Прорыв
Яков с трудом отбивался от второй волны. Плазменные катриджи медленно заканчивались. Потерь не наблюдалось, уже закрепится удалось. Но спасение пришло. «Браво» прорвались. Крик озарил улицу:
- ЗА КОРОЛЯ!!! - солдаты воодушевились и принялись контратаковать ренегатов. Мерзкие крысы бежали назад. По рации была слышна передача:
- Наша цель - космопорты. Прорвитесь. Мы королевские войска! Крови нашей океан! За короля! - выжившие кремировали павших братьев. Перед сержантом предстала картина разрушенного города. Везде были трупы гражданских, кто-то висел на столбах, качаясь от ветра. Ренегаты не щадили никого, лишь убивали. Солдаты-новички не могли понять эту жестокость. Фронт шел далеко, СПО Схолы Пергамиум было почти разбито и сейчас планета держится лишь общими усилиями всех людей, способных держать оружие. Королевские войска - последняя надежда планеты, но и они с трудом сражаются. Яков держал свою плазменную винтовку на готовности. На данный момент рота 115 рота собралась. По его подсчётам в боях погибло около половины роты. Васкес был легко ранен от шального лазера, но продолжал сражаться, его стойкость давала пример всей роте. Он своим сухим и грубым волосом сказал:
- За короля! Атакуем на восток! Там космопорт. Мы объеденимся с 186-й ротой. Мы не опозорим нашу славу и нашего короля! С нами Бог, а у врага лишь суеверия! Любой контакт на поражение. Живых тут нету. Только ренегаты и предатели-дезертиры! Выдвигаемся - вся рота схватилась быстрым маршем. Из 17 женского взвода осталось лишь пару бойцов. 2-й взвод выглядел потрёпаным, многие бойцы всё еще пребывали в шоке, смотря вдаль взглядом на две тысячи ярдов. 5-й взвод весь ранен, санитары из 9-го были словно мухи около них. 13-й оказался в этот раз везучим. Они оказались жестокими. С 7, 12, 19 и 20 взводами связь прервалась еще до высадки. Элитный первый взвод потерял половину, остальные были ранены, но, похоже, на них набросилась вся эта мерзкая орда ренегатов. 3-й был потерян в боях, скорее всего они стали украшением для этих ренегатов. Сержант и выжившие из его взвода двинулись вперёд. Везде были трупы ренегатов и своих. Многие были обуглены до костей от массивного огня лазганов, на их броне были еле различимы цифры, 8...6...17..19...4...5. Каждое это число говорило о них больше, чем их обугленные остатки. В них уже нет человечного. Некоторые кости как-будто молили о пощаде. Некоторые всё еще сжимали в своих руках плазменные винтовки, многие обоймы были пусты, некоторые лишь на пару выстрелов. Трупы ренегатов же были прошиты насквозь плазменными выстрелами. Некоторые еще дышали. Для них честью было бы быть зарезанными аки свиньи. Их удел быть забитыми. Вражеские контакты не замечались. Вскоре была увиденная страшная картина. Новички уронили от шока свои плазменные винтовки. Даже сам Яков был в лёгком ступоре. По улице были развешены крюки. На многих крюках висели тела солдат. Броня говорила о том, что это был 3-й взвод. Их лица были расцарапаны. Многих не узнавали. Некоторые дёргались, пытаясь снять себя с крюка, но многие уже отбросили коньки. Среди них затесалось несколько девушек-солдат из 17-го. Выжившие после резни «Сёстры Битвы» ( так назывался 17-й взвод ) подбежали, снимая с крюков выживших и мёртвых. Оплакивая каждую смерть. Но что-то в этой сцене было не так. Из окон вылезли стволы лазерных винтовок. Кто-то успел среагировать. Началась пальба и крики. Битва была окончена быстро, но начинался вечер. Васкес принял решение устроить лагерь тут. Сержант не мог уснуть. Мысли не могли покинуть его головы.