Власть безумия

Жестокость — самое тяжёлое чувство, что было в человеке, самое сильное, самое коварное самое... Беспредельное. Его нельзя остановить. Однажды поддавшись ему, уже никогда от него не избавишься.

Времени отдыхать совершенно не было.

Как только меня обследовали врачи, задавая разные вопросы и проверяя моё состояние, меня тут же встретил мистер Бертон, когда я собирался выходить из лазарета. Он возвысился передо мной так внезапно, что я весь вздрогнул и перепугался. Костюм директора подчёркивал его привычную строгость и хладнокровие в лице, однако я заметил в его глазах весёлых чертей, точно он узнал что-то хорошее или придумал новый коварный план. Может, из-за меня?

— Ты меня очень утешил своим результатом, — тут же, не церемонясь и ничего лишнего не говоря, прямо в лоб сказал мужчина, внимательно следя за мной, будто бы я мог в любую секунду убежать от него. — Всё оказалось намного лучше, чем я ожидал. Могу даже сказать, что ты молодец.

Вау, а я догадливый! Додумался до того, что именно я его порадовал. А ещё меня похвалили! И не просто какой-то там левый человек, а сам «организатор по спасению мира». Это ещё круче! На самом деле, я даже ощутил гордость за самого себя, потому что ещё никогда меня не хвалил чужой, в принципе, человек, а особенно такой высокопоставленный, как мистер Бертон. Он явно не раздавал похвалы каждому встречному, поэтому я мог порадоваться тому, что всё прошло удачно. Но что-то неспокойное всё равно осело на душе.

— Могу предложить, что вы к чему-то клоните, — стараясь сохранять безмятежное лицо, проговорил я и засунул руки в карманы широких штанов.

— А ты вдвойне молодец, — слабо ухмыльнулся мужчина, показывая ровные белые зубы и хитрость в глазах. — Да, ты правильно понял. Я хочу от тебя доверия. Чтобы ты ничего не таил от меня, ничего не скрывал и, если что происходило, рассказывал всё мне.

Я наклонил голову на бок, размышляя. Это была хорошая уловка, но слишком заметная. Директор хотел от меня верности, понимая, что бунт мог вспыхнуть в любой момент, а это могло закончится самыми разными способами: от свободы и спасения дестеров из лаборатории до смерти всех нас. Однако... Я сам себя загнал в угол. Ванесса уже не в первый раз мне говорила о том, что Квентин на самом деле не хотел спасти человечества, а делал это всего лишь для получения денег. Из этого следовал вывод, что я зря поверил ему, зря был таким наивным. Но почему-то мне хотелось верить, что это не так, что мистер Бертон и вправду хотел как-то помочь нашему обществу. Наверное, меня всё же не покидало огорчение от того, что не смог стать спасителем мира, поэтому и надеялся, что директор СРОКа не был столь плохим и бесчеловечным, чтобы так мучить подростков за деньги. Но в то же время я делал вид, что полностью верил Ванессе, что было почти так, что и вправду всего лишь подыгрывал, а не вёл свою игру... Но в этот раз тоже можно было сделать вид, что подчинялся мистеру Бертону, тогда как тоже готовился к побегу. Если, конечно, меня возьмут с собой, за что я очень волновался...

— Но... Мне пока и так нечего рассказывать, ведь я половины пока что не знаю, — простодушно пожал я плечами.

В этот момент мы повернули за угол и вышли в длинный прямой коридор, в конце которого виднелись двери столовой. Я понял, что времени оставалось мало на выяснение всех подробностей, хоть мне и не хотелось оставаться наедине с Квентином. Тот, словно прочитав мои мысли, замедлил шаг, чтобы не спеша продолжить разговор.

