Диагноз "Афродита"

«Новый генеральный директор «Стандарт-Фарм» или сапожник без сапог?» — кричали заголовки желтушных каналов в сети.

Милена недоуменно пялилась на один из них с минуту, прежде чем открыть статью и прочесть смысл сенсации.

«Фармацевтическая компания назначила нового генерального директора. Его место занял сын предыдущего главы — дело в наследстве? Или в том, что Ворон Алексей Николаевич элементарно не смог вылечить даже самого себя? Как сообщают инсайдеры, близкие к компании, бывший генеральный директор серьезно болен поражением, но разве не эта же компания еще год назад так рьяно заявляла о финальных разработках лекарства от поражения? Было ли решение передать пост своему сыну отчаянной попыткой сбежать от ответственности, продолжая властвовать из тени?»

Неудавшийся инсайдер, близкий к компании, шокировано перевела взгляд в сторону, осмысляя прочитанное. Вот подстава. Статья на этом не заканчивалась, упоминая о достаточно молодом возрасте Елисея Алексеевича, который маловероятно, что сможет потянуть на себе такую крупную компанию, а значит, это конец для крупного игрока на рынке. Вот это медиа-игры — аплодисменты. Да разве кто-то действительно это воспримет всерьез?

К сожалению, многие. Ведь людям так свойственно любить сплетни и с удовольствием перемывать чужие косточки. Критическое мышление не играет никакой роли.

Комментариев под этой веткой обсуждения собралось немало, и пользователи продолжали накидывать все больше и больше негатива, от которого у Милены попросту разболелась голова. Если обывателю сложно это читать, то какого главным героям драмы?

Девушка подняла взгляд на дверь кабинета руководителя, в душе искренне надеясь, что у того нет времени изучать ерунду на просторах интернета.

Неделя только началась, весть о назначении Елисея Алексеевича вышла всего два часа назад, а новостные каналы уже вовсю раскручивали подробности, выворачивая грязное белье на потеху публике. Милене стало стыдно, если бы она знала, как извратят ее информацию, подав под соусом порицания, она бы еще подумала, а стоило ли доносить о подобном. Радовало одно — дальше раздела комментариев это все не уйдет. Ничего противозаконного не произошло, лишь попытка подмочить чужую репутацию, о которой большинство забудет через два дня. В этом были плюсы общественной поверхностности.

«Падение акций «Стандарт-Фарм» — катастрофа для бизнеса», — высветилось новое сообщение. Милена нервно сглотнула, подергивая ногой под столом.

Вот это размах. Она себе такого и представить не могла. А падение акций сильно может ухудшить положение? Милена отложила телефон и помассировала виски, закрыв глаза. К черту думать об этом, уже все сделано, а что написано пером, того не вырубишь топором.

Милена не выдержала и снова разблокировала телефон.

«На фоне снижения стоимости акций «Стандарт-Фарм» растут конкуренты: «АрмФарм» возглавляет список самых стабильных компаний», — наблюдать, как люди разделяются на лагеря, все-таки публикуя статистику и приоткрывая закулисье, становилось все интереснее. Но всем ли хватит ума сложить два и два? Хотя посыл очередной публикации можно трактовать по-разному.

Девушка невольно улыбнулась уголком губ, но быстро взяла себя в руки, откашливаясь и оглядываясь вокруг. Коллеги, каждый занимался своим делом, так что свидетелей ее эмоциональных качелей на горизонте не обнаружилось.

Если так подумать, то Милена много чего еще могла бы слить Куницыну, что ударило бы по «Стандарт-Фарм» в разы сильнее, требуя компанию дать официальный ответ на заявления, но отсутствие четкого понимания у девушки своих обязанностей и симпатию к этому месту работы спасали ситуацию. До этого момента она это делала неспециально, а скорее по невнимательности, но теперь ей следовало бы несколько раз подумать, прежде чем сделать, взвесить все риски для нее самой. Молча и беспрекословно выполнять все аморальные приказы становилось все сложнее.

Пока временно появилось окно затишья, а все задачи, поставленные на ближайшее время, выполнены, Милена вспомнила о том, на что все никак не могла выделить минутку — ее собственное дело. Она прокручивала в голове каждый день тысячу и один вопрос, касательно этой темы, но всегда ограничивалась только ими, отчасти боясь получить ответы. Ей становилось страшно от возможности открыть себе глаза на правду. Она настолько погрязла в своей версии, пять лет жила в злобной обиде и ярости, но что, если: белое — не белое, а черное — не черное? К этой возможности ее подтолкнуло появление Елены, которая часто задавала ей двусмысленные вопросы в школьные годы. Она будто намеренно пыталась подсветить ей путь, при этом не указывая напрямую, а теперь еще и показательное выступление СМИ, способных перевернуть все с ног на голову. Что если в этом имеется доля смысла?

