Дороги власти

Глава 8: Четыре короны

Воздух Гласса был пропитан гарью и металлической горечью, словно сама планета стонала под тяжестью битвы. Из искорёженных Броне-Х, теперь напоминающих гигантских зверей с перебитыми хребтами, выползали уцелевшие легионеры. Их доспехи, некогда сияющие, теперь покрылись сажей и трещинами, как древние артефакты, выкопанные из руин. Со второй линии обороны спешили подкрепления — те, кого не достиг смертельный огонь Лазоритов. Но даже их прибытие не могло скрыть правды: поле боя превратилось в братскую могилу, где снег и плоть сплелись в один кровавый ковёр.

Вражеский десант обрушился на планету, как стая хищных птиц, вырвавшихся из преисподней. Драконоподобные воины Афнийской империи, закованные в обтекаемые чёрные доспехи с узорами, напоминающими змеиную чешую, падали с неба, разрывая строй легионеров. Их молнимёты гудели, заряжаясь энергией, и с каждым выстрелом воздух наполнялся треском, будто рвались небеса.

Отряд Саноры стоял в кольце, спина к спине, щиты сомкнуты в единую стену.
— Держите линию! Не дайте им прорвать оборону! — крикнула капитан. Её голос хрипел от крика, разрезая воздух, как клинок.

Щиты, активированные в режиме повышенной мощности, слились в сплошную стену из голубоватого сияния.

— Они слишком быстрые! — Томми выстрелил в прыгающего драка, пробив его шлем между глазами. Существо рухнуло, обнажив синеватую чешую.

— Не отвлекайся! — Санора снесла голову следующему афнийцу, но из-за спины уже раздался вопль. Один из легионеров, чуть поодаль, рухнул, поражённый молнией «молнимёта». Тело дёргалось в конвульсиях, пока не обуглилось дотла.

— Чёрт возьми! — Тонх отпрыгнул от очередного разряда, его щит отразил атаку. — Эти молнимёты... Они прожигают броню как бумагу!

— Держите строй! — Санора перезаряжала «Филипс», её пальцы скользили по панели управления на наруче. — Щиты на приоритет энергии, раз уж броня не спасёт.

— Граната! — Тонх швырнул электромагнитную гранату в толпу афнийцев. Взрыв разбросал их, но те, кто выжил, лишь зарычали громче — их глаза загорелись ядовито-фиолетовым светом.

— Они... они не чувствуют боли! — прошипел Томми, отстреливаясь.

— Потому что это не люди! — Санора заметила, как один из драков перезаряжает молнимёт. Странное оружие напоминало сплетение живых проводов — его сердцевина пульсировала, как сердце, выбрасывая сгустки энергии. — Бейте в источник питания! Чёрный рюкзак на спине ублюдков!

Томми прицелился, но афниец рванулся в прыжке — молния ударила в щит, отбросив легионера на землю.

— Не даёт прицелиться! — Томми выкатился из-под обстрела, его броня дымилась.

— Работаем в паре! — Санора и Тонх синхронно выстрелили в одного драка. Его портфель разорвало на части, выбросив гигаватты энергии, испаряющей рядом стоящих афнийцев.

Но ряды врагов не редели. С неба падали новые волны десанта, а молнимёты выжигали легионеров, будто жнецы, собирающие кровавую жатву. Внезапно с неба спикировал драк-офицер — его рогатый шлем сверкал кровавыми рубинами. Он швырнул кассету с шипящим звуком.

— Укройся! — Томми рванулся в сторону, прикрываясь щитом, но взрывная волна подбросила их, как щепки. Санора упала лицом в землю, осколки впились в спину, кровь сочилась сквозь трещины брони.

— Тонх! — Томми замер, увидев товарища. Позвоночник легионера торчал наружу — обнажённый и белый, как кость древнего зверя.

— Беги... — прохрипел Тонх, его глаза закатились.

Сверху застрочили выстрелы. Томми, отброшенный взрывом, лёжа на спине прикрывался щитом, в который без перерыва стрелял тот же афниец, что бросил кассету.

