Р У Л О С Ы: Осознание.

— Спасибо, — тихо произнесла Виолетта, перенимая из рук Полины Михайловны кружку.

Вета подняла прозрачную кружку к губам. Белая жидкость попала внутрь и Виолетта сразу почувствовала тёплое молоко на языке. Не холодное, - такое, что зубы и дёсны начинают болеть, - и не горячее, - такое, что язык готов пойти на капитуляцию, - а просто тёплое. Среднее между этими неприятными ощущениями.

Вета поставила кружку на стол и вытерла образовавшиеся усы о рукав синей кофты. Маленькое скопление жидкости сразу впиталось в тонкую ткань, сделав то место мокрым. Виолетта прикусила губу. Не только у деда есть привычки. У Веты тоже они есть. Конечно, у всех есть привычки. Только привычки разделяются на хорошие, плохие и нейтральные. Вот у деда нейтральные. Повторять некоторые слова в предложении это не хорошо, конечно, но и не плохо. А у Виолетты плохие привычки. Например, как сейчас. Вытирать рот об одежду или локоть. Да-да, Вета прекрасно понимает, что это портит одежду. Да и вообще некультурно это со стороны выглядит. Но она просто не может себя от этого отучить. Вот привыкла Виолетта так в детстве делать и всё. Не отучить ребёнка. А ведь пытались. Точнее пытался дед. Но у него не вышло и он бросил попытки отучить эту «капризную девчонку».

— Да не за что, — отмахнулась Полина Михайловна, прекратив бурный поток мыслей на счёт привычек.

— Вообще-то есть за что, — возразила Вета.

Есть за что. Эта совершенно незнакомая женщина спасла, дала переночевать и сейчас налила тёплого молока, стоило лишь Виолетте сказать, что она бы попила чего-нибудь. Ну не настоящая ли доброта? И Полина Михайловна даже ничего не просила за это. Просто помогла. Искренне. От всей души. По-человечески.

Полина Михайловна ничего не ответила на это. Как будто не слышала. Или не захотела слышать. Она даже не принимает простое «спасибо»! Неужели действительно можно быть такой доброй? Думать не только о себе, что вошло в привычку всех людей? Мда... и вот она ещё одна плохая привычка: думать только о себе. Быть эгоистом по-другому. А ведь у Полины Михайловны нет такой привычки нет.

Ах, а вот ещё одна плохая привычка у Виолетты! Бесконечный поток мыслей. Интересно, это особенность её характера или всё-таки привычка? Непонятно. Вроде Вета всегда была такой, но с другой стороны она же не помнит раннее детство четырёх-шести лет. Может действительно привычка.

В гости, на маленькую кухню пришла тишина. Она такая тихая и не заметная, но ведь сколько дискомфорта доставляет! Тишина ломает тебя похуже ядерного оружия. Боже, да она даже может свести с ума человека, просто потому что ты не привык к полной тишине. Обязательно в окне проедет машина или запоют птички. Идеальной тишины никогда нет, а если есть то это сводит с ума с непривычки.

Решив нарушить это убийственное молчание, Виолетта спросила, отпив молоко из кружки:

— Так что вы хотели рассказать?

Полина Михайловна растерянно посмотрела не неё. Она явно не понимала о чём говорит Вета.

— Ну, — Виолетта запнулась, думая как лучше это напомнить и объяснить — вы сами сказали. Ну, что расскажите про них. Ну, в смысле про, — Вета не знала как лучше напомнить, поэтому уже как дед начала повторять слова.

А ещё она не знала как лучше обозвать «их». Точнее так называемых рулосов. Но говорить это слово Виолетта больше не хотела. В прошлый раз, когда она это произнесла в неё начали стрелять из пистолетов. Конечно, вряд-ли сейчас произойдёт тоже самое, но мало-ли.

— В смысле про охранников, — нашла слово Вета.

Не нужное слово. Далеко не нужное. Но она не уверена, что какая-то пожилая женщина вообще что-то знает про этих непонятных рулосов. Единственное, что она может знать, это что-то про тех охранников.

— А, — Полина Михайловна кажись вспомнила, что действительно обещала рассказать. — Мне кажется, — она присела напротив Виолетты. — что они сами не знают, что охраняют. За этими воротами неизвестно что и единственную вещь, которую они говорят, это то, что за этими воротами гос-объект. — Полина Михайловна закатила глаза — Но там ничего нет! Через решётки видно, что там просто даль. Пустая. Поросшая травой. И всё. Больше ничего. Но тем не менее они всё равно никого не пускают. Не помню, когда поставили всё это. Но ты не единственная, кто пытался туда попасть и ты не единственная, которую я спасаю. Но на деле они просто разгоняют народ.

— Как понять «разгоняют народ»? — перебила Вета.

Это что же получается? Виолетта не была в смертельной опасности? Её даже не собирались убивать?

— Просто разгоняют, — повторила женщина. — их поиски «нарушителей» длятся ровно день. Можешь уже сегодня идти домой, но лучше ночью. Так безопасней, — объяснила она и задумалась. — А зачем ты пыталась туда попасть?

— Я... — Вета запнулась.

Что она должна была сказать? Сама причина приезда сюда ей казалось глупой и абсурдной. И если это хоть как-то можно было объяснить дедушке, то как это объяснить незнакомой женщине? И уж тем более если учесть, что в такие авантюры нельзя впутывать чужих людей. Потому что это не их дело. Совершенно не их дело.

— Да так. Я приезжая. Решила прогуляться. И стало интересно... — соврала Виолетта.

По лицу Полины Михайловны видно было, что она не особо поверила, но спорить не стала. А что Вете ещё оставалось? Ровно ничего.

— Спасибо за информацию, — тихо(Виолетта сама не знает почему) произнесла она, снова начав размышлять, то есть снова взялась за свою привычку.