— Твой отец, кстати, согласился на дружеское доверие, — будто не услышав моих слов или же просто не желая на них останавливаться и разводить спор, проговорил мужчина, надменным взглядом провожая мимо нас проходящих врачей, точно они мешали ему. — Он, в принципе, готов за лишние деньги рассказать любой секрет, особенно про тебя, — он посмотрел на меня такими жестокими глазами, что у меня мурашки побежали по коже. — Ты ведь сын ему, как-никак. Однако с ним хорошо разговаривать и так, он довольно умный и общительный человек. Лично мне он нравится.

Мне хотелось врезать мистеру Бертону. Даже сильнее, чем своему отцу. Ко второму я хотя бы привык и боялся его больше всего на свете (и не удивляйтесь этому, ведь мой отец жестокий и безумный человек), но Бертон... Этот напыщенный кровожадный индюк стал меня просто злить своей коварностью, хитростью и особенно прямолинейностью. Раз ему что-то важное надо было от меня да и вообще от кого-либо, он будет давить на больное, пока не добьётся своего. И из-за этого мне хотелось вмазать в его довольное, нет, дьявольское лицо, в его серый глаз, чтобы тот больше не был до боли мне знакомым, чтобы его больше никогда не видеть.

Но я не был жестоким человеком, по крайней мере, надеялся на это, и не мог позволить себе такой роскоши, как ударить директора лаборатории. Да уж, минус ещё одна мечта.

— Пожалуй, соглашусь с этим... — проговорил я, пытаясь унять в себе бурные эмоции и злобу.

Костяшки громко хрустнули, когда я с силой сжал кулаки, надеясь, что не продырявил свои перчатки своими нестриженными ногтями.

— Вот и хорошо, — строго смотря вперёд, расплылся в довольной улыбке мистер Бертон, точно и ждал такого ответа. — Конечно, это хорошо, ведь сотрудничество и доверие — самые главные помощники в успехе. Особенно если этот успех касался спасения всего человечества.

— Да уж, повезло СРОКу, — попытался как можно дружелюбнее сказать я, но не смог не сдержаться, чтобы не закатить глаза: всё равно мой собеседник этого не увидел, наверное.

— А с тобой намного легче было договориться, чем с Ванессой и Тони, — холодно заметил мужчина, весь его энтузиазм будто бы пропал после моей неудачной (опять) шутки. — Правда, с тех пор много времени прошло, а вместе с ним и много что изменилось. Их жизнь, к примеру, общество, окружение, характер...

Он замолчал, словно что-то вспомнил, видимо, те давние времена, когда он только-только начинал свой злодейский путь. Я подумал над тем, что он сказал. Может, именно из-за СРОКа в жизни как Ванессы, так и Тони у них изменился характер? Сама их личность, суть? Может, до этого они были совершенно другими людьми? Весёлыми, дружными, счастливыми, а не такими закрытыми в себе, холодными и суровыми, как сейчас? Может, тогда всё у них было по-другому?

Меня мучило любопытство, мне хотелось побольше выяснить о прошлой жизни моих друзей, однако я теперь знал, что силу они получили точно также, как и я — через химикат, только в других условиях. И что они пережили точно такое же первое испытание, которое было у меня ещё сегодня утром. Но помимо интереса я ещё страдал отчаянием. Именно, страдал. Я до сих пор не мог поверить в то, что происходило вокруг, понять, почему всё так сложилось, зачем со мной так жестоко поступили. Мне хотелось вернуть свою жизнь обратно, вернуть друзей, маму, Уилла. И никогда не видеть ни мистера Бертона, ни отца.

Но зато во всём этом был один единственный плюс — я встретил Ванессу и познал, что такое любовь.

Эта мысль заставила меня спуститься с неба и понять то, что мы уже дошли до столовой.

— А вы никогда не думали, что всё изменилось именно из-за вас? Из-за СРОКа? — поражённый этими идеями, спросил я, резко остановившись: ещё пару метров оставалось до дверей в столовую. — Что эта организация делала всё только хуже, а не лучше?

