- Глава 12 - Заложник «утопии»
Дома стояла тишина. Воздухоочиститель мерно гудел, ароматический диффузор нотками иланг-иланга снимал эмоциональное напряжение, а мягкий свет настенной панели одаривал белым сиянием. Система вовсю имитировала уют. Но он был фальшивый, выверенный, как и всё в этом мире. Домашняя тишина не успокаивала, а наоборот — пробуждала самые яркие страхи.
За окном текла река света: дроны курсировали над улицами, доставляя пакеты и объёмные посылки. Всё шло идеально. Только теперь безошибочный ритм раздражал в разы сильнее. До судьбоносного назначения в ПДТ «Кусочек» Броха желал лишь одного — стабильной работы, но после его целью стало нечто большее. Он внезапно понял, что должен обрести преимущество перед искусственным интеллектом... во всех сферах жизни.
Броха попытался переключить мысли и вспомнил лица однодневных коллег за беседой о «зоне доверия». Но перед глазами опять всплыл глухой проулок. Тот взгляд незнакомки, лёгкий ступор и непростительная глупость. Ну зачем он упомянул тетрадь? Тетрадь... Теперь светловолосая девушка смотрит на ряды закруглённых букв и погружается в многообразие человеческих эмоций. Интересно, что ей нравится больше всего? Что кажется примечательным? Может, питомец по имени «Хвоня», которого бабуля ласково называла младшеньким? Или механический набор с паяльником, что помог электрику и его сыну собрать сигнализацию? Непривычное желание — узнать, что думает другой о прочитанном.
«Возможно, послезавтра я узнаю, что ей понравилось», — волнующе представил Броха.
Юноша сидел на кровати, думая о предстоящей встрече. В его потухших серых глазах впервые появился азарт. И на фоне этого искусственного мира (который не спал, не дышал и ни к чему не стремился) Броха чувствовал себя живым: он наконец-то начал предвкушать.
Колонка на стене подала голос:
- Диагностика завершена. Пульс стабилен. Уровень усталости — сорок восемь единиц. Рекомендуется дневной сон.
Ну конечно, а чего ещё желать в воскресенье? Лучшим развлечением в единственный выходной для парня «20+» может стать только сон!
Броха лёг на кровать, не отвечая. Усталость от безделья... смешно. Система измеряет уровень и тут же советует отдыхать, будто не она является источником твоего «истощения». Выдержать тотальный контроль и остаться эмоционально-стабильным? Ну-ну!..
Броха медленно коснулся запястья и почувствовал, как под кожей пульсирует крошечная капсула. Её тепло напоминало о тайне, которую теперь приходилось охранять не меньше, чем самого себя.
Подавитель сигнала бодрствования. Одновременно новая сила и новая слабость. Но сейчас парень даже радовался, что получил несколько часов дневного сна. Евдонья вынужденно «отправится» на обновление данных и не сможет следить за спящим хозяином, что позволит ему не откладывать чтение до глубокой ночи. Самое время для романа-антиутопии.
Держать в руках пластик оказалось не так приятно, как шероховатую тетрадь. Но и не так страшно: теперь, с капсулой, риск точно сводится к нулю. Больше не надо переживать за скачки пульса, не надо зависеть от инфракрасного диапазона или бегло проглатывать строки — впереди пара часов спокойного и равномерного чтения.
Невообразимая роскошь — видимый текст. И не просто чёрное на белом, а с иллюстрациями. На первой странице всего пять слов: «Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту».
Роман начинался беспощадно: с огня, с шума, с работы по инструкции и невероятных сравнений... Чуждые адекватному пониманию порывы способны ошарашить любого в 2166: «...и больше всего ему хочется сделать сейчас то, чем он так часто забавлялся в детстве, — сунуть в огонь прутик с леденцом, пока книги, как голуби, шелестя крыльями-страницами, умирают на крыльце и на лужайке перед домом; они взлетают в огненном вихре, и чёрный от копоти ветер уносит их прочь».