Лучше бы белому оказаться ослепительным, а черному непроглядным, иначе она просто сойдет с ума.

Как создать запрос, чтобы поисковик ее понял, Милена не совсем понимала, ведь совершенно не знала, освещали ли ее случай вообще, имел ли он определенный резонанс, поймали ли ее обидчиков, и, как быстро о ней забыли. В один и тот же период разных прецедентов по большой стране могло быть несчетное количество, и Милена могла потеряться на фоне информационного шума, как иголка в стоге сена, и все же ее как-то нашла дочерняя организация одной из крупнейших компаний в стране.

Отвернув экран ноутбука от обзора проходящих мимо коллег, Милена набрала основные ключевые слова, которые могли бы мелькнуть в заголовках новостных ресурсов.

Перед ней предстало полотно различных ссылок на популярные медиа, некоторые от слова совсем не относились к теме, поэтому пришлось тщательно шерстить предоставленные статьи. На первых нескольких страницах мелькали в основном политические разборки, промышленная сфера, а криминал затрагивался изредка. Милена тяжело вздохнула и добавила в поисковую строку год и месяц, хотя в нем она не была уверена, поэтому тут же обобщила словом «лето». Снова ничего путного.

Немного подумав, она уточнила локацию и, скрестив пальцы, нажала обновленный поиск. Сердце ухнуло в желудок, когда в первой же строке выскочило: «Двенадцатилетняя девочка пропала из собственного дома».

Милена облизнула пересохшие губы от волнения, не решаясь открыть ссылку. Что ее могло ожидать на следующей странице? Девушка свернула браузер и поднялась с места, на дрожащих ногах пройдя по офису к женской туалетной комнате. К счастью, она пустовала, и Милена в тишине помыла руки, прежде чем посмотреть на себя в зеркало. Ее лицо побледнело, подчеркивая до этого неявные синячки под глазами от недосыпа, которые не перекрывал корректор. Глядя на них, Милена вовремя остановила себя от порыва умыться холодной водой. Она оперлась на раковину и опустила голову, размышляя. Ей казалось, что она подошла к обрыву пропасти по своей воле, только вот обратная дорога разрушилась, и вернуться назад не представлялось возможным. А ей бы хотелось иметь эту возможность.

Она простояла в ступоре пару минут, после чего в помещение зашла уборщица, заставив Милену вздрогнуть. Остаться наедине можно было лишь запершись в кабинке туалета, но пытаться успокоить рвущееся от беспокойства сердце в замкнутом пространстве, как ни крути, невыполнимая миссия. Ей пришлось вернуться к себе за стол и открыть браузер. Когда откроется сайт перед ней могут возникнуть подробности дела, а может, и лица подозреваемых, вполне вероятно, фото заплаканных родителей — она не готова.

— Пу-пу-пу, — прошептала Милена на выдохе, приложив ладонь к крестику под блузкой.

Она так разнервничалась, что начала кусать костяшки пальцев левой руки, а все вокруг будто сподвигало начать изучать уже найденное «сокровище»: задач нет, руководитель не трогает, в телефоне одни тревожные последствия ее действий — заняться нечем. Милена цыкнула и все-таки открыла сайт. Статья содержала в себе далеко не первую информацию, а развивала инцидент, поэтому Милена прошлась еще по паре ссылок, находя по хронологии самое первое сообщение о ее исчезновении.

«В пригороде пропала несовершеннолетняя девочка прямо из своей комнаты. Она находилась под «домашним арестом», родители так же были рядом. Обстоятельства дела выясняются».

«Полиция обращается к гражданам быть бдительными и сообщать о любых подозрительных людях, рядом с которыми есть дети. Родители девочки просят жителей города помочь в поисках дочери».

«Рассматривается возможность, что девочка могла сбежать из дома самостоятельно, к поискам присоединяются поисковые отряды: спасатели прочесывают близлежащие леса».

Милена затаила дыхание, пролистывая краткие сводки, из которых ничего еще не вырисовывалось. Судя по датам, прошли сутки с ее пропажи, когда выпустили следующее заявление:

«Возбуждено уголовное дело по статье «похищение человека». Правоохранительные органы опрашивают родителей, которые первыми попадают под подозрение».

Мурашки побежали по коже, а к горлу подкатило чувство тяжелой вины, от которого на глаза навернулись слезы. Милена быстро проморгалась, сбивая влагу с ресниц, накрашенных тушью. Она достала из сумочки бумажный платок и аккуратно промокнула нижние веки.

Не стоило начинать изучать это на работе. Она будто читала напряженный детектив, затаив дыхание.

