Комментарии к дневнику: Эволюция и язык
Прослеживая бурные потоки мыслей Бэри, мы в очередной раз доходим до страниц, где Бэри как будто отвлекается от главной биологической темы. Его внимание смещается к чему-то другому которое на первый взгляд не имеет отношение к главной теме. Но как мы увидим он вернется к эволюции только с немного других позиций. Но лучше дадим слово дневнику:
Я давно ищу способ улучшить свои симуляционные модели для изучения эволюционных процессов. Хотелось бы взять что-то уже разработанное, чтобы приспособить это для новых задач. И вот сегодня меня осенило — как я не догадался раньше? Конечно, язык!
Лингвистика! Законы его эволюции невероятно схожи с биологической эволюцией. Язык мог бы стать текстовой формой эволюции — метафорой, которая, как оказалось, вполне буквальна.Языки живут, меняются, и даже стареют. Новые элементы, вроде сленга и заимствований, появляются и исчезают, как модные аксессуары. Грамматика и идиомы передаются через поколения, как семейные реликвии. А что-то, наоборот, выпадает из оборота, но только до следующего витка моды, когда внезапно оказывается, что слово "ламповый" снова в тренде. Это больше, чем простая аналогия. Язык — это не просто средство общения, это процесс, который эволюционирует, как живой организм. Если бы эволюция была зашифрована в коде, она выглядела бы именно так — в виде языка.
Начну с аналогий, которых, кажется, бесконечно много:Фонемы и нуклеотиды: Замена одной пары нуклеотидов может радикально изменить ген. Так и в языке — замена фонемы меняет слово. Например, "кот" превращается в "ток" — и вот, новая последовательность, новое значение. Это как мутация, но без рисков для выживания!Слова как белки: Корни, приставки и суффиксы — смысловые блоки языка, которые рекомбинируются, создавая новые идеи. Точно так же комбинации генов создают новые белки. Если бы я мог создавать белки так же легко, как придумываю новые слова. У меня уже был бы свой биологический словарь!
Синтаксис как шаблон сборки: Порядок слов — ключевая деталь. Например, "Я ем рыбу" имеет смысл, но если переставить слова, получится "Рыбу ем я". Акцент меняется, а иногда и смысл. Это как алгоритм в коде: грамотно заданный порядок приводит к нужному результату.Части речи как биологические функции: Существительные — это строительные блоки, без них ничего не построить. Глаголы — ферменты, которые запускают действия. Прилагательные — маркеры, уточняющие функции. Каждая часть речи работает, как биологические клетки, выполняя свою роль в организме предложения.Артикуляционные пространства: Звуки — адаптивные формы. Они зависят от среды, как клювы у птиц.
Например, какой-то звук может быть почти незаметным, а другой — внезапно важным, как призыв к вниманию. Язык — живой организм, который приспосабливается к нуждам.Грамматика и Hox-гены: Как Hox-гены создают план тела, так грамматика управляет структурой мысли, организуя её, как алгоритм. Грамматика — это не просто правила, а сама архитектура для смысла, что позволяет нам развивать сложные идеи.И если я смогу воспроизвести эти методы лингвистического программирования, то, возможно, смогу создать что-то похожее для биологической среды. Ну что же, вперед — за работу!
Бэри выделил дополнительные параллели между биологией и лингвистикой
Например Модули: Принципу модульности в биологии в языке соответствуют морфемы, слова, синтаксические конструкции. Они сочетаются по правилам, но в рамках этих правил они удивительно адаптивны. Если биологии модуль настраивается с помощью «движка» — у языка такой движок тоже есть: прагматика. Она настраивает значение и функцию в зависимости от контекста.
Например, слово "run" в английском — это один модуль, который «настраивается» под ситуацию: run a race, run a company, run late, run a program. Двойное назначение: Язык буквально про повторное использование: Форма и функция часто расходятся: одна и та же форма может выполнять разные функции.
