Скёль!

Соавтор истории GrenkaM
https://ficbook.net/authors/2687070

День Х. Карнавал в НИИ ПРОМЕТЕЙ набирает обороты.

За спиной Янсена бесшумно возник Гуннар. И в данный момент весь его вид был особо опасным. Впечатление не портил даже толстый слой пыли и штукатурки, покрывавший лицо, волосы и  широкие плечи разведчика.

Представшая картина напомнила профессору Горянину исторические любовные романы, что он читывал тайком по молодости. Левая голова захихикала, а правая принялась вполне достоверно цитировать:
- Скажи-ка, дядя, ведь не даром, дочь мельника пошла с гусаром сегодня ночью на чердак...

- Тебе в рифму ответить, или сам поймёшь, дракоша? - Гуннар явно был не в настроении шутить.

Утерев лицо огромным клетчатым  платком, разведчик угрюмо буркнул:
- Как выбираться будем?

Он оглядел Янсена с ног до головы, ненадолго задержал взгляд на осколке копья застрявшем в кольчуге в районе сердца, и фыркнул:
- Нужно было, братишка, нарядить тебя гномом...

Врач отвлёкся от созерцания лица любимой сквозь прозрачный углепластик и перехватив саркофаг поудобней, выгнул бровь: «Чего-чего, мол»? Он, похоже уже считал операцию успешной: Полина была наконец в его руках, а дальше - хоть потоп, извержение вулкана и полёт бревна с буквой -Х на конце.

Гуннар раздраженно выдохнул:
- Одним из семерых гномов, что сбежал от братьев и выкрал Белоснежку для себя. Лично. - он окинул Янсена опасным взглядом. - Голову включи, нам ещё принца и его рать одолеть нужно. Напомню, здесь оказался главарь лаборатории со своей бандой профессуры и непонятной девицей, группа товарищей в поисках синей двери и даже Горецвет! Лифты нас не выдержат (он кивнул на саркофаг), на лестницу нам теперь не сунутся, а для скворечника Полины, уж извини, парашют мы не прихватили. К тому же, напомню, даже с устройством питания Кристиана, саркофаг сможет проработать не более 30 минут. И мы уже пять минут потеряли, пока ты путался под ногами и не давал мне работать.

Ван Берг сделал шаг назад, и  стиснул саркофаг двумя руками так сильно, что сверхпрочный материал затрещал.

Профессор Горянин понял, что нужно срочно что-то предпринять, и особо захмелевшая левая голова тут же сгенерировала безумный план. Удивительно, но правая с ней согласилась - в кои-то веки! Центральной после такого оставалось только его озвучить.

- Готовься, Чебуратор. - радостно возвестил профессор, обращаясь к Янсену. - Ты понесёшь чем... Саркофаг, а я понесу тебя!

Гуннар и Янсен воззрились на него, как на умалишённого, даже Полина, кажется вздрогнула и прислушалась.

Все три драконьи головы улыбнулись ОПАСНО:
- До корабля мы полетим. Только найди чем закрыть лицо. - левая голова испортила все впечатление и захрюкала, давясь смехом. Правая картинно закатила глаза.
- А то мошкара в рот набьётся, - закончил профессор.

Гуннар какое-то время оторопело пялился на взявшегося командовать Горецвета, но не нашёл, что ему возразить. Выходило, что дракон одним махом решил проблему, которую они не удосужились продумать при планировании: как вынести саркофаг из НИИ, в случае, если все дороги будут отрезаны, и не попасться. Разведчик был в ярости. Он злился на себя - за то, что не продумал дополнительные пути отступления, на Янсена с его слепой любовью - точно ребёнок беспомощный стал, заполучив ящик со своей Полиной... А ещё он почему-то злился на девушку с длинной челкой, - ну кто носит такую дурацкую, лезущую в глаза чёлку, в лаборатории?! Секретной?! Гуннар не понимал, причём тут вообще эта девушка со своей челкой, и от того злился ещё сильнее.