В этот момент открылась дверь кабинета руководителя, и Милена дернулась, быстро сворачивая вкладки и невольно шмыгая носом. Елисей Алексеевич бросил на нее хмурый взгляд и остановился на полпути.

— Вы в порядке?

— А, да-да, в полном, — натянула она улыбку и невпопад добавила. — Нужна моя помощь?

Мужчина прищурился, только больше сосредотачиваясь на ее покрасневших глазах. Он явно мешкал, чем только больше заставлял Милену паниковать.

— Если у вас возникают какие-либо проблемы, связанные с коллективом или самой трудовой деятельностью, я прошу вас не молчать, — наконец проговорил он. — Вы всегда можете зайти ко мне и озвучить свои вопросы. Вы же понимаете это?

Милена растерялась от такого неожиданного предположения, а потом уже искренне засмеялась:

— Елисей Алексеевич, вам не о чем переживать. Работа мне не в тягость, а коллектив очень даже дружный. Думаю, у меня началась аллергия, не знаю, на что, — вплела она аккуратно. — Честно говоря, сейчас как раз искала в интернете. Прошу прощения, что отвлеклась от своих обязанностей.

Ворон расслабил плечи, тихо усмехнувшись, и направился дальше по коридору, оставив ее оправдания без комментариев. Милена облегченно прикрыла глаза и про себя снова посмеялась. Еще никогда она так уверенно не врала по мелочам, выбирая меньшее из зол.

Не смотря на отсутствие негативной реакции на ее откровенное бездельничество девушка решила не продолжать. Она вернулась к проверке рабочей почты. После медицинского осмотра она стала чаще замечать, что видит не идеально, особенно мелкий текст на компьютере, и, чем больше она напрягала глаза, тем ленивее ей становилось, так что она периодически зависала, выпадая в раздумья, и в этот момент на стол что-то аккуратно положили. Милена повернулась и увидела небольшую коробочку лекарств.

— От аллергии, — тихо проговорил Елисей Алексеевич, скрываясь в своем кабинете так быстро, что Милена даже не успела среагировать на него.

Стыд обжег ее щеки. Из-за ее вранья руководителю пришлось спускаться в аптеку, тратя время. С другой стороны — Милена нешироко улыбнулась, неуверенно взяла в руки упаковку, решая отбросить домыслы подальше, и убрала ее в сумочку.

Уже вечером, когда она вернулась домой, перед сном она смогла засесть за просмотр материалов. Только сейчас она заметила непрочитанное сообщение в мессенджере, которое затерялось еще с прошлой недели. Ирина, как и обещала, написала ей о ее состоянии, да только Милена настолько отвлеклась на работу, что совершенно забыла проверить.

«Добрый вечер, Милена. Высылаю результаты исследования в документе ниже. В целом все в порядке, аномалий не выявлено, толерантность не подтверждена. Настоятельно рекомендую не злоупотреблять лекарствами, так как в этом попросту нет необходимости».

Милена открыла прикрепленный к сообщению документ, где все ее показатели были отмечены зеленым, что рядом подтверждали пределы нормы. С души упал тяжелый камень, и она выдохнула. Тогда что вообще произошло в отеле? Почему тот человек решил на нее напасть?

Откинув эти думы на потом, она открыла сохраненные вкладки браузера на рабочем ноутбуке: ну и шуму же она навела в свое время.

«Пропавшую двое суток назад девочку без сознания с признаками насилия обнаружили на выезде из города. Ее госпитализировали, медики сообщают, что ее состояние крайне тяжелое, они борются за жизнь ребенка. Полиция ведет расследование».

Милена поморщилась и закрыла крышку ноутбука, глядя в сторону открытого балкона, из которого наконец поступала легкая прохлада после жаркого дня. Смотреть на события с высоты прожитых после этого лет оказалось сложно. Вроде понимание, что все в итоге более-менее хорошо закончилось, имелось, а вроде кошмары все еще преследовали ее. Она захотела лечь, укрыться теплым одеялом без оглядки на достаточно теплую погоду, и ощутить себя в коконе безопасности. Кожу покалывало от чувства одинокого пространства вокруг.

Улегшись, девушка открыла тот же сайт с телефона, продолжив мониторинг.

«Первые подозреваемые задержаны по делу о похищении человека. Им вменяются обвинения в похищении, причинении тяжкого вреда здоровью и насильственных действиях сексуального характера. Ведется допрос».

Она смутно помнила те дни. Или не хотела вспоминать. Она не знала много. Как не знала и того, как вообще смогла сбежать, а именно это ей и удалось сделать. Только благодаря не дюжей храбрости и отчаянию та девочка выбралась из ада: с помощью шампуня выскользнула из пут, которыми ее приковали к батареям в какой-то огромной ванной комнате, оставив умирать. Или для более позднего продолжения своих истязаний. Милена зажмурилась, прогоняя картинки, возникшие перед глазами. Она уже выросла, она уже может постоять за себя, ведь так?