— Возможно, в какой-то степени ты прав, — с каменным лицом проговорил Квентин, останавливаясь ровно на против меня и смотря на меня холодным взглядом прямо в глаза. — Но имей ввиду, это я всем здесь заправляю, я всем этим руковожу, и я слежу за всеми. В том числе и за тобой. Так что прошу тебя воздержаться от подобных мыслей, иначе...

Он покачал головой и, не дожидаясь моей реакции, открыл дверь в столовую, после чего грубо толкнул внутрь. Мне ничего не оставалось сделать, как тяжело вздохнуть. А что ещё можно было ожидать от такого напряжённого разговора? Но зато теперь мои знания во всём происходящем повысились ещё больше. И это пока было единственным, что меня радовало, точно я был уже не Томом Крузом, а Шерлоком Холмсом, пытавшимся разузнать все тонкости планов злодеев.

Как и в первый раз на меня снова уставились несколько десятков глаз, будто бы ничего не было интереснее, чем смотреть на меня — толстого и неуклюжего парня, желающего только куда-нибудь спрятаться, чтобы его больше никогда в жизни не трогали и не мучили. Но этого дестерам не скажешь: они прожигали меня взглядом, точно пытались понять, что внутри было меня и чем я отличался от них, отчего мне было ещё больше неловко и даже страшно. Вдруг они мне что-нибудь да сделают?

Да уж, а ведь мои подозрения оказались не зря.

Но я этого не знал, поэтому, пытаясь себя успокоить, спокойным шагом двинулся в сторону Ванессы и Тони, которые как обычно сидели в дальнем углу столовой и тихо ели, стараясь не смотреть не меня, тогда как все остальные делали ровно наоборот.

Шёпот.

Вот, что я слышал за спиной. И у всех он выл разный: возбуждённый, недовольный, скептический, равнодушный, застенчивый, восхищённый. Не знаю, что такого нашли во мне дестеры, ведь я с ними даже не был знаком. Может, обо мне им что-нибудь рассказали Ванесса или Тони? И поэтому они так реагировали на моё «внезапное» появление? Надеюсь, что друзья ничего такого плохо не говорили обо мне и не каждому выдавали мой секрет о том, что я трус.

— Привет, — поздоровался я с друзьями и сел за стол.

Они промолчали, продолжая медленно поедать пищу, точно пытались насладиться ею, а не тут же насытиться. На столе уже была моя тарелка, на ней лежала уже давно остывшая еда: мелкий рис, что-то похожее не котлету и сок. Ещё раз убедившись в том, что здесь кормили отменно (ха-ха, смешно), я тут же принялся за еду, чувствуя, как голод был готов растерзать мой желудок на куски. Я вспомнил, что в последний раз ел только вчера вечером, а сейчас, как я попытался посчитать, было где-то ближе к середине дня.

Чувство голода пропало только тогда, когда в тарелке было уже пусто, что меня огорчило. Естественно, кого бы это не огорчило? Да каждого, тем более если он не находился в лаборатории. К примеру, такой, как наша — страшной тюрьме для больных на голову.

— А здесь не дают добавки? — тихо спросил я, заметив, что тарелки у моих соседей тоже опустели. Я почувствовал, как живот недовольно заурчал — он хотел ещё.

— Ты не в ресторане и не в лагере, — холодно заметил Тони, будто бы раскрыл великую тайну, по его лицу пробежала злая улыбка, от этого мне стало как-то неуютно. — Тем более тебе худеть надо, вон, смотри, какой ты жи-и-ирный

Он пару раз ткнул меня в випирающий живот, отчего я весь залился краской не только от смущения, но и негодования. Это было больно! И совершенно неожиданно, тем более от такого безэмоционального человека, как Тони.

— Эй! — возмутился я, нахмурив брови и весь дёргаясь. — Я ведь всего лишь хотел ещё поесть.

— Ну, значит, ты будешь на диете, тут все так поступают, — слабо улыбнулась Ванесса и, заметив, что я весь насупился и обиделся, скрестив руки на груди, прыснула от смеха, не сумев удержаться. — Если ты король тупых шуток, это не значит, что остальные тоже не умеют и не могут шутить.

