь, я иду в противоположную сторону, назад. Он идет за мной. Хм, мне кажется, или мы понимаем друг друга с полуслова. Рядом с гардеробной находится старая, покрашенная в белый цвет, как и все здание, дверь, скрывающая за собой пожарную лестницу. Ей уже давно никто не пользуется, так что встретить погоню именно там, было бы невозможно. Дергаю за ручку. Конечно, закрыто. Не обращая никакого внимания, на «Мистера Х», я вышибаю дверь одной ногой, и начинаю подниматься вверх по лестнице.
Вверх, все выше и выше, этаж за этажом, он идет, поспевая за мной. Надо сказать, некоторые новообретенные гены идут мне на пользу. Раньше я была слишком слабая, и пробежать без передышки четыре этажа для меня было сверх всех сил. Теперь же я поднималась быстро и легко. Девятый этаж, десятый, одиннадцатый, двенадцатый... впереди еще восемь. Мельком смотрю на "него", он немного запыхался, но не показывает мне этого. Придерживаю одной рукой в кармане пальто пистолет, обнаружила я его, когда накинула пальто. Опасный у меня спутник, держит его заряженным и не боится.
И вот мы на последнем этаже - двадцатом. Охраны нет, но есть решетка, которая проводит ток. Слева от нее средство управления, зря они не побеспокоились о его защите. Вытаскиваю из кармана пальто ствол и стреляю в него несколько раз. Готово. Открыть решетку можно только с другой стороны. Снова ловлю на себе «его» взгляд.
― Сможешь, ― твердо произнес он.
А он верит в меня. Неожиданно. Снимаю пальто, отдаю ему. Подхожу к решетке, так теперь надо быстро рассчитать правильный наклон. Проношу правую ногу между решетками, благо, что я худая, правую руку, поворачиваю голову в бок, последний штрих, вытаскиваю левую ногу. Все, я с другой стороны. Я свободна, позади меня дверь на крышу. Можно спокойно уйти. Я не знаю его, и что ему от меня нужно. Зачем он мне помогал. Я стояла, внимательно всматриваясь в него и решая, помочь ли ему, он делал то же самое: снова внимательно на меня смотрел. Послышались шаги на лестнице и чьи-то крики. Я могу убежать, а он? Перевожу взгляд на рычаг, находящийся за стеклом. Потом на него, слышу крики, они уже на 8 этаже. Надо решать. Я у него в долгу, не знаю для чего, но он помог мне выбраться из этого ада. А, я не люблю долго оставаться в должниках. Быстро протягиваю руку через решетку, он дает мне пистолет, подхожу к рычагу и тыльной стороной пистолета, разбиваю стекло. Поворачиваю ручку, решетка разблокирована, быстро подхожу к ней и открываю. Войдя, он отдает мне свое пальто и, подбежав к рычагу, снова блокирует дверь.
Я накидываю его черное пальто. Крики усилились. Теперь нас от них отделяет всего один этаж. Подбегаю за ним к двери, ведущей на крышу, падаю. Голова кружится, что они за снотворное мне вкололи на этот раз? Слышу выстрелы и со скрипом открывающуюся железную решетку. Мне конец.
Голова кружится, сердце бешено бьется, как птица в клетке. Я приказываю себе держаться, но снова теряю человеческую сущность. Я не могу себя контролировать. Слышу выстрелы, позади меня в ответ. Кто-то пытается помочь мне или убить со спины. Черт, этот человек, он погибнет из-за меня, а я проведу остаток дней в этом вонючем здании. Нет, я не хочу.