Силы покидали ее, и она на коленях ползла к двери, еле подтягиваясь вперед на дрожащих руках, израненных с искривленными в неестественном положении пальцами. Но та боль затмевалась ужасом и злобой, которые разгоняли по венам адреналин. Скрежет зубов заглушал биение слабого сердца, ей было уже абсолютно безразлично, кто встанет на ее пути, преградив дорогу на выход из этого особняка — она вгрызется ему в шею, захлебнувшись чужой кровью, — но выберется отсюда. Она еще увидит белый свет прежде, чем покинет мир так бесславно и по собственной глупости.

Из одежды на ней оставались лишь грязь и кровь, она бежала с незнакомого двора под громкое веселье где-то на торце дома, где располагалась веранда. Музыка играла так громко, что попсовый хит того времени навсегда въелся в память — она его возненавидела. Ту мерзкую песню, под которую отплясывала вся молодежь в соцсетях, и чьи слова расслабленно зазывали присоединиться к тусовке, полной красивых голых задниц. Она бы с удовольствием выстрелила в башку исполнителю этого дерьма.

Звук битов доносился до нее искаженным эхом, а сквозь пелену реальности к ней пробивались голоса, кричащие, молящие их освободить. Милена ощущала дикую усталость, а боковое зрение фиксировало искаженные бледные лица каких-то существ, пытавшихся поглотить ее. Если бы она увидела их в прежние беззаботные деньки, то перепугалась бы до смерти, но сейчас она равнодушно игнорировала их — наблюдателей за ее бедой. Она бы рада была отдаться уже их искривленным мертвым дыханием пастям, если бы не злость, клокочущая в глотке.

Ей казалось, что из этого поселка с огромными домищами, нависающими над узкими проезжими проулками, нет выхода. Стояла глубокая ночь, темнота поглотила каждый сантиметр вокруг. Как и людей, домов, заборов — здесь не было ничего, хоть глаз выколи. Но она все равно шла, спотыкалась, пыталась бежать и падала. Слезы уже иссохли, только бесконечное чувство надрыва тянуло ее вперед. Одна единственная цель, обернувшаяся одержимостью — выбраться. Чего бы ей это ни стоило. Вспышка перед глазами, сносящая своим порывом чудовищные лица...

Милена резко открыла глаза. Она лежала в своей постели. Снова сон из прошлого, мозг упорно продолжал перерабатывать все накопленное за день в симфонию ее фобий. Девушка откинула одеяло, по телу струился пот, а во рту наоборот, развернулась пустыня. Она встала и босыми ногами, нуждаясь в холоде пола, понесла себя на кухню, где осушила полтора стакана воды. Все, что только что она видела, выветрилось порывом мягкого сквозняка, и Милена опустилась за стол в темноте. Сердце все еще не успокоилось, пульс так громко стучал в ушах, что казалось, будто с каждым ударом ее тело содрогалось.

Стало неуютно. Милена вернулась в комнату, надела тапочки и, захватив телефон, вышла из квартиры. Движимая внезапным порывом, она прошла через одну дверь и позвонила в соседскую под номером 307. Очень отдаленно она понимала, как это неправильно, наверняка, все уже глубоко спят, а такой звонок сильно встревожит, да и стоило сначала написать в мессенджере, вдруг...

Дверь открылась, являя Нонну с маской для сна, сдвинутой на лоб:

— Милая?

— Можно?..— она запнулась и испуганно подняла брови, когда по щекам заструились слезы.

— Что случилось?! — подруга схватила ее за руку и резко втянула к себе в квартиру. — Кто-то обидел тебя? Ты заболела? Тебе больно? Ты травмировалась? Где?

Милена покачала головой и обняла ее, утыкаясь носом ей в плечо. Ее резко накрыло волной беспомощности и обиды, которую она совершенно не ожидала. Она думала попроситься только переночевать под предлогом дурного сна, но теперь все выходило за рамки. Она за последние годы плакала всего два раза и оба случились, когда рядом была Нонна.

Та же крепко обняла ее, поглаживая по спине и раскачивая из стороны в сторону, как ребенка укачивают перед сном:

— Выгорела?

— Похоже, — прошептала Милена и немного отстранилась. — Прости, ты говорила, что я могу обратиться к тебе, потому что мы дружим.

— И я рада, что ты в этот раз об этом вспомнила, — мягко улыбнулась она, провожая ее в свою спальню. — Тебе чаю налить? Или сразу спать?

— Спать, — виновато поджала губы Милена, забираясь в чужую кровать. — Спасибо.

Нонна улеглась рядом и укрыла их обеих одеялом:

— Спокойной ночи.