— И что? Может, шутить — это моё единственное призвание, — фыркнул я, всё ещё делая из себя обиженного, однако в душе я был доволен собой, особенно тем, что смог поднять настроение таким суровым людям, как Ванесса и Тони.

— И всё же, мы экономим еду, — уже чуть тише сказала подруга, немного наклоняясь ко мне, отчего её волосы упали со спины вперёд, прикрыв полуоткрытую грудь. Я почувствовал, как краска медленно покрывало мои щёки. — Ты ведь помнишь для чего?

Я кивнул, прекрасно понимая, о чём она говорила, а именно о побеге, о котором я пока мало что знал, кроме как, что дестеры собирали еду, вещи и двое оружие. Но как именно они собирались провернуть такой трюк и когда, я был без понятия. Что вообще они задумали? И как давно?

— Вы рассказали ему?! — вдруг прошипел яростный голос темнокожего парня, который совершенно внезапно появился рядом с нашим столом.

Его квадратное лицо было перекошено от злобы, карие глаза гневно пылали, от напряжения вена была чётко видна на шее, как и на мускулистых руках. Он был высокого роста с чёрными кудрями, довольно крупного телосложения, что выглядело достаточно странно при том, что здесь плохо кормили и заставляли проходить эксперименты. И вообще, этот парень выделялся своими размерами, даже не знаю, почему я раньше его не заметил (может, просто не хотел?). Так или иначе, он меня напугал, и я весь сжался в сиденье, которое, в свою очередь, забилось в угол. Страх сковал всё тело.

— Иен, успокойся!

Ванесса тут же попыталась предпринять меры, вскакивая с места и выставляя руки вперёд, чтобы остановить парня, который был, между прочим, чуть ли не в полтора раза выше и крупнее её.

— Ты обещала мне, нет, не только мне, но и всем нам, что ничего не расскажешь! — возмутился парень, беря меня за ворот рубашки и выволакивая со стула в середину помещения.

Все снова уставились на меня, на то, как я вставал с пола, пытаясь не поддаваться страху и панике, как я отряхивался от грязи и поправлял свой воротник, стараясь выглядеть как можно безмятежнее и равнодушнее. Тогда как внутри всё сжималось от ужаса.

— Оставь его в покое, он не виноват! — снова попыталась остановить гиганта Ванесса, бросаясь к нам, но какая-то бледнолицая девушка схватила её за руку железной хваткой и резко остановила её.

— Он может всё рассказать им, — рассвирепел Иен, горой возвышаясь передо мной.

Я понял, что он говорил о СРОКе, но эта догадка всё равно меня не спасла — парень с силой ударил меня в живот, и я, застонав, повалился на пол. Сквозь шум в ушах я смог расслышать, что вокруг все снова зашептались, обсуждая, что будет дальше. Да уж, а у меня такой возможности не было: я мучился от боли, которая скручивала всё тело.

— Мы же не можем ему доверять, вдруг он на их строноне? Готовит вместе с ними новые эксперименты для нас? Работает на них? — голос Иена сочился презрением и злобой, он явно хотел просто избавиться от меня как от лишней тревоги. И он мог это с лёгкостью сделать, просто раздавить меня как блоху.

Но меня переполнило возмущение. Он или даже все дестеры считали меня опасным! Считали меня предателем! Да это было унижение по отношению ко мне, хоть я и был согласен с некоторыми идеями Бертона! Мне так и хотелось им закричать и сказать, что я верен им, что я вообще не знал ни мистера Бертона, ни СРОКа до того, как согласился на экскурсию и попался в одну из купленных Квентином лабораторию, купившись на одну из его уловок. Что я вообще только делал вид, что поддавался его игре, а на самом деле мне даже было противно с ним разговаривать.

Взревев от ярости, я бросился на Иена, который совершенно не ожидал от меня такого, подумав, что я слишком слаб и умён, чтобы не лезть в драку. Но вы же меня знаете — я не мог разумно соображать, когда меня одолевали бушующие чувства или же просто страх.

