День рождения
Флаер с научки прилетел первым.
- Если немножко подождать, все само упадет тебе в лапы, - известил о прибытии гостей в своей афористической манере Гарфилд.
Наскоро втиснувшись в комбинезон и забив в нос фильтры, Маринка бросилась навстречу. Инга поспешила следом, потратив несколько драгоценных минут, пытаясь попасть ногой в штанину комбеза. Конечно, ей хотелось поскорей снова увидеть Марка, с которым их разлучили после происшествия в лесу, но как-то его примут родители? Она сказала Грейс, что они со Станкевичем могут взять подопечного с собой, мама с папой, мол, не против, а именинница так вообще будет в восторге. Насчет Маринки Инга не соврала. Но вот родителям о незваном визитере она рассказать так и не решилась. Нет, честно, она пыталась подъехать к отцу и с той стороны, и с этой, но любое упоминание Марка вызывало у него нервный тик. А Антон так вообще начинал играть мускулами и брызгать тестостероном.
Вот Инга и рассудила – пусть появление ферального станет для взрослых сюрпризом. Ну не запихнут же они его обратно во флаер и отправят на научку? Особенно, когда именинница начнет визжать от радости и скакать вокруг «подарочка» со своими научно-испытательскими вопросами. Нет, даже папа не посмеет испортить младшей дочурке день рождения. А там, заручившись Маринкиной поддержкой, можно будет и надавить на взрослых, чтобы продвинуть проект «воспитание ферального в семейной среде». В конце концов, не каждому переселенцу предоставляется возможность внести уникальный вклад в развитие науки и тем самым, возможно, записать себя в анналы истории. Ради такого можно и откинуть нелепые предрассудки и предубеждения. Инга, честно говоря, вообще не понимала, чего отец с братом так на Марка взъелись. Он же не заставлял ее гнаться за ним до самого леса, не предупредив взрослых? А когда Ингу заглотил этот мерзкий плотоядный цветок, именно феральный ее спас, хотя мог спокойно сбежать, и никто бы его в этих джунглях не нашел.
В общем, Инга пыталась себя убедить, что неприязнь родных к Марку – это сплошное недоразумение, и, если парень будет пристойно себя вести на празднике, они с Грейс смогут продемонстрировать, какого прогресса он добился за короткий срок и склонить родителей к единственно верному решению.
Немного успокоившись, Инга наконец застегнула комбез и вышла наружу. Маринка уже висела на Станкевиче, сцепив на шее ксенолога руки, занятые яркой коробочкой подарка. Грейс стояла рядом, демонстрируя в улыбке великолепные, ровные, как искусственный жемчуг, зубы. За ее спиной, боязливо съежившись, но вытягивая от любопытства тощую шею, переминался Марк. Антонову старую рубашку сменила новая – с запахом на груди по последней моде и идеально подходящая по размеру. Штаны тоже присутствовали, зато вот обуви на феральном не было – босые ноги мальчишки утопали в красноватой пыли, но это, похоже, его ничуть не беспокоило. В руках он сжимал сверток, усеянный таким количеством ярких бантиков и наклеек, что в глазах рябило.
- Привет! – Выдохнула Инга, подбегая и обращаясь к Грейс. – Здорово, что вы смогли приехать.
Внезапно Марк выступил вперед и протянул ей подарок, растягивая губы в неуверенной, чуть кривоватой улыбке:
- Днемрожденя.
- Марк, ты не совсем по адресу, - рассмеялась Грейс и мягко развернула мальчика за плечи, поворачивая к спрыгнувшей со Станкевича Маринке. – Вот кто у нас сегодня именинница.
- Днемрожденя, - упрямо повторил феральный и, вывернувшись из-под руки биолога, настойчиво сунул сверток Инге.
- Прости, он, наверное, все-таки не понял, - Станкевич положил руку на плечо Маринки, лоб которой прорезала вертикальная морщина. – Мы пытались объяснить Марку о традиции дарить подарки на день рождения, и нам казалось, он во всем разобрался и с большим энтузиазмом принялся за дело...
«Еще бы!» – Подумала Инга, косясь на переливающуюся всеми цветами радуги упаковку, почти невидимую под неумело завязанными бантиками и ленточками. Она не решалась взять сверток, явно ошибочно предназначенный ей, и в то же время не в силах была его оттолкнуть – огромные глаза Марка смотрели на нее умоляюще, он походил сейчас на Цезаря, гордо возложившего к ее ногам дохлого крота и нетерпеливо ждущего похвалы.
- Возьми его, - внезапно сказала Маринка. – Мне еще кучу всего сегодня надарят, да и уже надарили. Ведь Марк старался. Он же сам сделал подарок, верно?