Слово "light" может быть существительным (the light), прилагательным (a light bag) и глаголом (to light a fire). Или использование опыта движения для описания абстракций: high hopes, deep thoughts, grasp the idea.
Гибридизация — смешение языков рождает новые формы. Языки смешиваются и создают креольские языки, диалекты, гибридные формы. Это буквальная гибридизация. На микроскопическом уровне — словослияние (brunch, smog, infomercial), смешанные конструкции: He was like, "What?", где прямая речь и описание реакции смешиваются в одну формулу.
Также это когнитивная гибридизация: смешение грамматики с эмоцией, логики с экспрессией. Новые языковые формы часто возникают на стыке несовместимого.
Так язык предстал перед Бэри не просто как средство общения, а как живая система, в которой можно наблюдать, тестировать и даже синтезировать эволюционные процессы.
Но что делать с самым главным элементом его эволюционных конструкций - с раскрытием или "unfolding"? Есть ли что-то аналогичное в языках? Бэри ничего не оставалось как подогнать свою гипотезу к миру лингвистики. Да, надо признать, что, как и в организмах, в любом языке существуют «нераскрытые модули» — протоформы, латентные грамматические или семантические конструкции. Посмотрим, что он пишет по этому поводу в дневнике:
Сегодня мои размышления о языке принимают новый поворот. Кажется, в языке, как и в биологии, прячутся загадочные "спящие" модули — грамматические, семантические и даже структурные. Они ведут себя как интроверты на вечеринке: не проявляются, пока не будет нужного момента, но как только звучит их любимый трек, тут же выходят на танцпол. Эти скрытые элементы языка ждут активации, словно гены, которые дремлют до тех пор, пока окружающая среда их не подтолкнёт. Ну разве не мило?
Язык — это ведь не просто средство общения. Он похож на живой организм, который растёт и развивается рывками, а не постепенно. Иногда его развитие напоминает мне сюрприз из коробки — вот только вместо клоуна из пружины выскакивает новенький сленг или любопытное слово, позаимствованное из другого языка. Это unfolding: скрытые модули языка активируются в ответ на культурные или когнитивные изменения.
И эти моменты активации могут быть такими же резкими и неожиданными, как результат, когда вы случайно нажимаете кнопку "отправить" вместо "сохранить".Я вспоминаю Великий сдвиг гласных в английском языке. О, как же весело слова вроде bite (ранее «битэ») или house (ранее «хус») решили вдруг изменить своё произношение за несколько поколений!
Это был не случайный процесс — скорее всего, язык словно подмигнул и решил активировать скрытый слой адаптации. Кажется, после Нормандского завоевания язык решил, что ему нужны перемены, и сделал большой скачок, как ребёнок, впервые примеривший взрослый костюм.
То же самое я наблюдаю в креольских языках. Пиджины, эти упрощённые языковые системы, собирают фрагменты из множества языков, словно лего-набор. А потом, как волшебный трюк, они превращаются в полноценные языки. Это настоящий unfolding: язык не просто собирает элементы, он берёт те, что подходят ему лучше всего, и говорит: "Вот теперь я готов к новому уровню!"
Организованный процесс, никаких случайностей — ну просто биологическая адаптация в текстовом виде.Меня особенно вдохновляет пример гаитянского креольского языка. Он взял французский как основу, добавил африканские языковые нотки, тщательно перемешал и получил уникальную грамматическую структуру, которая идеально адаптировалась к новым условиям жизни. Что это, если не языковая магия на полную катушку?
Я продолжаю размышлять о грамматике, которая, как мне кажется, появляется через мгновенные активации скрытых блоков. Один язык может выбрать морфологию, другой — синтаксис, и всё это выглядит как выбор блюд в меню. "Сегодня я предпочту аккуратные окончания, а вы добавьте побольше прилагательных!" Это напоминает биологические изменения — скрытые возможности активируются, как только складываются подходящие условия.