Открываю глаза и понимаю, что «это» началось. Не вижу, как человек. Зрение снова изменилось. Голова идет кругом. Встаю, меня шатает, со всех сторон свистят пули, падаю. Я лежу за открытой дверью, на выход. Двое охранников лежат напротив меня без сознания. Значит, им удалось подобраться ближе, но их вырубили. А мой «новый знакомый» отстреливается, из-за двери. Голова идет кругом, спину пронзает невыносимая боль, нет сил терпеть ее. Я кричу во все горло, что есть мочи до хрипоты. Все расплывается перед глазами, падаю на спину, ударяясь о холодную серую стену головой. Боль невыносима, будто у меня бесцеремонно вырвали позвоночник, а затем вставили назад. В голове все путается, но я не теряю сознание, напротив, разум проясняется. Тупо смотрю вперед, уставившись на свои голые растертые до крови коленки. Слышу продолжающиеся выстрелы и крик того безумного врача. Вспоминаю все. Как он носился, за Лилией, как он запугивал ее, как она пришла в слезах, рассказав, что он сделал нечто ужасное. Гнев набирает силу, нервы закипают. Как он ударил ее, слезы, боль. Последняя капсула... Он чуть не убил парня. Скольких он убил и скольких еще убьет.
Уже стою на ногах. Сбрасываю с себя пальто. Слезы глушат, комок в горле, гнев набирает силу. Выхожу из укрытия. Вижу на себе его обезумевший взгляд, глаза навыкате и красное от крика лицо. Если мне и суждено погибнуть от пули, то не сейчас. Разбегаюсь, отталкиваюсь от пола в сторону соседней стенки, затем от стенки правой нагой, и вот, я уже в самом пекле, бью левой, ему прямо по горлу. Сзади на меня пытаются навалиться несколько охранников, одним ударом отталкиваю двоих к стенке, следующий полетел в окно, ударившись позвоночником о подоконник. Другие шестеро продолжают перестрелку с «ним». Смотрю вниз, вижу задыхающегося на полу отморозка. Он яростно смотрел на меня, держась одной рукой за свое горло, а другой поднимая в мою сторону ствол. Мощным ударом вышибаю его и наступаю на руку этой твари. Он издает звуки похожие на стоны, жму еще сильнее. Он убил их и даже глазом не моргнул. Одиннадцать человек. Так и хочется прикончить его. Но в этом нет необходимости. Из его горла начинает хлестать кровь, он яростно смотрит в мою сторону, я же неустрашимо смотрю в ответ. Господи, что я делаю. Гнев отходит, я убирая ногу с его и без того безжизненной руки. Готов? Господи, что я наделала. Я ничем не лучше его, убила человека. Я... УБИЛА. Хватаюсь за голову и падаю на пол, истерика, слезы, отчаяние. Меня бросает то в жар, то в холод. Как я могла! Он убил стольких детей, женщин, мою подругу... Я убила - отморозка.
Отчаяние душит. Реву взахлеб. Подойдя сзади, кто-то начинает меня поднимать. Я брыкаюсь, бьюсь руками и ногами, но мощные руки, как цепи, не дают мне вырваться. Меня тащат, куда меня тащат? Просыпаются звериные инстинкты, начинаю кусать за руки. В чувство меня приводит холодный ветер, который обдает мое лицо и все обнаженные участки тела.
Я прихожу в себя и начинаю чувствовать слабость и опустошение. Сколько лет я провела в этой «темнице», и наконец-то долгожданный ветер, как я скучала по нему! Неожиданно хватка ослабла, и я почувствовала босыми ногами холодный бетон. И вот меня совсем отпустили. Голова начала кружится, я не могу смотреть на небо, оно как бы давит на меня. Черт, я два года не выходила на белый свет, вот меня и мутит. Закрываю глаза, головокружение не проходит. Сейчас упаду. Неожиданно рядом со мной раздался шлепок, это "он" положил кеды рядом со мной и надел на меня свое пальто. Когда я успела их снять, странно. Ничего не помню. Я почувствовала, что ногам холодно и сунула поочередно ноги в каждую из кед. «Мистер Х» молча отряхнув свой безупречный костюм. Я почувствовала укол совести. Я не знаю его, но он многое для меня сделал, а я даже не поблагодарила его.
― Спасибо, ― тихо произнесла я.
― Было весело, ― на его лице промелькнула ухмылка.