— Прощай, червяк, — прорычал афниец на ломаном языке Голдлэнда, подходя к лежащему.

И вдруг — тело драка затряслось в конвульсиях. Чёрная жидкость хлынула из его шлема. Стоящие рядом афнийцы в этом квадрате падали один за другим, захлёбываясь собственной кровью.

— Надо же, и правда работает! — раздался знакомый голос.

С неба, словно падший ангел в кислотно-жёлтом комбинезоне, приземлился Лойс. Его зелёные ботфорты блестели в дыму, а «мотоциклетный» шлем с ретро-шипами раскрылся, обнажив насмешливую улыбку.

— Выглядишь потрясающе, капитан, — он кивнул на окровавленную Санору. Та лежала лицом в снегу Гласса, её броня, некогда безупречная, теперь напоминала разбитую керамику — трещины расходились от левой лопатки к пояснице, обнажая кровавую плоть. Осколки кассеты впились в спину, как стальные шипы. Каждый вдох вызывал жгучую боль. Она пыталась пошевелить пальцами, но тело не слушалось — то ли от повреждения позвоночника, то ли от шока, сковывающего мышцы ледяным параличом. Губы дрожали, пытаясь сформировать команду, но вместо слов вырывался лишь хрип.

— Лойс?! — Томми едва поднялся, мерцающий от садящейся батареи щит дрожал в его руке.

— Привет. А у вас тут весело, — принц сделал паузу. — Вертус сказал, если начнётся вакханалия — вмешаться.
— Ты... убил их?
— Просто превратил кровь в нефть, — усмехнулся Лойс. — Я же показывал — жидкости мой конёк.

Он посмотрел на Санору, корчившуюся в крови.
— Купольный щит, быстро!

Томми отстегнул устройство — полусферу с креплением — бросил его в центр и активировал.
Вспышка — и над отрядом замкнулся огромный лазорный купол.

— Теперь слушай: я оставил айкар в секторе Гамма-7. Бери капитана, образец молнимёта — и возвращайся в Голдлэнд. Это приказ.

— А ты? — Томми схватил оружие драка, его пальцы скользнули по липкой чешуе на прикладе.

— Я задержу гостей, — принц подмигнул, поправляя перчатку. — Не волнуйся, у меня есть... переговорный стимул.

Снаружи уже собиралась толпа афнийцев. Лойс вздохнул, наблюдая, как их лидер — существо с рогатым шлемом — приближается, размахивая энергетическим клинком.

— Лети! — крикнул он, когда щит начал мерцать. — И передай Вертусу: его «подарок» сработал идеально.

Взяв Санору на руки, Томми вылетел из купола благодаря берсекам. На его пути — ещё десяток афнийцев. Он не стал прятаться — просто пронёсся сквозь них, стреляя короткими очередями. Кто-то успевал увернуться, кто-то — нет. Он достиг координат, нашёл айкар, запустил двигатель — и исчез за горизонтом.

А Лойс остался.
Пот струился по вискам, его руки дрожали. Сила значка «Жидкости» медленно покидала его. Он обернулся, посмотрел сквозь купол на врагов, штурмующих защиту.
И, подойдя к краю барьера, громко произнёс:

— Сообщите вашему командованию: я — принц Голдлэнда, Моретти Лойс Назарини. Я сдаюсь. В обмен требую гарантии жизни и неприкосновенности.

***

Король сидел в личном кабинете «Совета корон» — массивном, отделанном золотистым деревом помещении с панорамными окнами, сквозь которые был виден мерцающий горизонт Голдлэнда. За его спиной мягко потрескивали кристаллические лампы, а в центре стола из чёрного обсидиана, проецировалась голограмма сражения: пылающая поверхность планеты Гласс, разбросанные обломки техники и умирающие легионеры.

