3
- И что же ты, мил человек, сразу из пушки-то палить? – Станкевич укоризненно усмехнулся в усы и подул на кружку с горячим чаем. Ксенолог только что прилетел с научки по вызову отца, и мама, кончено, тут же усадила его за стол. Рядом неловко жались на табуретах старшие Будекины. Маринку изгнали в спальную ячейку по причине малолетства, а вот Ингу оставили – для выяснения обстоятельств.
- Почему сразу? – Оправдывался папа. – Я же связался со станцией. Майк мне так и сказал: никаких посетителей, никаких аварийных посадок или крушений. Так откуда тут мог взяться чужой ребенок, а?!
Станкевич пошевелил усами и ухватил со стола печеньку.
- Значит, решил, что это мимик? Олег, здесь же не Сет. Ни у одного из аргорских животных не выявлено способности к мимикрии.
- Это ты про известные виды? – Срезал отец. – Спасибо, я не собираюсь ждать, пока вы что-то там выявите, и смотреть, как мою семью поглощает взбесившаяся биомасса.
- Пап! – Инга закатила глаза. Ну что за стремление у взрослых из всего сделать драму! – Твоя семья, как ты, возможно, заметил жива и невредима, зато...
- Потому что мы действовали своевременно!
Антон! Ну а этого кто просил вмешиваться?!
- Хорошо хоть вы гостя не отходили лопатой, - Станкевич кивнул на услужливо подвинутый Гарфилдом поближе дисплей. Морда у Антона там была действительно зверская. – Смогу его изучить целым куском.
- Изучить?! – Инга взвилась с табурета. – Да его... ему помощь нужна, как вы не понимаете! Он же за этим к нам пришел! Дядь Вить, миленький, ну, может, просмотрели вы аварию-то? Гарфилд сказал, сегодня помехи жуткие, даже сигнал со спутника не прошел.
- Н-да, помехи, - Станкевич задумчиво постучал ногтями по передним зубам. – А скажи-ка, девица-красавица, ты этого... хм, товарища трогала?
Инга зло потрясла головой.
- Все равно ее осмотреть надо, - снова встрял отец. – Мало ли что.
- Да, конечно, - съязвила Инга. – Он на меня дыхнул, и я теперь чумная.
- Теперь? – Вскинул бровь Антон. – Да ты всегда такая была.
Брат огреб бы по затылку, если бы дисплей не взвыл голосом Гарфилда:
- Опасность! Опасность! Ребенок выламывается из кладовой! Всем внимание! Перед вами потенциально дикий зверь!
Станкевич поперхнулся чаем:
- Вы что... кхе-кхе, его в кладовую...
- Тихо! – Отец поднял палец, медленно поднимаясь с табурета. – Слышите?
Со стороны складской ячейки действительно доносились странные гулкие звуки, как будто кто-то бился головой о металл. Папа схватился за парализатор.
- А вот этого не надо, - ксенолог положил ладонь на запястье отца. Не сжал, просто дотронулся. Но из папы внезапно вышел весь геройский дух.
- А что, если оно набросится? – Уже сдаваясь, спросил он.
- Навряд ли, - уверенно встал из-за стола Станкевич. – На записи он стоял совершенно спокойно, никаких признаков агрессии.
- А это вам не признак агрессии? – Махнул в сторону коридора Антон. Там как раз бумкнуло так, будто с дверью кладовки бодался бык.
- Это признак страха, - отрубил ксенолог. – Ты сам бы не испугался, если бы тебя сначала парализовали ни за что, ни про что, а потом заперли?
Брат скорчил недовольную гримасу, но по крайней мере заткнулся.
- Может, вы уже посмотрите, что там? – Глас рассудка озвучила мама. – А то он мне все консервы по стенкам размажет.
- Как приятен с утра запах яблочного пирога с корицей, - внес свои пять копеек в беседу Гарфилд.
- Все-таки я изменю настройки этого кота, - пригрозил отец и вышел вслед за Станкевичем в коридор. Отпихнув брата в сторону, Инга вылетела следом.