a_void

Всепроникающая сырость обволокла и без того дрожащего Даниэля. Он не мог понять, где он находился, какого чёрта парил в воздухе, почему вокруг был такой густой туман.. Вопросы раздражали его уставший от такого количества впечатлений мозг, и он активно пытался мыслить, но ничего путного не выходило. Даниэль облизал губы. Они были чертовски солёными.
— Эврика! Я над водой! Но почему же я не падаю, тут же не второе пришествие.

Его богохульство прервал свет, который прорезал туман, так быстро и внезапно, что ослепил Даниэля на миг и ему пришлось тереть глаза, чтобы освободиться от "солнечных зайчиков". За это время к нему подплыл корабль. Он открыл глаза и увидел команду на палубе. Он стал внимательно вглядываться в лица и понял, что не может поверить собственным глазам – на него, вернее сквозь него смотрели его мать и отец, его родители, его семья. Он не верил своему счастью. Они живы, они живы!

— Мама! Папа! Родные, как же я вас рад видеть! Мама! Папа!

Они не отвечали. Они даже ухом не шелохнули и не повернулись в его сторону. Он был в замешательстве, но подумал, что это из-за тумана. И попробовал ещё раз, и ещё раз, пока не выплюнул все лёгкие, и у него не сел голос от крика. Он чуть не расплакался от осознания того, что никак не может повлиять на то, что происходит. В этом мире он только невольный наблюдатель.

Родители же тем временем вертели в руках что-то странное. Он пригляделся. Это был амулет, который дал ему Ключник! Тот самый с помощью которого они открыли саму Завесу или вход в неё — он так и не разобрался до конца как она работает. Даниэль смотрел на всё с любопытством ребёнка, которому показывали как работает мир.

Вокруг корабля зажглись огни, и на Даниэля начало отбрасывать странные тени, которые ничему и никому не принадлежали, но двигались в своём пугающем танце. В это же время родители Даниэля Николь и Михаэль колдовали над амулетом видимо приводя его в действие. Над палубой корабля начал появляться еле заметный вихрь, который мало-помалу стал набирать обороты и напоминать полноценный сплюснутый смерч. Это был портал, непохожий на тот, через который приходилось проходить Даниэлю. Он чувствовал, что сейчас будет решающий момент, что объяснит судьбу его родителей. И он не ошибся.

Вихрь усилился. Даниэль ощутил, как воздух вокруг начал дрожать, будто сама реальность сопротивлялась происходящему. Портал на палубе светился всё ярче, искривляя пространство и создавая ощущение, что время замедляется. Родители Даниэля держались за амулет, их лица выражали напряжение и страх. Они явно знали, что делают, но последствия их действий оставались загадкой.

— Пожалуйста... — прошептал Даниэль, чувствуя, как его сердце сжимается. Он знал, что не может вмешаться, но отчаяние не отпускало его. — Не делайте этого...

Его слова растворялись в тумане, не достигая цели. Он наблюдал, как его мать и отец, не осознавая его присутствия, произносят слова, которых он не мог разобрать. Их голоса сливались с гулом вихря, создавая зловещую симфонию.

И вдруг...

Портал начал поглощать корабль. Доски трещали, вода вокруг кипела, словно сама природа протестовала. Команда на борту металась в панике, но родители Даниэля оставались неподвижными, как статуи, до последнего момента удерживая амулет.

Даниэль закричал, пытаясь пробиться сквозь барьер, но это было бесполезно. Он видел, как вихрь полностью захватил корабль, и в последний момент взгляд его матери пересёкся с его. Это был взгляд, полный любви и... прощания.

Корабль исчез, оставив после себя только туман и мёртвую тишину. Даниэль остался висеть над водой, ощущая невыносимую пустоту внутри. Он понял, что Завеса не просто показала ему прошлое — она напомнила ему о том, что изменить судьбу невозможно.

Но что-то было не так. Амулет на его груди начал светиться тем же зловещим светом, что и портал. Даниэль ощутил тянущую силу, как будто Завеса не закончила с ним.

— Что ты хочешь от меня? — прошептал он, ощущая, как реальность снова начинает искажаться.

Перед ним в тумане начали проявляться новые силуэты. Это были не его родители. Это были другие люди, другие события. Завеса показывала ему больше, чем просто личную трагедию — она открывала двери в историю эксперимента, частью которого он оказался.

Даниэль понял, что ответы на все его вопросы лежат за этими дверями. Но был ли он готов узнать правду?

***

София медленно открыла глаза и на мгновение подумала, что всё это сон. Она стояла в знакомой комнате, наполненной мягким светом заката, который окрашивал стены в тёплые оранжевые и розовые оттенки. Детская комната. Её детская. Полки с книгами, старый плюшевый медведь на кровати, рисунки, приклеенные к стенам. Она знала каждую деталь, каждую царапину на полу.

Но что-то было не так.

Посреди комнаты стояла она сама — маленькая девочка с растрёпанными волосами и глазами, полными наивности. София почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она наблюдала за собственным прошлым, как невидимый свидетель, неспособный вмешаться.

— Этого не может быть... — прошептала она, осознавая, что Завеса снова играет с её реальностью.