Он проводил пальцем по сенсорному столу, перелистывая электронные документы и отчёты. Его лицо было сосредоточенным, но уставшим. Рядом, в тонком одеянии из светящегося шёлка, с прямой осанкой и почти неземной грацией, сидела Айлинь — его жена и королева. Её хрупкая, почти воздушная фигура с изящно вытянутыми линиями напоминала стебель редкого цветка — такой же утончённый и неподвластный грубой силе. Чёрные волосы, как шёлковое полотно ночи, ниспадали волной до талии, оттеняя фарфоровую кожу с тёплым персиковым румянцем. Миндалевидные глаза, глубокие и тёмные, как горные озёра, хранили тишину, за которой угадывалась острота ума.

Напротив сидела королева Бетти — воплощение ледяного величия. Её белоснежная кожа мерцала, как первый иней на стекле. Волосы, собранные в высокий пучок, сияли холодным серебром, словно сплетённые из лунных лучей. Глаза цвета зимнего неба — пронзительные, бездонные — изучали короля. Её наряд — гибрид бального платья и парадного мундира — облегал пышные формы с вызывающей строгостью.

Воздух Гласса был пропитан гарью и металлической горечью, словно сама планета стонала под тяжестью битвы. Из искорёженных Броне-Х, теперь напоминающих гигантских зверей с перебитыми хребтами, выползали уцелевшие легионеры. Их доспехи, некогда сияющие, теперь покрылись сажей и трещинами, как древние артефакты, выкопанные из руин. Со второй линии обороны спешили подкрепления — те, кого не достиг смертельный огонь Лазоритов. Но даже их прибытие не могло скрыть правды: поле боя превратилось в братскую могилу, где снег и плоть сплелись в один кровавый ковёр.

Вражеский десант обрушился на планету, как стая хищных птиц, вырвавшихся из преисподней. Драконоподобные воины Афнийской империи, закованные в обтекаемые чёрные доспехи с узорами, напоминающими змеиную чешую, падали с неба, разрывая строй легионеров. Их молнимёты гудели, заряжаясь энергией, и с каждым выстрелом воздух наполнялся треском, будто рвались небеса.

Отряд Саноры стоял в кольце, спина к спине, щиты сомкнуты в единую стену.
— Держите линию! Не дайте им прорвать оборону! — крикнула капитан. Её голос хрипел от крика, разрезая воздух, как клинок.

Щиты, активированные в режиме повышенной мощности, слились в сплошную стену из голубоватого сияния.

— Они слишком быстрые! — Томми выстрелил в прыгающего драка, пробив его шлем между глазами. Существо рухнуло, обнажив синеватую чешую.

— Не отвлекайся! — Санора снесла голову следующему афнийцу, но из-за спины уже раздался вопль. Один из легионеров, чуть поодаль, рухнул, поражённый молнией «молнимёта». Тело дёргалось в конвульсиях, пока не обуглилось дотла.

— Чёрт возьми! — Тонх отпрыгнул от очередного разряда, его щит отразил атаку. — Эти молнимёты... Они прожигают броню как бумагу!

— Держите строй! — Санора перезаряжала «Филипс», её пальцы скользили по панели управления на наруче. — Щиты на приоритет энергии, раз уж броня не спасёт.

— Граната! — Тонх швырнул электромагнитную гранату в толпу афнийцев. Взрыв разбросал их, но те, кто выжил, лишь зарычали громче — их глаза загорелись ядовито-фиолетовым светом.

— Они... они не чувствуют боли! — прошипел Томми, отстреливаясь.

— Потому что это не люди! — Санора заметила, как один из драков перезаряжает молнимёт. Странное оружие напоминало сплетение живых проводов — его сердцевина пульсировала, как сердце, выбрасывая сгустки энергии. — Бейте в источник питания! Чёрный рюкзак на спине ублюдков!

Томми прицелился, но афниец рванулся в прыжке — молния ударила в щит, отбросив легионера на землю.

— Не даёт прицелиться! — Томми выкатился из-под обстрела, его броня дымилась.

— Работаем в паре! — Санора и Тонх синхронно выстрелили в одного драка. Его портфель разорвало на части, выбросив гигаватты энергии, испаряющей рядом стоящих афнийцев.