Мне наконец удалось осуществить свою мечту, а именно кому-нибудь да врезать. Удар пришёлся прямо в лицо Иена, он даже не успел перехватить мою руку. На мгновение я подумал, что этим всё и закончится, что вот сейчас мы поговорим и помиримся, но, видимо, этому желанию не судожено было сбыться.

В этот напряжённый момент в столовую зашёл Сэнг. Когда парень, которого я ударил, на шаг отошёл от меня, в изумлении на меня смотря, тогда и капитан понял, что случилось.

— Неужели такой щенок, как ты, начал драку?! — взяв меня за шкирку, в ярости прошипел Сэнг и бросил меня на пол.

Я с трудом сдержал крик от боли, когда коленки с силой ударились о твёрдую поверхность. Весь дух выбился из меня, отчаяние снова забилось во мне, развеяв все надежды.

— Тэк первый начал! — попыталась защитить меня Ванесса, изо всех сил стараясь отцепиться от державшей её девушки, но у неё ничего не получалось.

— Я не собираюсь в этом разбираться, — прошипел сквозь зубы мужчина, и по следующему звуку я понял, что он снимал ремень. У меня перехватило дыхание, когда я осознал, зачем он так поступал. — Я говорил, чтобы не было никаких драк, а вы что устроили? Драку. А за них я наказываю.

Я хотел уже вскочить на ноги, собираясь бежать со всех ног, но этого не получилось (как всегда). Удар по спине заставил меня повалиться на пол и закричать от боли, которая пронзила всё моё тело. Удивляться жестокости людей уже просто не было сил. Раны на спине снова раскрылись, и я почувствовал, как потекла кровь. И от этого мне стало ещё отчаяннее. Второй удар — и слёзы покатились из глаз. А затем третий, четвёртый, пятый...

Моё тело содрагалось под ремнём, сгибаясь всё больше и больше, я уже касался лбом холодный пол, заливая его своими горькими слезами. В перерывами между криками, я слышал, как истошно кричала Ванесса, как она пыталась остановить это безумие и прекратить мои страдания, но я понимал, почему ей не давали ко мне подбежать — Сэнгу лучше не перечить, иначе он мог просто тебя убить на месте. И дестеры это настолько хорошо знали, что не хотели этой участи, точно также, как и Тони. Однако жестокость в них никто не отменял, она была в каждом человеке и от этой «болезни» уже никому в наше время не избавиться.

Ещё один удар — и я чуть ли не потерял сознание, уже не пытаясь ни сдержать истошные крики, ни слёзы. Я бился в конвульсиях, не в силах двигаться от боли, которая разрывала меня не только снаружи, но и внутри. Отчаяние колотилось во мне в такт сердцу, дыхание, казалось, уже давно выбилось, как и весь мой дух и оптимизм.

— Хватит! — раздался звонкий голос Ханны прежде, чем меня ударили ещё раз. Мгновение — и она перехватила руку капитана, тем самым спасая меня. И девушка была единственной, кто смог это  сделать. — От имени главы СРОКа я приказываю вам остановиться!

На мгновение в столовой воцарилась оглушительная тишина, но и этого времени хватило, чтобы я обрадовался внезапному появлению своей спасительницы, а также поразиться, что она имела статус выше, чем у Сэнга. Что ещё я о ней не знал?

— Пожалуй, соглашусь, ему и так много досталось, — зло фыркнул капитан, и я ощутил на себе его жестокий презрительный взгляд.

Чьи-то тонкие, но сильные руки обхватили меня вокруг талии и подняли на ноги. И неважно, что я их заляпал кровью и слезами. Мне было настолько плохо, настолько одиноко и печально, что я уже не мог ничего соображать и даже понять то, что руки принадлежали Ханне, которая медленно вывела меня из столовой.

А ведь это была только середина всего начала.