Город

До самого вечера Харпер оставалась в своей комнате. Сидела у кровати, уставившись в окно. На Департамент-2 медленно опускался вечер, в стеклянных домах зажигались одни. 

Харпер все никак не могла перестать думать, что Люк ее нашел. В самый же первый день. Пришел посмотреть действительно ли она тут? Или лишить ее покоя? Утекло много времени, он уже должен был все забыть и вообще не появляться. Из-за него все может пойти не по плану. 

В дверь постучались и сразу же зазвучал голос Лиама, который предложил ей вместе сходить на ужин. Харпер отказалась, и Хейзвуд просто ушел. Через час, или чуть больше, ее снова побеспокоили. В этот раз Кая. Харпер открыла ей дверь. 

Кая улыбнулась:

— Ты не пришла на ужин. Я беспокоюсь. 

— У меня нет аппетита. И вообще никуда не хочу идти. 

— Ладно, — улыбка на лице наставницы стала ещё шире, — но последнее мы сейчас изменим.  

— То есть? 

— Форд сегодня говорил, что вечером у вас тест, помнишь? Такой здоровый парень, в кожаной жилетке, который вечно ходит за Селестайн... 

Харпер вспомнила утреннюю приветственную речь. 

— Да, точно. Значит, его зовут Форд... — Девушка пошла обуться и надела куртку. — Куда идём? И что за тест? 

— В лабораторию этажом ниже. Ничего сложного и страшного. Ты даже не ощутишь какого-то дискомфорта. 

Они шли по коридору, потом стустились по лестнице и свернули в противоположную сторону от столовой. Коридор освещали лампы дневного света, безмолвно работали экраны на стенах. Элли Джордан и Гэлл Паркер. Наверное, на их портреты придется смотреть целую вечность, или пока их не поймают. 

— Что мне нужно будет делать? — поинтересовалась Харпер. 

— Ничего сложного. Я возьму у тебя кровь на анализы, а потом ты уснешь. 

Они подошли к массивной двери. Кая приложила ладонь к маленькой стеклянной точке возле замка — он щелкнул, и дверь отъехала в сторону. 

Они прошли в большое просторное помещения, заставленное разными приборами. В метрах двух от входа стояло кресло, и Кая пригласила Харпер сесть. Девушка повиновалась. 

Чуть дальше, за столом, работала брюнетка примерно лет сорока пяти, одетая в белоснежный медицинский халат. Она повернулась на стуле. 

— На сегодня она последняя, — сказала Кая, надевая резиновые перчатки. 

— Хорошо, — ответила женщина. — Возьмёшь кровь или мне это сделать? 

— Как хочешь. 

Женщина встала и направилась к шкафчику, чтобы взять оттуда шприц. 

Харпер внимательно за ними следила. Она сжала подлокотники, чувствуя как душа уходит в пятки. 

— А для чего именно нужна моя кровь? — спросила Харпер, когда медсестра подошла ближе. Девушка подумала, что, наверное, это была она внизу технического помещения, когда они с Каей решили не ждать лифт, а пробираться внутрь запасным ходом. 

На груди брюнетки выделялась табличка, которая гласила, что перед ней Линн Салгадо. Судя по внешнему виду и морщинам вокруг темных глаз, это вполне могла сойти за мать Каи.

— Сними куртку, пожалуйста, — попросила Линн мягким, бархатистым голосом. Харпер с опасением смотрела на иголку в ее руках. — Мы всего лишь проверим болеешь ли ты чем-то. 

— Я ничем не болею, — быстро ответила Харпер, вытягивая руку из рукава. 

Кая же разместилась за компьютером. Позади монитора находилась застекленная комнатушка, заставленная техническим оборудованием. Инструкторша начала заполнять таблицу. 

Линн подвинула стуло и села рядом с креслом. А потом взяла кровь на анализ. Харпер отвернулась, когда иголка пробила кожу. С детства она терпеть не могла иголки, как, впрочем, все дети и до сих пор то не прошло. 