Но ряды врагов не редели. С неба падали новые волны десанта, а молнимёты выжигали легионеров, будто жнецы, собирающие кровавую жатву. Внезапно с неба спикировал драк-офицер — его рогатый шлем сверкал кровавыми рубинами. Он швырнул кассету с шипящим звуком.

— Укройся! — Томми рванулся в сторону, прикрываясь щитом, но взрывная волна подбросила их, как щепки. Санора упала лицом в землю, осколки впились в спину, кровь сочилась сквозь трещины брони.

— Тонх! — Томми замер, увидев товарища. Позвоночник легионера торчал наружу — обнажённый и белый, как кость древнего зверя.

— Беги... — прохрипел Тонх, его глаза закатились.

Сверху застрочили выстрелы. Томми, отброшенный взрывом, лёжа на спине прикрывался щитом, в который без перерыва стрелял тот же афниец, что бросил кассету.

— Прощай, червяк, — прорычал афниец на ломаном языке Голдлэнда, подходя к лежащему.

И вдруг — тело драка затряслось в конвульсиях. Чёрная жидкость хлынула из его шлема. Стоящие рядом афнийцы в этом квадрате падали один за другим, захлёбываясь собственной кровью.

— Надо же, и правда работает! — раздался знакомый голос.

С неба, словно падший ангел в кислотно-жёлтом комбинезоне, приземлился Лойс. Его зелёные ботфорты блестели в дыму, а «мотоциклетный» шлем с ретро-шипами раскрылся, обнажив насмешливую улыбку.

— Выглядишь потрясающе, капитан, — он кивнул на окровавленную Санору. Та лежала лицом в снегу Гласса, её броня, некогда безупречная, теперь напоминала разбитую керамику — трещины расходились от левой лопатки к пояснице, обнажая кровавую плоть. Осколки кассеты впились в спину, как стальные шипы. Каждый вдох вызывал жгучую боль. Она пыталась пошевелить пальцами, но тело не слушалось — то ли от повреждения позвоночника, то ли от шока, сковывающего мышцы ледяным параличом. Губы дрожали, пытаясь сформировать команду, но вместо слов вырывался лишь хрип.

— Лойс?! — Томми едва поднялся, мерцающий от садящейся батареи щит дрожал в его руке.

— Привет. А у вас тут весело, — принц сделал паузу. — Вертус сказал, если начнётся вакханалия — вмешаться.
— Ты... убил их?
— Просто превратил кровь в нефть, — усмехнулся Лойс. — Я же показывал — жидкости мой конёк.

Он посмотрел на Санору, корчившуюся в крови.
— Купольный щит, быстро!

Томми отстегнул устройство — полусферу с креплением — бросил его в центр и активировал.
Вспышка — и над отрядом замкнулся огромный лазорный купол.

— Теперь слушай: я оставил айкар в секторе Гамма-7. Бери капитана, образец молнимёта — и возвращайся в Голдлэнд. Это приказ.

— А ты? — Томми схватил оружие драка, его пальцы скользнули по липкой чешуе на прикладе.

— Я задержу гостей, — принц подмигнул, поправляя перчатку. — Не волнуйся, у меня есть... переговорный стимул.

Снаружи уже собиралась толпа афнийцев. Лойс вздохнул, наблюдая, как их лидер — существо с рогатым шлемом — приближается, размахивая энергетическим клинком.

— Лети! — крикнул он, когда щит начал мерцать. — И передай Вертусу: его «подарок» сработал идеально.

Взяв Санору на руки, Томми вылетел из купола благодаря берсекам. На его пути — ещё десяток афнийцев. Он не стал прятаться — просто пронёсся сквозь них, стреляя короткими очередями. Кто-то успевал увернуться, кто-то — нет. Он достиг координат, нашёл айкар, запустил двигатель — и исчез за горизонтом.

А Лойс остался.
Пот струился по вискам, его руки дрожали. Сила значка «Жидкости» медленно покидала его. Он обернулся, посмотрел сквозь купол на врагов, штурмующих защиту.
И, подойдя к краю барьера, громко произнёс:

— Сообщите вашему командованию: я — принц Голдлэнда, Моретти Лойс Назарини. Я сдаюсь. В обмен требую гарантии жизни и неприкосновенности.

