Пролог
Ночь над Рио распласталась густым, чернильным полотном, давящим на грудь, как ладонь палача, готовая обрушиться последним смертельным ударом. Город гудел и чадил огнями, брызгая шумом и жаром, как кипящий котёл из греха, крови и порока. Но за высокими, обвитым плющом стенами особняка на холме, укрытого от человеческого глаза, царила иная жизнь. Здесь текли реки дорогого виски, клубами поднимался тяжёлый, терпкий дым редких сигар, звучал нервный, хмельной смех — истерический, как будто люди уже заранее пытались рассмеяться собственной гибели в лицо.
В большом кабинете, скрытом за крепкой дверью с бронзовыми накладками, двое мужчин подняли бокалы. Стены подрагивали от низкого баса музыки, от гулких ударов танцующих тел, от рваного, пьяного крика победителей. Праздник шёл на износ — со всей размахом преступной империи.
— Мы сделали это, Элиас! — сипло рассмеялся Рафаэль Мендоза, широкий в плечах, с лицом, обветренным, как старое знамя войны. — Этот старый сукин сын из Красной Команды теперь нам не указ! Мы свободны!
Элиас Вега, жилистый, низкий, с тонким шрамом от скулы до подбородка, в котором затаилась история десятков смертей, подхватил тост, его глаза блеснули в полумраке, словно лезвия ножей.
— За новую эру! За нас, чёрт возьми!
Звон хрустальных бокалов взметнулся в воздух, звеня, как клинки перед боем.
На миг всё казалось решённым. Красная Команда утратила власть. Эти двое решили стать независимыми хозяевами своих территорий, править так, как им угодно, и сегодня у них это получилось. Праздник продолжался до глубокой ночи: потные тела танцующих, крепкий алкоголь, запах дорогого табака и кожаной мебели. Будущие главари чертили планы на всю Бразилию, опьянённые своей дерзостью.
Но всё оборвалось, когда дверь кабинета распахнулась.
Вбежал охранник. Бледный, как смерть, будто та уже держала его за шею. В его глазах читался такой ужас, какого этот дом ещё не видел. Руки тряслись. Губы шевелились, но не слушались. Язык заплетался в комок страха.
— Что? — рявкнул Рафаэль, мгновенно протрезвев.
Охранник сделал шаг, споткнулся, ухватился за стену, будто от этого зависела его жизнь.
— Он... он... здесь... — хрипло выдавил тот, и голос его был, словно песок на сухой гортани. — Капо выпустил его...
В кабинете повисла такая тишина, будто весь воздух сжался в один чёрный комок. Стены задрожали. Пульс города замер.
— Кого выпустил? — спросил Элиас, и в его голосе уже не осталось твёрдости. Только дрожь.
Ответ прозвучал, как молитва обречённого:
— Последнего Джокера...
Все краски померкли. Просторный, дорогой кабинет, залитый мягким светом ламп, в одно мгновение стал похож на гробницу.
Рафаэль побледнел. Его рука с бокалом предательски дрожала, кристалл играл на грани треска.
— Господи... — только и выдавил он.
Элиас рванулся к телефону.
— Всех на позиции! Всех! Закройте все входы! Пулемёты, гранаты, дробовики — всё используйте! Сотню человек в дом, но не давайте ему сюда зайти! — его голос трещал от страха и крика.
Они оба знали — это лишь отсрочит неизбежное. Потому что Последнего Джокера выпускали на охоту только в одном случае: когда не должно остаться даже тени ошибки.
Последний Джокер... Призрак среди живых. Самый опасный, самый умный, самый хищный убийца Бразилии. Даже Капо Красной Команды и тот боялся и лелеял его. Если выпустили джокера — всё было кончено. Никакая армия, никакие стены, никакое железо не могли его остановить.
И тут же снаружи раздались первые выстрелы. Глухие хлопки автоматных очередей. Крики — рваные, нечеловеческие, будто людей терзали руками. Хруст — как будто ломали позвоночники, выдирали суставы из мясистых гнёзд.
— Не может быть, чтобы его даже не ранили! — вопль разрезал ночь.
Рафаэль сглотнул. Пот ручьём стекал по его вискам.
За стенами кабинета происходила резня. Выстрелы. Стоны. Звук рвущегося мяса. И ещё — будто ломали кости, отрывали голову от шеи голыми руками.
— Чёрт... — простонал Элиас, сжавшись.
Грохот. Падение тела. Пулемётная очередь затихла.
Последний мучительный вскрик.
Один за другим голоса гасли, как свечи под ледяным ветром. Воздух густел от страха.
И вот — удар. Дверь кабинета содрогнулась, будто её било в истерике что-то за гранью человеческого.
Второй удар. На третий — массивная дверь с хрустом слетела с петель и рухнула внутрь, словно ломая последнюю грань между жизнью и концом.
На пороге стоял он.
Последний Джокер.
Чёрный костюм без единой складки. Черная рубашка. Тёмный галстук, как петля. Угольные волосы падали на глубокие, как черная дыра, глаза. Лицо без эмоций. Только холод. Бездна. Смерть.