Но предложение Горецвета вывело его из яростного ступора и пробудило смекалку:
- Ладно. Я буду отвлекать тех, кто внизу, вы двое - на крышу. Быстро и тихо! - он сурово посмотрел на врача и дракона, а потом, не зная зачем, скосил глаза на сладко сопящую в куче папок девушку с челкой. Даже во сне она мило оттопыривала нижнюю губу и сдувала волосы, налезающие на глаза.

Дракон закивал тремя головами, Янсен буркнул "ладно" и перехватил свою Полину по-удобнее, а Гуннар искренне понадеялся, что друзья не заметили его минутной слабости.

Горецвет и Янсен, не выпускающий из рук саркофаг, пробежали мимо профессуры и лаборантки. И все бы ничего, но Горецвет запнулся об одну из папок, и с грохотом, достойным падения бревна с буквой -Х на конце, полетел по кафельному полу, после чего с шумом врезался в стену и осел.

Лаборантка подпрыгнула и пробудилась ото сна. И собралась было повернуть голову на звук, как её внимание привлёк громкий оклик откуда-то с лестницы, ведущей в основное здание и находившейся прямо перед ней.

- Мадам! Пардон, ик, муа! Вам не говорили, что с такой чёлкой мож-жно заработать ко-со-гла-зи-е! Хотя, ик, судя по вашим глаз-зам, вам это, ик, не грозит! Ибо нельз-зя испортить...

Гуннар не успел закончить предложение, потому что у дамы, не иначе как под воздействием экспериментального лимонада, пробудилась внутренняя тигрица. Потому Мари резко поднялась на ноги и даже не держась за стенку, с рёвом, бросилась в сторону мерзавца.

Горецвет поднялся и тут же припустил за Янсеном в сторону другой двери, ведущей на крышу. Два пролёта до предполагаемой свободы они преодолели без приключений. Оказавшись на крыше, Янсен прислонил саркофаг к вытяжке и огляделся в поисках чего-либо тяжелого, чем можно было бы заблокировать дверь. Горецвет же уставился на коммуникатор, где ярким пятном пылали координаты местанахождения челнока. Вот только за рулем, судя по сообщению, почему-то был не Карл, а Алеша.

* * *

Полина так торопилась в лабораторию, что уронила свою любимую чашку и та, звонко ударившись об пол, конечно же разбилась. Собирая осколки, она подумала: «Как странно, посуда бьется на счастье. Почему же ощущение, что случится что-то плохое. Необратимое.»

Девушка отмахнулась от невеселых мыслей и наскоро собравшись побежала в НИИ ПРОМЕТЕЙ. Сегодня решалась её судьба. Ведь именно на этот день был назначено решающее собеседование с зав лабораторией, именитым профессором, светочем химической промышленности и токсикологом всея галактики. Профессор Кассава была действительно гениальным химиком, но то ли в силу своего скверного характера, то ли профессиональной деформации, получила прозвище не по заслугам, а по какому-то иному принципу и за глаза звалась «Серпинтария». А имя Зои Кассавы (кассава, вид ядовитых гадюк с очень южных широт родины Зои, примеч. автора) студенты, лаборанты, а за глаза и сами служащие НИИ, расшифровывали не иначе как Змея Особой Ядовитости.

Дама была с характером, в возрасте и принципиальная. Не любила несобранных и непунктуальных. Поэтому Полина, начинающий, но от того не менее талантливый токсиколог двадцати лет от роду, очень боялась опоздать и спешила как могла.

Полина забежала в лаборантскую, подхватила пробирки с образцами её собственной разработки и глубоко вдохнув направилась в кабинет Зои.

В дверях она чуть не столкнулась с нескладным подростком. И только по счастливой случайности удержала образцы. Полина рассержено одернула его:
- Что ты всё под ногами крутишься! Если ты к матери, она на совещании. Видишь - здесь никого нет.

Паренёк коротко кивнул и пропустил Полину. Проводил ее долгим взглядом и пошел в сторону конференц-зала.

Полина же устремилась в лабораторию. Она успела и прибежала первая. Празднуя победу, и потому пританцовывая на месте, она поставила образцы на край стола и повернулась чтобы активировать специальную вытяжку и систему защиты от токсинов. Но неловко оступилась и налетела на стол. Одна пробирка, по какой-то фатальной случайности, выпала и покатилась.