***

Король сидел в личном кабинете «Совета корон» — массивном, отделанном золотистым деревом помещении с панорамными окнами, сквозь которые был виден мерцающий горизонт Голдлэнда. За его спиной мягко потрескивали кристаллические лампы, а в центре стола из чёрного обсидиана, проецировалась голограмма сражения: пылающая поверхность планеты Гласс, разбросанные обломки техники и умирающие легионеры.

Он проводил пальцем по сенсорному столу, перелистывая электронные документы и отчёты. Его лицо было сосредоточенным, но уставшим. Рядом, в тонком одеянии из светящегося шёлка, с прямой осанкой и почти неземной грацией, сидела Айлинь — его жена и королева. Её хрупкая, почти воздушная фигура с изящно вытянутыми линиями напоминала стебель редкого цветка — такой же утончённый и неподвластный грубой силе. Чёрные волосы, как шёлковое полотно ночи, ниспадали волной до талии, оттеняя фарфоровую кожу с тёплым персиковым румянцем. Миндалевидные глаза, глубокие и тёмные, как горные озёра, хранили тишину, за которой угадывалась острота ума.

Напротив сидела королева Бетти — воплощение ледяного величия. Её белоснежная кожа мерцала, как первый иней на стекле. Волосы, собранные в высокий пучок, сияли холодным серебром, словно сплетённые из лунных лучей. Глаза цвета зимнего неба — пронзительные, бездонные — изучали короля. Её наряд — гибрид бального платья и парадного мундира — облегал пышные формы с вызывающей строгостью.

 (иллюстрация сгенерирована нейросетью, это примерная визуализация)*

— Похоже, Вертус был прав, — первой заговорила Бетти. — Мы не готовы к такому врагу.

Даже сидя, она излучала энергию неприступности: плечи расправлены, подбородок приподнят, пальцы с маникюром цвета стали барабанили по столу в такт её мыслям. Это была красота, способная ранить — отточенная, опасная, словно клинок в бархатных ножнах.

— Возможно... — Назарини откинулся в кресле. — Но я всё ещё верю, что можно найти иной путь. Я хочу мира — для всех.

— Мира? — Бетти прищурилась. — Мы живём в мире уже триста лет. И посмотри, к чему это привело. Пока мы философствовали и строили небоскрёбы, кто-то другой строил армию.

— Я верю, что мир можно сохранить...

— А я — что иногда за него нужно бится. Я видела, как умирают наши солдаты. Я слышала крики боли и смерти. Я не позволю, чтобы их жертвы оказались напрасны, потому что ты боишься пролить кровь. Врага надо остановить. Силой, если потребуется. Я не прошу тебя мстить. Я прошу защитить нас.

— Я создал и я заплатил за трехсотлетний мир слишком много. Женой. Детьми. Друзьями...

— И ты готов позволить другим платить за него дальше? У тебя есть Айлинь. Есть Лойс. Есть иденты, которые верят в тебя. Не предай их из-за призраков прошлого, — она подалась вперёд. — Если у тебя нет решимости, я найду тех, у кого она есть. Я сама поведу армию.

— Я учусь на своём прошлом. Любая война несёт лишь смерть — для обеих сторон: и для победителей, и для проигравших, — твёрдо сказал Назарини.

Айлинь, всё это время молча наблюдавшая за ними, положила руку на плечо мужа. В её глазах горело спокойствие и уверенность.

— Мы все потеряли кого-то, — сказала она мягко. — Но страх не должен управлять нашими поступками. Я не призываю к войне. Я хочу, чтобы наши дети росли в мире. Но если этот мир рухнет — какой смысл в наших идеалах?

Назарини посмотрел на неё. Его взгляд смягчился.

— Ты тоже за войну?

— Я за то, чтобы действовать. Если у тебя есть план — воплоти его. Если нет — дай действовать Бетти. Я не хочу терять тебя, любимый. Поэтому бездействия, наш главный враг.

Король опустил взгляд, затем резко поднял голову.