Читая, Броха испытывал неподдельный шок. Первые полчаса он напряжённо вчитывался, жадно поглощая длинные искусные описания, но потом оторвался и замер. Это было слишком знакомо. Не огонь, не пожарные, а само состояние... чувство, когда выполняешь работу, потому что система решила за тебя.
«Монтег жёг книги, даже не успевая задуматься ЧТО в них! А мы... мы не жжём, у нас их просто нет», — обречённо прокручивал Броха у себя в голове.
С каждой новой страницей он проводил всё больше параллелей. Милдред напомнила Евдонью, которая усердно восхваляла навязанный обществу «мировой порядок» и бездушно отвечала на любые его вопросы; взгляды профессора Фабера полностью отражали позицию Хорна, которые и хирурга побуждали так же яро сражаться за утраченное, как и книжного старика; даже подруги жены Гая Монтега — миссис Фелпс и миссис Бауэлс — заимели своих прототипов в две тысячи сто шестьдесят шестом! Ими стали говорливые близняшки, работавшие на линии распределения ресурсов. Броха и сам не понял, почему представил их, когда читал переломную сцену в гостиной: «Эти женщины были похожи на чудовищные стеклянные люстры, звенящие тысячами хрустальных подвесок. Даже сквозь стену он видел их застывшие бессмысленные улыбки. Они визгливо приветствовали друг друга, стараясь перекричать шум гостиной...» — точь-в-точь однодневные «коллеги» с одинаковыми лицами! Вспомнив их радостный визг от «двух понедельников без работы», он словно примерил на себя те же стены, в которых когда-то жил пожарный Монтег. Стеклянные или мягкие, или цифровые — было не так важно, всё равно такие же ненастоящие.
«Впервые за много лет я снова живу, — ответил Фабер. — Я чувствую, что делаю то, что давно должен был сделать. И пока что я не испытываю страха. Должно быть, потому, что наконец делаю то, что нужно...» — прозвучало в голове голосом Хорна.
Так много похожих наблюдений! Действительно, фантастика! И только незнакомка пока оставалась «за кадром». Какая роль отводилась ей? Клариссы Маклеланд? Брандмейстера Битти? Броха ещё не понимал, кем станет эта девушка в его истории...
***
Приближалось время вечерней когнитивной дуэли. «Квантовый гамбит "Адаптивный"» — второе развлечение выходного дня современного общества. Выйти на площадь, сходить в кино или посетить гипермаркет с две тысячи девяносто девятого людям не позволялось. Но Броха и не хотел. Он просто не знал, что значит попасть в «шумную толпу».
- Уровень усталости существенно снизился. Приятно констатировать этот факт. Готовы сыграть?
Броха бодро кивнул, будто предложение приятно совпадало с его желанием. Над преддиванным* столиком вмиг вспыхнула голографическая доска, заполнившая комнату мягким бирюзовым светом. Контурные фигуры рисовали в голове десятки вариантов будущих ходов, и Броха сделал свой первый шаг, тщательно выравнивая дыхание.
Евдонья откликнулась. Машина подстроила сложность под «отдохнувшее» состояние игрока, давая человеку небольшое преимущество. Но в этой оптимизации Броха быстро уловил холод: её попытку проверить эмоции, просканировать колебания внимания, убедиться, что человек всё ещё «часть системы».
Двигая фигуры осторожно — как актёр, играющий давно выученную роль, — Броха одновременно ощущал другой внутренний темп! Темп человека, который всего час назад видел «огонь»... бумажный, запрещённый, и одновременно такой настоящий. Человека, который научился свободно сопереживать и мечтать, но всё ещё не показывающего это окружающим.
--------------------
*преддиванный столик — элемент мебели для гостиной, стоящий у дивана; современный вариант небольшого стола, созданного по мотивам журнального/кофейного столика прошлого.