И тогда Полина поняла, что значит фраза «время замерло». Как в замедленной съёмке она смотрела на падение маленькой стеклянной бутылочки, внутри которой была смерть.

- Как же глупо. Неужели все будет так глупо. И так скоро. - подумала девушка и на секунду прикрыла глаза.

Раздался чуть слышный звон, как если бы маленький хрустальный колокольчик, перед тем как разбиться вдребезги, спел напоследок печальную песню. На мгновение все стихло. А потом сработали датчики. Двери лаборатории автоматически закрылись, включилась сирена, механический голос откуда-то сверху безразлично сообщил:
- Уровень опасности красный. Лаборатория токсикологии номер 51а заблокирована. Персоналу покинуть сектор А.

Полина горько усмехнулась и посмотрела на прозрачные окна, выходившие в коридор. За стеклом стоял мальчишка из лаборантской и смотрел на нее полными ужаса глазами.

Полина обреченно пожала плечами и криво улыбнулась. Все происходящее казалось ей диким. А ещё совсем не хотелось умирать.

Парень бился кулаками в стекло и что-то кричал. Пытался дергать дверь. Отбежал и вернулся со стулом. Со всего размаху, насколько позволяли его силы, он ударил стулом в стекло. Ещё. Он ударял с такой яростью, что железные ножки стула погнулись.

Полина завороженно смотрела как сражался мальчишка и думала, что он похож на рыцаря, который хочет спасти принцессу из хрустальной башни. Вот только спасать уже некого. Яд с каждым новым её вдохом проникал все глубже, бежал по её венам, медленно, но верно убивал её изнутри. И противоядия не было. Она прекрасно это знала, потому что именно она была близка к разгадке экспериментального образца, но, получается, не успела.

- Эскулап, помоги себе сам, - прошептала она и подошла к стеклу, где паренёк продолжал безуспешно сражаться за её свободу. Постучала, привлекая его внимание, и одними губами произнесла:
- Не уходи, пожалуйста. Я бы не хотела остаться сейчас одна.

Подросток застыл и моргнул своими рыжими ресницами, а потом стал кричать ей, а она читала по губам:
- Не смей! Не вздумай даже! Я должен! Я смогу!

Полина, сама не зная зачем, приложила руку к стеклу и постучала указательным пальцем.

Парнишка снова замер и несмело коснулся рукой стекла со своей стороны.

А потом стало темно. Холодно. И пусто.

Иногда Полина просыпалась и видела людей сквозь углепластик саркофага жизнеобеспечения, куда её поместили в надежде, что со временем смогут найти антидот. За 28 лет, что она томилась в своей хрустальной башне сменилось много глаз, что смотрели на нее холодно и изучающе, иногда с интересом, но чаще безразлично, как на экспонат или лабораторную крысу. И лишь одни глаза смотрели на Полину как на все еще живого человека. Глаза Янсена ван Берга. Мальчишки, который был по ту сторону стекла лаборатории. Того, кто так остервенело сражался за неё и так отчаянно хотел спасти. Сначала это были глаза паренька. Затем повзрослевшего юноши. Спустя какое-то время молодого мужчины. Потом Янсен надолго пропал и Полина даже подумала, что он тоже сдался и, наверное, уже не придет. Но однажды к саркофагу подошёл высокий и широкоплечий рыцарь в кольчуге и раной у самого сердца. Он воровато оглянулся по сторонам, приложил руку к стеклу и постучал указательным пальцем. И улыбнулся. Родные карие глаза вновь смотрели на Полину с обожанием и надеждой.

А потом раздался взрыв и треск. И еще появился гусар и дракон. Полина подумала, что вот теперь уже точно конец.

Однако, это было только начало. Потому что Янсен подхватил её стеклянную темницу, и последовал за драконом на крышу. И теперь саркофаг стоял прислоненным к чему-то, а Янсен исчез из поля зрения Полины. Зато дракон, называвший себя профессор Горянин, сначала метался по крыше, а потом замер и в удивлении стоял и смотрел всеми головами на коммуникатор.