Глава 42
Какое наслаждение испытывает женщина, когда мужчина спасает ситуацию, берёт проблемы на себя. Как она радуется услышав: «Я уже об этом подумал». Как много всего на самом деле стоит за мужским умением просто уснуть рядом, превратив страсть в нежность, когда он чувствует, что у его возлюбленной слипаются от усталости глаза.
Мария Голованивская. Противоречие по сути
– Тебя хватит на второй заход? – издевательски спросил Делмар. В этот раз даже он не мог быстро восстановить дыхание.
– Издеваешься? – ухмыльнулась я и поцеловала. Поцелуй был недолгим, словно завершающим. И только нам было решать, продолжать его или нет.
– Как и ты. Я чуть с ума не сошёл, пока был в штанах. – Он сделал обиженное лицо, но глаза его выдавали.
– Я видела. Мы квиты. Сначала ты, потом я. – Мы вдвоём усмехнулись.
– Это лучше, чем сон?
– Гораздо. – Мы опять слились в поцелуе. Он словно ставил точку в наших утренних утехах.
– Пошли в душ. Надо собираться. – устало сказал Делмар. В его голосе была такая же интонация нежелания.
– Я слишком устала. – Проговорила я, надеясь, что он возьмёт меня на руки. Так и было. Он понял меня без слов. Аккуратно подхватил на руки, и я обвила его тело ногами, а руки бродили по груди. Он держал меня за ягодицы, то и дело сжимая. Издевается. Улыбка не сходила с наших лиц всë время.
В ванной он аккуратно поставил меня на пол и начал настраивать воду. Только когда он повернулся ко мне спиной, я поняла, на что способны мои ногти. Вся его спина была в ярких красных полосах, на некоторых даже проступали капельки крови.
– Тебе не больно? – Я прикоснулась к спине. Делмар дрогнул, но не подал виду.
– Нет. Но ты, конечно, могла быть и аккуратнее. – Я, чувствуя вину, не придумала ничего лучше, как поцеловать его царапины. Так всегда делали в детстве детям. Я аккуратно прикоснулась губами к первой полосе. Делмар явно чувствовал мои губы, ведь мои руки крепко сжимали его за талию.
Я покрывала его спину поцелуями, словно извиняясь за каждую сделанную царапину, за каждую причинённую боль. Делмар стоял и не знал, что сделать. Ему ещё никто так не делал. Я это знала. Чувствовала, как подрагивает под моими губами его кожа, как спина покрывается мурашками, как он тяжело дышит... Всë говорило об этом.
– Демонëнок, я рад видеть эти узоры на своём теле. Ещё несколько дней я буду вспоминать тебя... – Делмар развернулся ко мне и усмехнулся. Я не видела в этом ничего смешного. Я причинила боль. Ему было больно.
– Но, тебе было больно. Я виновата. Прости... – мои глаза, полные вины, встретились с его, полными от умиления и удивления. Он не ожидал от меня таких действий.
– Нет, Ада, мне не было больно. Максимум, что я чувствовал, это небольшое покалывание, но тогда мне было плевать. Вода готова, пошли. – Он произнёс моё имя. Так Дел говорил всякий раз, когда хотел, чтобы я слушала его. Я не стала перечить и сделала так, как он хотел. Я зашла в душевую кабинку, вставая под струи воды. Прислонившись к холодной стене, я закрыла глаза и подставила лицо каплям. Я всегда так делала, вспоминая счастливые моменты...
Делмар начал намыливать мои волосы шампунем и аккуратно смывать. Я рассказала ему, что надо использовать, как и когда. Он всë запомнил и теперь почти всегда мыл меня, когда мы принимали душ вместе. Он просто заботился обо мне.
В начале наших отношений я часто сравнивала его со своим бывшим... Но Майкл был не таким. Вообще не таким. Он никогда не понимал меня во время боли или плохого настроения. Он всегда говорил о том, что девушка должна быть домохозяйкой. Я часто готовила ему, прибиралась, пока мы жили вместе. Потом я купила мастерскую и стала ювелиром. Тогда мы очень поссорились, и я переехала обратно к себе в квартиру. Бывший никогда не запоминал, какие цветы мне нравятся, что я люблю, чем хочу заниматься. Мы никогда с ним не думали о будущем... Он мог меня ударить, но такое было всего пару раз. В тот момент я думала, что это заслуженно. Он был типичным абьюзером.
С Делмаром всë по-другому... Он помнит всë обо мне, даже то, о чём могу забыть я. Он помнит, как идёт мой цикл, что я люблю, даже мелкие мелочи, как стакан воды в ресторане перед едой, он замечает. Он выражает свою любовь не только словами, но и действиями. В его глазах я вижу своё отражение, которое не сравнится ни с каким в мире. Любовь к нему – сильное чувство, исходящее не из головы или привязанности, а откуда-то из сердца. Он не заменял мне никого, он не нужен был мне просто для развлечений, он стал тем, без кого я не вижу жизни. С ним не было «бабочек в животе», всë было спокойно. Он какой-то особенный. Я удивлена, что почти за три столетия его так никто по-настоящему не полюбил. Делмар был тем, кто заменил мне всех. Даже если мы останемся одни на этом свете, нам будет о чём поговорить или помолчать.
И вот, пока я, как обычно, стояла под струями душа задумавшись, я чувствовала, как Делмар помыл мои волосы, сделав массаж головы. У него это прекрасно получалось, это моя любимая часть в принятии душа вместе. Нанеся на мои волосы маску, он сам помыл голову и продолжил. Пока на волосах была маска, он переходил к телу. Делмар всегда наносил гель для душа руками. Он массировал мне всë тело, а я плавилась в его руках. Иногда, забыв об этом, я чуть не падала, расслабляя тело. Делмар ловил меня и придерживал.
И вот он опять размыливает гель по моему телу, начиная с шеи. Он проходил по ключицам, плечам, рукам. Потом переходил к груди, талии, животу. Он спускался ниже и ниже. Я доверяла Делмару, поэтому он мог делать со мной всë, что угодно. Он сам хотел сделать мне приятно и дать мне расслабиться. Он поворачивал меня спиной к себе, проводя по ней и ягодицам мыльными руками. Последним всегда были ноги. Он аккуратно приподнимал одну и мыл каждый пальчик, а потом проделывал всë то же самое со второй. Вот так и проходили наши походы в душ вместе. Сначала он мыл меня, а потом себя. Поначалу я пыталась хоть что-то сделать, но перестала. Я стала просто наслаждаться его руками, прикосновениями, его телом рядом...
Пару раз я мыла его, но чаще было наоборот. Тогда мне очень хотелось сделать ему приятно или распалить желание. Моё обнажённое тело итак сводило его с ума... Я давно поняла, что у него срывало крышу в присутствии меня. Он становился совсем другим, таким, которым никогда не был на публике. Заботливым. Добрым. Нежным. Только для меня.