— Хорошо. Тогда мне необходимо встретиться с императором врага.

— Встречайся, — Бетти встала, поправляя ткань на бедре. — А я начну собирать свою армию. Если твой план не сработает — буду действовать я. Огнём и льдом. Не забывай: хоть ты и верховный король, я отвечаю за армии.

Она подошла к выходу, остановилась у двери и обернулась:

— Ты знаешь, что я всегда была тебе верна. Но если ты не защитишь Голдлэнд, это сделаю я.

С этими словами она жестом позвала Песочника, стоявшего за дверью, и вышла.

— Ты тоже считаешь, что нужна война? — спросил король у вошедшего телохранителя.

— Война? — Даниэль Агатти пожал плечами. — Нет. К чему она, если мы проиграем? Нам нужно оружие, способное разгромить врага в одном бою.

— Мы можем. Иденты видели и посильнее противников. И ты, и я. Сколько мы прошли?

— Немало. Но мы знали своих врагов. А эти — нам неведомы. Это другая галактика. Мы даже не понимаем, с чем столкнулись. Я считаю, у них есть ещё пара козырей.

— Ни один козырь не справится со всеми идентами, магами и техникой, которая у нас есть. Если мой план не сработает — я разгромлю афнийцев всеми силами. Как вы и хотите.

— Этим ты убьёшь всех нас, — Песочник нахмурился. — Они ждут нашей атаки. Чтобы победить, нужно понимать, на что они способны.

— Ты не видишь? — Назарини указал на голограмму, где шла трансляция с Гласса. — Ладно... присядь рядом. Я сейчас сделаю звонок Бенедикту. Назначим встречу.

Песочник сел рядом. В это время Айлинь встала.

— Я ещё нужна, муж мой? — мягко спросила она.

— Всегда нужна, моя любимая. Но да — можешь идти по делам.

Она улыбнулась и вышла в раскрывшуюся дверь, оставляя за собой лёгкий аромат лунного цветка.

Король сделал звонок. Через минуту голограмма вздрогнула, материализовав фигуру, от которой содрогнулся бы даже каменный пол. Бенедикт, император Афнии, возвышался на шесть метров, его гигантский силуэт едва умещался в проекции. Чёрная чешуя, покрывавшая тело, поглощала свет, словно сама тьма обрела форму. Рога, изогнутые как клинки древних титанов, венчали его голову, а глаза — аметистовые сферы с вертикальными зрачками — сверкали холодным любопытством. Его мундир, сшитый из пластин обсидиановой стали, лязгал при движении, обнажая мускулы, которые могли бы сокрушить башню. Даже поедая мороженое золотой ложкой, он напоминал дракона, притворившегося человеком — шутка эволюции, наделённая властью уничтожать миры.

— Здравствуй, друг... или враг, — с ухмылкой проговорил он громогласным голосом. — Не вовремя ты, конечно. Я тут ем, пока мои драки обживаются на новой планетке.

— Мог не отвечать, раз занят.

— Не-не-не, ты что? Такой великий человек звонит — как я мог не ответить? — он театрально вскинул надбровные дуги. — Так о чём желал пообщаться?

— Я хочу личной встречи, — спокойно сказал Назарини, поправляя белую бороду.

— Зачем? Разве мы уже не говорим? В каком веке мы живём, мой друг? Если хочешь близости — встретимся в виаре, увидишь моё тело в полный рост, — он подмигнул и положил в рот очередную ложку мороженого.

— Я тебя понял...

— Давай на «ты», друг мой, — перебил Бенедикт.

— Тогда я тебя приглашаю на поединок. Решим всё им. Как в старые добрые и недопустим войны и бессмысленных смертей.

— Не было меня ещё в "старые добрые". Поэтому не могу порадовать тебя своей головой. Могу только — головой твоего сына Лойса. — Он направил камеру в сторону. — Помаши рукой, мальчишка.

На экране появился Лойс — избитый, но живой, с тяжёлым взглядом. Назарини вскочил со стула, кулаки сжались.