Рафаэль первым поднял пистолет. Выстрел.
Джокер шагнул в сторону — плавно, как тень, и пуля врезалась в деревянную панель.
Элиас выстрелил второй раз. Потом третий. Металл против бездны.
Он двигался медленно, уверенно, будто сам воздух раздвигался перед ним. Ни спешки. Ни слов. Только пустота.
Рафаэль и Элиас задрожали. Их лица побелели, когда смерть, укрытая в костюме, перескочила через мраморный стол, одним лишь ударом сокрушив Рафаэля. Его тело рухнуло на пол, как обмякшая кукла.
Джокер схватил тяжёлый, золотой стакан с виски, сделал глоток, затем в долю секунды занёс его над лицом Рафаэля и, с хрустом, вогнал в его кожу, разбрызгав кровь. Подняв ногу, он пяткой добил его, вдавив стакан глубже. Череп треснул, как скорлупа.
Элиас попятился, дрожа, когда чёрный взгляд коснулся его.
— П-подожди, пожалуйста... это... был только бизнес... Пощади... пощади...
Джокер дернул правой рукой, и схватил маленький нож, что резко возник в его ладони. Лезвие поймало в отблеске тусклого света бледное мерцание, будто само предвкушая кровь.
Через мгновение оно оказалось прямо в центре лба Элиаса. Хруст разломанного лобного шва раздался глухим щелчком, словно кто-то сломал сухую ветку. Тело рухнуло на мраморный пол, отбросив в стороны обрывки крови и останков раздавленного черепа.
Мужчина вынимает карту из внутреннего кармана своего пиджака. Джокер. Белый фон, багрово-черный шут с искажённой улыбкой. Края карточки чуть заляпаны алыми пятнами, впитав в себя запах недавней бойни.
Он подкинул карту в воздух, после чего она плавно опустилась на кровавое месиво, что некогда было лицом Рафаэля. Обескровленное тело лежало в странной, ломаной позе, а осколки золотого стакана всё ещё торчали в изуродованной плоти.
Телефон зазвенел в левом кармане брюк. Монотонный, хриплый сигнал прорезал глухую тишину, как финальный отсчёт. Вытерев руку о пиджак, оставив на дорогой ткани мутный развод запекшейся крови, он поднимает трубку.
— Знаешь, почему я назвал тебя последним джокером? — прозвучал старческий голос главного капо Красной Команды. Его хриплая интонация разнеслась в опустевшем пространстве, будто сама смерть решила поболтать со своим любимым палачом.
— Первое: потому что Джокер в колоде — это самая опасная и неожиданная карта, которая может изменить ход игры, — послышалась хитрая усмешка, будто человек по ту сторону провода видел картину рассыпанных трупов и пропитанного кровью мрамора.
— Второе: Это та фигура, которую выпускают лишь в том случае, когда все остальные методы исчерпаны. Она является символом конца игры.
Чёрные глаза оглядываются на трупы больше сотни людей, выходя из особняка. Пропитанный порохом воздух был тяжёлым, как перед грозой. Недалеко разбросаны пулемёты, автоматы и пистолеты разного калибра, которыми он убивал каждого, пока не закончилась последняя пуля. Гильзы звенели под подошвами, словно серебряные капли адского дождя.
Его лицо медленно освещает только выходящее солнце. Первыми лучами оно осветило изуродованные тела, растоптанную зелень, вдавленные в стену остатки крови, и в этом безмолвии наступала тревожная, мёртвая тишина.
— И, наконец, третье: Джокера невозможно просчитать. Это единственная карта без стабильного значения: она ломает правила, меняет весь расклад, она не действует как остальные, не играет по правилам, потому что она сама — игра, — восхищение в голосе капо заставило его ухмыльнуться. Губы растянулись в тонкую, холодную усмешку.
— Ты и вправду Джокер, Лаки. Не повторяющий схем, не действующий шаблонно. Если все ждут нападения ночью — ты придёшь днём. Если же они думают, что убьёшь пистолетом, ты задушишь их обычным галстуком. Они всегда думают, что знают, как будет. Думают, что поняли правила игры. Но когда выпадает Джокер — забывают всё, чему их учили, потому что в этом случае они играют по твоим правилам, Лаки, а их у тебя нет.
Лаки посмотрел на тонкую полоску рассвета над горизонтом, которая с каждой минутой становилась все больше и больше, вдохнул тяжёлый, пропитанный смертью воздух.
Он провёл пальцем по багровому лезвию ножа, что вытащил из черепа Элиаса и, чуть улыбнувшись, медленно прошептал:
— Я возвращаюсь домой, Босс.
————————————————————
Привет всем моим читателям!
Это лишь ознакомительный пролог, чтобы вас немного заинтриговать. Когда выйдут главы я точно еще не знаю, пожалуйста, не думайте, что сразу после пролога они будут выходить.
Чуть-чуть надо подождать.
Жду ваших отзывов и вопросиков💕