Дверь
... Станция Икша. Никому незнакомое место, а кто знает, в глубине души хочет поскорее умчаться хоть в Марьину Рощу в Москве. Некогда построенная по приказу императора около водяной мельняцы стала узлом железнодорожных линий при Ленине, а потом забытой, дряхлой станцией.
Она даже находилась в самом Белом пространстве. Участок суши с краями поломанных путей непонятно существовало здесь: непонятно, летит, или стоит на месте, или, вообще, делает финт ушами. В любом случае, две платформы с мостом стоят также, как и сейчас на Земле.
На первой платформе уместился форт. Вид он имел не самый средневековый. Скорее походил на постапокаллипстический. Вход находился в том месте, где старые любимые рждевские поезда уходили куда-то в Ярославль. Сам форт представлял собой обычный пассажирский вагон (тот самый, который больше подходит на товарный с улчными скамьями). На крыше вагона расположился сине-бело-синий флаг, при чём он никак не извивался. Он просто стоял в неестественном виде.
Из ипровизированного форта кто-то крикнул. Затем пару вооруженных существ ринулись ко входу. Открыв дверь, один из них спросил:
- Кто это орёт?
На него посмотрел абсолютно чёрный человек. Глаза сверкали белыми белками, а на лбу красовался сатанисткий символ. Зачем-то он улыбнулся и встал, показав рукой на кровать. На ней лежала та самая девушка, о которой я рассказывал ранее. Она глубоко дышала, пытаясь взять с воздуха как можно кислорода. Её взор направлен на пришедших. А потом, чуть дрожа, спросила:
- К-к-как-к?
- Дева, прости меня! Я не хотел, чтобы тебя задел этот упырь... - начал говорить пришедший, но его перебила она, которая села на кровать и показала рукой в окно.
- Ты тут видишь, что здесь происходит? Здесь месиво упырей. Месиво! А ты такой говоришь: извини, я в тебя стрельнул, дабы спасти от упырей! Рядовой Икшанец, я всё понимаю, что ты здесь местный, но это не мешает тебе быть аккуратнее. Иди. Славу Богу и Его Наместнику, что сейчас самое подходящее время для милосердия. Найди моего дядю и скажи, что анархия его, с большими буквами, ЕРЕСЬ!
Лицо Икшанца сгрустнуло. Худое и длинное тело еле несло старый-добрый Калашник. Длинючие ступни шоркали по металлической полу "форта" и двигались по раскол по асфальту первой платформы. Уже не раз Дева ругала своего дядю за его стремлении создать анархизм на этой станции. Он говорит, что анархизм - штука странная, но чётко показывает проблемы общества. Ему никогда не нравились иерархии, хотя не отрицал их существование. Но Дева... Дева - синдикалистка. Какой смысл слушать других, если это лучшее, что можно создать в этом мире? А кто его знает, что лучше. В любом случае, дядя давным-давно ушёл. Лишь изредка проходит тенью по станции. Скучает...