— Вот и все, — произнесла Линн, заклеив место укола пластырем. 

Линн ушла, чтобы упаковать шприц с алой жижей в контейнер. 

— Ты справишься без меня? — спросила она. Кая оглянулась через плечо. 

— Да, конечно. Клиент, вроде бы не буйный, — улыбнулась девушка, посмотрев на Харпер. 

— Хорошо. Встретимся дома. Не опаздывай на ужин. 

Линн опустила контейнер в небольшой железный чемоданчик, из которого торчали верхушки других контейнеров. Закрыв его, она схватилась за ручку, как за спасительный круг, и уверенным шагом вышла из лаборатории. 

Они остались вдвоем. Харпер не спускала взгляд с Каи. Спустя несколько минут та, наконец-то, закончила работу за компьютером и подошла к подопечной. 

— Это твоя мама? — спросила Харпер. 

— Для всех она доктор Линн Салгадо, а для меня, да, просто мама. 

Кая нажала на кнопку на пульте управления, установленным рядом с креслом, и спинка начала опускаться. Харпер схватилась за подлокотники, чтобы помочь себе встать. Она не понимала, что происходит и попыталась вскочить с кресла, но неожиданно ее руки обвились тугой лентой. 

— Что происходит? — Харпер дергалась, пытаясь вырваться, но ленты только глубже врезались в кожу. 

— Успокойся! — строго сказала Кая. От прежнего спокойствия не осталось и следа. Ее лицо стало серьезным и глаза злобно засверкали. — Никакого вреда тебе не будет. Положи ноги ровно и не пытайся вырваться, ты все равно не сможешь. 

Харпер не слушалась. Она пыталась ударить Каю, надеясь, что та отключится хоть на время, и выпадет возможность спастись. 

Кая не испугалась. Она схватила Харпер за горло, и жертва вмиг покраснела. Салгадо держала голову подопечной до тех пор пока из кресла не высунулись тиски и не зажали голову. Харпер перестала делаться, сил не оставалось. 

— Что происходит? — спросила подопытная. 

Кая пристегивала ноги подопечной. 

— Обычная процедура, — прозвучало в ответ. — Все мы прошли через это, никто не пострадал и ты не пострадаешь. Так что, уймись! Ладно?

Кая закончила с лентой и отошла к компьютеру. Нажав пару кнопок, она вернулась к Харпер, которая лежала смирно точно мумия в гробнице, только с открытыми глазами. 

— Нам нужны кое-какие твои воспоминания. Не все. Мы их скопируем, а после ты все забудешь, — произнесла инструктор. — С твоим-то прошлым, твоя голова, наверняка, забита каким-то хламом, так что, думаю, нужно будет немало времени, чтобы отыскать то, что нам надо. 

Харпер внимательно слушала Каю. А потом почувствовала, как по телу разливается что-то теплое, от чего руки и ноги немеют и становится неподдатливыми.

— С другими намного проще. И я, честно говоря, была против, чтобы тебя брали в программу, но Селестайн сказала, что надо. У нее на тебя какие-то безумные планы. 

Глаза Харпер начали слипаться. 

— Какие планы? — чуть слышно спросила Харпер. Инструкторша наклонилась, чтобы расслышать ее слова. 

— Полагаешь, меня во все посвящают? Я просто должна исполнять свои обязанности.

Салгадо становилась темным пятном, а потом и вовсе исчезла. Через пару секунд в уши Маверик проникло что-то холодное. Резкое движение. Боль. 

Харпер увидела отца, сидящего на кухне. Напротив него держал кружку Хемстворд. Рик увидел дочь, которая подсматривал за ними из-за дверного косяка, улыбнулся и подошёл к ней. 

— Детка, что ты здесь делаешь? — спросил он, ероша ее волосы. От стал на колени и посмотрел крохе в глаза. 

Харпер не могла поверить, что это он. Было ощущение, что они не виделись много лет. Ей захотелось его обнять и ее маленькие ручки обвили его шею. 

— Папа, папочка, я скучала! — прошептала она. 