Точно. Черт, да за нами сейчас прибежит новая порция охраны. Что делать! Пытаясь найти ответ, я посмотрела на него. «Спаситель» напряженно вглядывался вперед, как будто что-то искал. Послышался непонятный звук, я повернула голову по направлению туда, откуда происходил шум. Увидев, куда я смотрю, он повернул голову. К нам приближался черный военный вертолет, я сделала шаг назад. По телу пробежали мурашки. Моего "знакомого" это никак не смутило, он лишь одернул пиджак и стал отходить, дав место для приземления вертолету. Что это значит?! Меня вытащили из этой лаборатории, чтобы засунуть в другую?! Теперь я начала медленно, шатаясь ( голова все еще кружилась) пятиться назад. Видя мою реакцию, "он" подошел ко мне и взял под руку. Мы продолжали стоять молча. Вертолет уже садится на крышу, поднялся сильный ветер. Скорее всего, он точно хочет сдать меня копам. Я же - убийца. И тут я вспомнила, что сделала минут десять назад. Мотор не затихал, дверь открылась, и из нее появился мужчина. Он был уже не так молод, как «этот», но и точно не старик. На вид ему было лет под сорок. Возможно, политик или какая другая большая шишка. Он подошел к нам.
― Мисс Морган, попрошу пройти Вас с нами в вертолет, ― проговорил он важным тоном, ― через 2 минуты тут все взлетит к чертовой матери, ― закончил он и многозначительно улыбнулся.
Я была ошарашена. Откуда они знают мое имя, хотя это не столь важно. Меня больше зацепили слова «все взлетит к чертовой матери». И куда меня повезут. Я настороженно смотрела на него и на вертолет.
Видя мое неповиновение, он закатил глаза. Затем обратился к «нему».
― Дорогой мой и уважаемый брат. Что ты тут устроил, ты думал, мы без тебя не справимся? ― спросил он его, с укором сощурив глаза.
― Именно, ― ответил «Мистер Х» и с сарказмом улыбнулся в ответ. ― Твои люди хотели тут все подорвать вместе с ней, ― закончив, он фыркнул.
Краешком глаза я увидела, что еще кто-то выходит из вертолета, но не могла понять, кто. В следующий миг мое зрение начало меняется. Радужная оболочка то приходила в нормальное состояние, то снова меняла цвет. Я видела мир то более ярко, то менее.
― Не хочу лезть в вашу семейную размолвку, но через полторы минуты нам всем кранты, если мы не уберемся отсюда, ― услышала я живой женский голос.
Сощурив глаза, я увидела небольшого роста, молодую рыжеволосую девушку с короткой стрижкой, одетую в деловой костюм, но без пиджака.
― Точно, ― крикнул «Мистер Х», ― а то мы, "бум", и взлетим.
Больше я ничего не услышала, земля начала уходить у меня из-под ног. Что за черт! Не сейчас. Пытаясь устоять, я стала судорожно переступать с ноги на ногу и закрыла глаза. Позади меня послышался странный звук-щелчок, кто-то перезарядил пистолет. Открыв глаза, я резко уставилась на этих разговорившихся. Кричать не было сил, голова снова закружилась, я начала падать. Закрывая глаза, увидела оторопевший взгляд женщины, смотревший на меня. Слышу выстрел и быстрые шаги в мою сторону. Я лежу, но не отключаюсь.
С усилием открываю глаза и вижу нагнувшуюся надо мной девушку, она что-то подносит к моему носу. Я морщусь и пытаюсь встать, она помогает мне. Осматриваюсь вокруг и вижу лежащего рядом с дверью врача, того самого, но теперь он точно мертв. Значит, я не убила его, он был жив.
― Живучий, подонок, ― ответила она мне, ― он доставил нам много неприятностей... Думаю, нам стоит пройти в вертолет, до взрыва 30 секунд, ― подытожила она, взглянув на свои часы.
Я кивнула и пошла вместе с ней к не утихавшему вертолету. Мне подали руку, но я вежливо отказалась от помощи и залезла сама. Здесь было довольно просторно и всего три места. Одно было свободно, рядом с "ним", и одно впереди, которое заняла девушка. Я села и пристегнулась, мы взлетели. Я смотрела в окно, глядя на «тюрьму», в которой я провела слишком много времени. Когда мы отлетели на достаточно большое расстояние, послышался сильный взрыв, моему взору предстало большое красное облако, повисшее над зданием и уходившее далеко в небо. Вот и все. Я откинулась на спинку мягкого кожаного кресла, как же я устала. Я закрыла глаза.