Грейс кивнула и, улыбнувшись, осторожно положила ладони мальчишке на плечи. Тот вздрогнул, но не отстранился – какой прогресс! Ладно, похоже, сестра и правда не обижается. Скорее всего, ею снова движет «научный» интерес. Хочет посмотреть, чем же разродился феральный.
Инга протянула ладони и взяла сверток. На миг ее пальцы соприкоснулись с пальцами Марка. Мальчишка вспыхнул, поспешно отдернул руки и тут же с испуганным видом приложил их к щекам. Вид у него при этом был такой потешный, что Инга едва сдержала смех. Поэтому ее «спасибо», вышло похожим на чих.
- Разверни! – Пихнула Маринка сестру в бок. – Видишь, как бедняга смотрит?
Марк действительно переводил глаза с подарка на лицо Инги и обратно с таким трепетным нетерпением на физиономии, что та решила: что бы там ни было, она мило улыбнется и скажет, что всегда о таком мечтала.
Стараясь не повредить многочисленные блестки и бантики, девушка разорвала плотную упаковку. Под пальцами пухнуло хлопушкой, блестки взлетели в воздух ярким конфетти, бантики вспорхнули бабочками и закружились, формируя перед лицом Инги разноцветные буквы: «С днем рождения!» Маринка захлопала в ладоши, а Марк растянул и так широкий рот до ушей и принялся скакать и размахивать руками, гоняя медленно тающих «бабочек».
- И не подозревал, что на станции есть запас анимированной подарочной упаковки, - заметил Станкевич, хмуро поглядывая на простую коробочку, которую все еще тискала в руках Маринка.
- Больше нет, - улыбнулась уголками рта Грейс. – Марку очень понравились спецэффекты.
- Чем бы дите не тешилось... – Вздохнул ксенолог.
Инга заглянула в сверток. Внутри мелькнуло что-то алое. «Ух ты! Да это же тот лист, который я собиралась взять из леса, когда на меня напало то жуткое растение. - Сообразила она, расправляя легкое яркое полотно. – Ну, или другой такой же. Только... тут еще и нарисовано что-то».
- Какая красота! – Маринка, кажется, говорила искренне. – Это похоже на цветок. Такой синий... василек? Мам, мам, как те голубые цветы с Земли называются? Мы их еще в Ботаническом саду видели!
- Это цикорий, дружок. – Мама возникла за Маринкиной спиной в огромных полиуретановых варежках, которые использовались для борьбы с местными сорняками. Мама решила, что они идеально подойдут как прихватки для праздничного барбекю. – В древности его использовали как средство от садовых вредителей.
Я, хоть убей, не могла рассмотреть в путанице сине-лилово-голубых линий, похожих на клубок, с которым поиграл Гарфилд, ни василька, ни цикория. Но стоило признать: сочетание синих оттенков и алого тона выглядело красиво. У ферального, по крайней мере, был вкус.
- Это Марк мне подарил, - с гордостью повернулась я к маме, делая первый шаг на пути к исполнению своего плана.
- Цикорий. – Ответила она, глядя мимо ферального с очень знакомым выражением на лице. «Мне-только-что-пришла-в-голову-гениальная-идея», -говорило оно. – Ну, конечно! Цикорий! – Мама шлепнула себя по лбу варежкой и ретировалась в сторону папы, возившегося с грилем, скреативленным из разрезанной пополам металлической бочки.
На ее месте возник Антон.
- Я думал, вы оставите его на станции. – Голос брата чуть не искрил от высокого напряжения.
Не пойманные еще Марком фантомные мотыльки пылью рассыпались в воздухе. Станкевич и Грейс переглянулись. Они сразу поняли, о ком шла речь. Ксенолог почесал бороду:
- А разве родители вас не предупредили, молодой человек?
Маринка подмигнула мне, ухватила Марка за руку и поволокла за собой в сторону праздничного павильона:
- Пойдем к гостям, что мы тут топчемся.
Феральный обернулся, морща лоб. Может, и он и не понял Антохиных слов, но его насторожила интонация, с которой они были сказаны. Даже Цезарь со временем научился распознавать интонацию людей и поджимал хвост, стоило маме обнаружить оставленную у входа в модуль кучку.
Я устремилась вслед за «сладкой парочкой»: типа на помощь родичам, скачущим на фоне вырвавшихся из гриля двухметровых языков пламени.
- Ни с места! Это курица заряжена! – Голосил Гарфилд, мотаясь между кулинарами мерцающим рыжим облаком.
За спиной раздался взывающий к справедливости вопль брата:
- Па-ап?! Ма-ам?!