— Ты заплатишь за это... Я сотру твою армию, псих! — прорычал он и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Бенедикт повернулся к экрану, на который продолжал смотреть Даниэль:

— Как-то твой король не разделяет моего юмора.

— Он привык серьёзно вести дела, — ответил тот, не сводя с него взгляда.

— Он стар. Как и ты. Хоть вы оба выглядите достойно... Сейчас уже другое время, пойми. Всё по-другому.

— А ты любишь болтать?

— Да. Скучно же просто сидеть и молчать. Когда проиграете следующую битву — передай королю моё предложение сдаться. Я не хочу разрушать такой прекрасный город, как Голдлэнд. А его осада приведёт именно к этому — и к гибели множества невинных.

Он сделал паузу, глядя прямо в камеру:

— На этом всё. Прощай, телохранитель. Храни своего короля.

— До встречи, — сказал Песочник и отключил связь.

— Похоже, Вертус был прав, — первой заговорила Бетти. — Мы не готовы к такому врагу.

Даже сидя, она излучала энергию неприступности: плечи расправлены, подбородок приподнят, пальцы с маникюром цвета стали барабанили по столу в такт её мыслям. Это была красота, способная ранить — отточенная, опасная, словно клинок в бархатных ножнах.

— Возможно... — Назарини откинулся в кресле. — Но я всё ещё верю, что можно найти иной путь. Я хочу мира — для всех.

— Мира? — Бетти прищурилась. — Мы живём в мире уже триста лет. И посмотри, к чему это привело. Пока мы философствовали и строили небоскрёбы, кто-то другой строил армию.

— Я верю, что мир можно сохранить...

— А я — что иногда за него нужно бится. Я видела, как умирают наши солдаты. Я слышала крики боли и смерти. Я не позволю, чтобы их жертвы оказались напрасны, потому что ты боишься пролить кровь. Врага надо остановить. Силой, если потребуется. Я не прошу тебя мстить. Я прошу защитить нас.

— Я создал и я заплатил за трехсотлетний мир слишком много. Женой. Детьми. Друзьями...

— И ты готов позволить другим платить за него дальше? У тебя есть Айлинь. Есть Лойс. Есть иденты, которые верят в тебя. Не предай их из-за призраков прошлого, — она подалась вперёд. — Если у тебя нет решимости, я найду тех, у кого она есть. Я сама поведу армию.

— Я учусь на своём прошлом. Любая война несёт лишь смерть — для обеих сторон: и для победителей, и для проигравших, — твёрдо сказал Назарини.

Айлинь, всё это время молча наблюдавшая за ними, положила руку на плечо мужа. В её глазах горело спокойствие и уверенность.

— Мы все потеряли кого-то, — сказала она мягко. — Но страх не должен управлять нашими поступками. Я не призываю к войне. Я хочу, чтобы наши дети росли в мире. Но если этот мир рухнет — какой смысл в наших идеалах?

Назарини посмотрел на неё. Его взгляд смягчился.

— Ты тоже за войну?

— Я за то, чтобы действовать. Если у тебя есть план — воплоти его. Если нет — дай действовать Бетти. Я не хочу терять тебя, любимый. Поэтому бездействия, наш главный враг.

Король опустил взгляд, затем резко поднял голову.

— Хорошо. Тогда мне необходимо встретиться с императором врага.

— Встречайся, — Бетти встала, поправляя ткань на бедре. — А я начну собирать свою армию. Если твой план не сработает — буду действовать я. Огнём и льдом. Не забывай: хоть ты и верховный король, я отвечаю за армии.

Она подошла к выходу, остановилась у двери и обернулась:

— Ты знаешь, что я всегда была тебе верна. Но если ты не защитишь Голдлэнд, это сделаю я.

С этими словами она жестом позвала Песочника, стоявшего за дверью, и вышла.

— Ты тоже считаешь, что нужна война? — спросил король у вошедшего телохранителя.

— Война? — Даниэль Агатти пожал плечами. — Нет. К чему она, если мы проиграем? Нам нужно оружие, способное разгромить врага в одном бою.