Внезапно дверь в комнату медленно открылась, и на пороге появились её родители. Их лица были наполнены любовью и заботой, но в их глазах пряталась тревога, которую маленькая София тогда не заметила. Они подошли к ней, обняли, прижимая к себе так крепко, будто знали, что это в последний раз.

— Всё будет хорошо, малышка, — шептала мать, нежно поглаживая волосы дочери.

София, наблюдая за этим, почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она вспомнила этот момент, но тогда не понимала его значимости. Теперь же знала — это было прощание.

Внезапно воздух в комнате сгустился. Из тени вышли двое людей в строгих тёмных костюмах. Их лица были скрыты под масками, но София чувствовала холодное присутствие Завесы. Один из них достал устройство — странный металлический прибор, испускающий мягкое голубое свечение.

— Пора, — сказал один из них холодным, безжизненным голосом.

Родители Софии медленно поднялись, не выпуская из рук маленькую девочку. Их лица были спокойны, но в глазах горел страх.

— Мы договорились, — тихо сказала мать, — вы оставите её в покое.

— Она не будет помнить, — ответил второй. — Никто не будет.

Прибор начал светиться ярче. София почувствовала, как воздух начал дрожать, словно время само готовилось к разрыву. Она хотела закричать, остановить их, но голос застрял в горле. Она понимала, что бессильна — просто тень прошлого, и ничто не может изменить уже случившееся.

Маленькая София смотрела на родителей с недоумением, не понимая, что происходит. Когда прибор активировался, свет залил комнату, и лица родителей стали размытыми, словно кто-то стёр их из реальности. Девочка заморгала, и в её глазах отразилась пустота. Она больше не помнила, кто перед ней стоял.

В этот момент взрослая София поняла ужасную правду: её воспоминания были искусственно стерты, а её жизнь — результат эксперимента Завесы. Она не была случайностью. Она была частью чего-то большего, чего-то мрачного и непостижимого.

Когда свет погас, и тени исчезли, маленькая София осталась одна в комнате, держа в руках амулет — единственное, что осталось от родителей. Взрослая София медленно подняла руку к своей шее и почувствовала тот же амулет, висящий на цепочке.

— Это всегда было со мной... — прошептала она, осознавая, что её жизнь и сила связаны с этим моментом.

Завеса показала ей не только потерю, но и ключ к разгадке её прошлого. Теперь София знала: чтобы понять, кем она является на самом деле, ей нужно вернуться туда, где всё началось. И, возможно, найти способ разорвать цепь, которую Завеса накинула на её жизнь.

***

Роман открыл глаза, чувствуя, как холодный воздух обволакивает его кожу. Мир вокруг был неузнаваем. Пространство казалось жидким, линии горизонта расплывались, будто сама реальность не могла определиться, какой ей быть. Он оказался в знакомом месте, но оно было одновременно иным.

Перед ним возвышалось здание Лаборатории 42, но фасад был треснут, окна светились мягким голубоватым светом, как будто изнутри пробивалась энергия, которую он не мог объяснить. Роман шагнул вперёд, не веря своим глазам.

Когда он вошёл в здание, коридоры встретили его оглушающей тишиной. Но это была не обычная тишина — она звенела, давила, словно воздух был насыщен напряжением. И вдруг он услышал голоса. Они доносились из одного полуподвального помещения. Сердце Романа забилось быстрее, когда он узнал эти голоса.

Его родители.

Они стояли у голографической панели, обсуждая результаты экспериментов. Живые. Здоровые. Роман затаил дыхание, наблюдая за ними из тени. Но что-то в их тоне было странным. Они говорили быстро, перебивая друг друга, и в их голосах слышалась тревога.

— Мы не можем больше скрывать это, — сказал его отец, нахмурившись. — Завеса становится слишком сильной.

— Если мы уйдём сейчас, они поймут, что мы что-то знаем, — ответила мать, её голос дрожал. — Мы должны найти способ саботировать проект изнутри.

Роман сжал кулаки. Его родители знали об опасности Завесы и пытались с ней бороться. Но почему они никогда не сказали ему?

В следующем миге мир вокруг задрожал. Роман моргнул — и оказался в другой комнате. На столе перед ним лежали документы. Он быстро пролистал их и понял, что нашёл то, что может помочь Даниэлю и Софии. Подробные схемы работы Завесы, уязвимости в системе.

Он схватил бумаги и бросился к выходу, но стоило ему пересечь порог, как мир снова изменился. Он оказался в том же коридоре, с пустыми руками. Документы исчезли.

— Что за... — выдохнул он, понимая, что Завеса не позволяет ему вынести эту информацию. Каждый раз, когда он пытался изменить ход событий, реальность возвращала его в исходную точку.

Вдруг Роман увидел, как его родители передают флешку другому сотруднику. Они говорили шёпотом, оглядываясь, как будто опасались быть пойманными.

— Мы должны передать это дальше, — говорил отец. — Это может быть единственным шансом остановить Завесу.

Роман почувствовал гордость. Его родители не были пассивными наблюдателями. Они боролись. Но он не мог вступить с ними в контакт. Он оставался лишь теневой фигурой, наблюдателем в этом бесконечном лабиринте реальностей.