Рик засмеялся:

— Я тоже скучаю, очень-очень. Всегда. Но тебе все равно придется идти спать. Ты уже большая девочка и не сидеть же мне с тобой весь вечер. 

Харпер понимала, что она находится во сне, в теле маленькой девочки, но отец ей казался настоящим, а происходящее — реальностью. 

Она снова вцепилась в отца. Ему пришлось взять ее на руки и отнести в кровать. Он сидел рядом с ней, пока она не уснула. 

В следующий момент, она уже сидела за школьной партой. В окружении множества других детей. 

Потом какой-то невидимой силой перенеслась в школьный двор, обильно залитый солнечным светом. Впереди стояла какая-то безликая тень. 

Когда-то все это было частью ее настоящей жизни. А в школьном дворе она на переменах встречалась с Люком. Иногда они сбегали с уроков и бродили по району как скитальцы, а иногда просто проводили свободное время вместе за учебным заведением. Насколько девушка понимала, той нечеткой фигурой должен был быть Люк, но почему-то она не смогла увидеть его лицо. 

В следующий миг в нее летел чей-то огромный кулак. Удар. Она упала на пол. Из носа потекла кровь, и она вытерла ее рукавом, морщась от боли. 

Дункан стоял над ней, горько усмехаясь. На вид он был здоров, как скала, с длинными патлами, собранными на затылке в неаккуратный хвост. Одет в странный костюм, смахивающий на самурайское убранство. Но он не всегда так ходил, и непонятно почему сейчас представился ей таким. 

Харпер встала и огляделась вокруг. Они находились в старом заброшенном здании с голыми уныли стенами. Это место напоминало то, где они иногда зависали. 

— Продолжим? — спросил Дункан. — Или ты сдалась? 

Харпер приняла боевую стойку, ощущая, как все мышцы тела ноют. Должно быть, Дункан здорово ей навалял. 

— Ни за что, — ответила Харпер, понимая: ещё один раунд — и ее не соберут самые опытные врачи. 

Дункан растворился в ярком свете. 

Харпер услышала голос матери, потом увидела ее саму. Они сидели у нее на кровати. Лаверн смотрела на дочь с гордостью и восхищением точно, как творцы смотрят на свои шедевры. Женщина коснулась ее щеки и сказала:

— Все будет хорошо, милая. С тобой все будет хорошо. И со мной тоже. 

Лаверн словно прощалась, но Харпер тогда не придала ее словам особого значения. А ведь то был тот самый вечер, в который она исчезла. 

Харпер легла на подушку и поджала под себя одеяло. Утром уехала Касс, и ее отбытие не давало ей покоя. Девушка знала, что там, куда она отправилась, не происходит ничего хорошего. Сестра уехала, чтобы стать жертвой экспериментов, о которых всегда говорило Сопротивление. Сестра попадет в ловушку и больше никогда не вернется. Только саму Касс, вроде бы, это никогда не волновало. Она всегда оставалась глухой к предупреждениям Хемстворда и его компании. 

Лаверн взяла лицо дочери в теплые ладони, пытаясь успокоить. А затем вышла из комнаты, из дома, и исчезла. Ее уход стал канатом, за который держалась Харпер, чтобы не сдаться. Благодаря надежде, которую питала девушка, она не сидела сложа руки, жалея себя. В конце концов, она стала самостоятельной, забыла об иллюзиях, научилась полагаться лишь на себя одну. 

Харпер проснулась в своей комнате под номером тридцать три на кровати. В окно светило утреннее рассветное солнце, и открыв глаза, она почувствовала ужасную головную боль. Тело пробила дрожь, сама она, казалось, замерзала. Сняв обувь, Харпер залезла под одеяло. Зубы стучали, как будто она пробыла голой на морозе пару часов. Она вдруг вспомнила Каю, которая утверждала, что она все забудет, но Харпер помнила, что во сне Дункан ударил ее в нос. Она помнила запах рубашки отца. Помнила, как мать с ней прощалась.