— Мы можем. Иденты видели и посильнее противников. И ты, и я. Сколько мы прошли?

— Немало. Но мы знали своих врагов. А эти — нам неведомы. Это другая галактика. Мы даже не понимаем, с чем столкнулись. Я считаю, у них есть ещё пара козырей.

— Ни один козырь не справится со всеми идентами, магами и техникой, которая у нас есть. Если мой план не сработает — я разгромлю афнийцев всеми силами. Как вы и хотите.

— Этим ты убьёшь всех нас, — Песочник нахмурился. — Они ждут нашей атаки. Чтобы победить, нужно понимать, на что они способны.

— Ты не видишь? — Назарини указал на голограмму, где шла трансляция с Гласса. — Ладно... присядь рядом. Я сейчас сделаю звонок Бенедикту. Назначим встречу.

Песочник сел рядом. В это время Айлинь встала.

— Я ещё нужна, муж мой? — мягко спросила она.

— Всегда нужна, моя любимая. Но да — можешь идти по делам.

Она улыбнулась и вышла в раскрывшуюся дверь, оставляя за собой лёгкий аромат лунного цветка.

Король сделал звонок. Через минуту голограмма вздрогнула, материализовав фигуру, от которой содрогнулся бы даже каменный пол. Бенедикт, император Афнии, возвышался на шесть метров, его гигантский силуэт едва умещался в проекции. Чёрная чешуя, покрывавшая тело, поглощала свет, словно сама тьма обрела форму. Рога, изогнутые как клинки древних титанов, венчали его голову, а глаза — аметистовые сферы с вертикальными зрачками — сверкали холодным любопытством. Его мундир, сшитый из пластин обсидиановой стали, лязгал при движении, обнажая мускулы, которые могли бы сокрушить башню. Даже поедая мороженое золотой ложкой, он напоминал дракона, притворившегося человеком — шутка эволюции, наделённая властью уничтожать миры.

— Здравствуй, друг... или враг, — с ухмылкой проговорил он громогласным голосом. — Не вовремя ты, конечно. Я тут ем, пока мои драки обживаются на новой планетке.

— Мог не отвечать, раз занят.

— Не-не-не, ты что? Такой великий человек звонит — как я мог не ответить? — он театрально вскинул надбровные дуги. — Так о чём желал пообщаться?

— Я хочу личной встречи, — спокойно сказал Назарини, поправляя белую бороду.

— Зачем? Разве мы уже не говорим? В каком веке мы живём, мой друг? Если хочешь близости — встретимся в виаре, увидишь моё тело в полный рост, — он подмигнул и положил в рот очередную ложку мороженого.

— Я тебя понял...

— Давай на «ты», друг мой, — перебил Бенедикт.

— Тогда я тебя приглашаю на поединок. Решим всё им. Как в старые добрые и недопустим войны и бессмысленных смертей.

— Не было меня ещё в "старые добрые". Поэтому не могу порадовать тебя своей головой. Могу только — головой твоего сына Лойса. — Он направил камеру в сторону. — Помаши рукой, мальчишка.

На экране появился Лойс — избитый, но живой, с тяжёлым взглядом. Назарини вскочил со стула, кулаки сжались.

— Ты заплатишь за это... Я сотру твою армию, псих! — прорычал он и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Бенедикт повернулся к экрану, на который продолжал смотреть Даниэль:

— Как-то твой король не разделяет моего юмора.

— Он привык серьёзно вести дела, — ответил тот, не сводя с него взгляда.

— Он стар. Как и ты. Хоть вы оба выглядите достойно... Сейчас уже другое время, пойми. Всё по-другому.

— А ты любишь болтать?

— Да. Скучно же просто сидеть и молчать. Когда проиграете следующую битву — передай королю моё предложение сдаться. Я не хочу разрушать такой прекрасный город, как Голдлэнд. А его осада приведёт именно к этому — и к гибели множества невинных.

Он сделал паузу, глядя прямо в камеру:

— На этом всё. Прощай, телохранитель. Храни своего короля.

— До встречи, — сказал Песочник и отключил связь.