Супервент

У вокзала Ян поковырялся в багажнике, откапывая синюю термосумку. На ней краснел крест, который в детстве, играя в доктора, сверху приклеила Лера. Вытряхивая из сумки аккумуляторы холода, Шанс поймал себя на мысли, что булькающий синеватый гель внутри них выглядит почти так же, как раствор в капсулах супервентов.

Он сложил в сумку предметы со склада и поспешил к поезду. Почти все пассажиры уже сидели на местах. Его кресло у окна, третье в ряду, оказалось занято. В нём крутился суетливый мальчишка лет пяти, старательно пытающийся собрать языком всю пыль с собственного отражения в стекле. Мама не слишком активно пыталась оттащить непоседу за подтяжки джинсового комбинезона. Шанс решил не тревожить малыша, дать тому возможность прокатиться у окна.

– Паша! Не делай так!

Шаловливо улыбнувшись, малыш вновь потянулся языком к окну.

– Ох, Павел, и зря ты маму не слушаешь, – сказал Ян. – Я вот тоже окна облизывать любил.

Мальчик повернулся к нему, забыв спрятать язык.

– Это твоё место? – строго спросила женщина, точно отчитывая Яна. – Тут будет ребёнок сидеть. Ясно? Занимай крайнее давай.

Яна даже перекосило от агрессивности незнакомки. Решение не спускать ей хамство просто так породило незамысловатый план мести.

– УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ, ЗАЙМИТЕ МЕСТА И ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ, ПОЕЗД ОТПРАВЛЯЕТСЯ, – раздалось из динамиков под потолком.

– И вам доброго дня, – сказал Шанс, плюхаясь в свободное кресло у прохода.

Затянувшийся на поясе ремень оказался слишком тугим, чтобы назвать его удобным.

– Да уж, пускай, пожалуй, домывает стекло, раз ничего не боится, – закончил Ян.

– Почему нельзя? – поинтересовался мальчик.

– Я вот так в твоём возрасте лизнул, а там вирус кори. Слыхал о таком?

Паша медленно втянул язык, заинтригованный историей. Поезд тряхнуло, пассажиров вдавило в кресла от резко возрастающей скорости. Город за окном размазался в месиво из кирпичей с окнами и почти сразу сменился зелёными брызгами, в которых невозможно было что-либо разобрать.

– Развился коревый энцефалит, я впал в кому, – продолжал Ян. – Проснулся только вчера – сорок лет в отключке. Вот, домой еду, в садик мне завтра.

Малыш побледнел, вывалил язык и начал реветь, пытаясь сбить с него ладонями невидимый вирус.

– Зачем вы так ребёнка пугаете?! – возмутилась мама Паши.

– А я не пугаю, от кори на самом деле в кому впадают. Случай из практики, – сказал он, демонстрируя термосумку. – Я педиатр.

– Не хочу у окна, – проревел мальчик.

– Пожалуйста, будьте так добры, поменяйтесь с малышом и посмотрите его! – взмолилась женщина.

– Меняться я не буду, поезд сверхскоростной – вставать запрещено, – отрезал Шанс. – Мальчик привит?

– Ещё чего.

– Жаль, с прививкой инкубационный период составляет от двадцати одного до двадцати восьми дней. Без неё – около восьми. Советую вам сходить в поликлинику, как доедете.

Спустя несколько минут мальчик успокоился. Его мама больше не проявляла враждебности, до конца пути изучая в интернете статьи о вирусах.

– Такси? – предложил на станции усатый мужчина в клетчатой рубашке.

– До Щучьего озера, – согласился Ян.

Автомобиль у таксиста оказался старенький, слово «ретро» для него вовсе не стало бы оскорблением. Но несмотря на это, двигалась машина довольно резво, внутри было тихо. Даже работал кондиционер. Впрочем, запах пыли, растекающийся из него по салону, сводил на нет комфорт от прохлады.

– С детства таких не видел, – сказал Ян, похлопывая по панели.

– Тебе что, сто лет? – усмехнулся водитель.

– Почему же? У моего отца была такая, только комплектация победнее.

– Семейная реликвия была?

– Да нет, из салона.

Водитель недоверчиво взглянул на него, а потом поменялся в лице.

– А, понял, – сказал тот и постучал себя за ухом двумя пальцами.

Шанс не придал реакции мужчины значения. Немного проехали молча. За окном мелькали величественные сосны, мимо со свистом проносились редкие встречные автомобили.

– Правду говорят, рыбалка там что надо? – прервал тишину Ян.

– Скажешь... Сказка! Рыба сама на тебя поглядеть идёт, – пропел таксист. – Вот на выходных со Степанычем за час... Вот таких...

Водитель отпустил руль. Одной рукой он указал размер рыбы до локтя на другой. Машину повело на встречную полосу. Таксист вовремя среагировал.

– За час надёргали мешок, – закончил мужчина.

– С берега?

– Лодку бери. На лодке самый клёв.

– А вот это место там не знаешь?

Ян протянул водителю фотографию.

– Твои? Царевны.

– Спасибо, жена, дочь.

– Не припомню такого, сейчас у мужиков спросишь.

Таксист вернул фотографию и указал на скучающую у лодочной станции группу. Перед ними сверкала казавшаяся бесконечной линза озера.

Расплатившись, Ян подошёл к троице в камуфляжной одежде.

– День добрый, не подскажете, где это тут?

Рамка перекочевала по чумазым рукам мужчин, вернувшись к Яну с горсткой коричневых крошек на заляпанном стекле.

– Да в посёлке на том берегу за изгибом, – сказал один из лодочников, доедая сухой пряник. – Рыбачить или погостить?

– Ага, во фраке щук цеплять, – пошутил коренастый парень, слепя окружающих блеском серебряного зуба.

Остальные посмеялись.

– Отвезёте? – спросил Шанс.

– За ваши деньги, хоть за тенге, – вновь сказал коренастый, намерено поставив ударение неверно ради рифмы.

Он жестом пригласил Яна за собой.

Дощатый пирс взбрыкнул незакреплёнными досками, выводя к моторной лодке из серебристого металла. Коренастый помог Яну спуститься в лодку, спрыгнул сам и начал отвязывать канат от швартовки.

– Врач?

Лодочник кивнул на сумку в руке Яна.

– Типа того.

– Эх, зашей мои душевные раны, – прокряхтел коренастый, отталкиваясь от причала. – Ну, поплыли.

Поначалу лодка пошла тяжело, но вскоре заскользила водомеркой. Мужчина уселся возле мотора, подождал, пока их отнесёт подальше от берега, и дёрнул стартер. Взвывший мотор толкал навстречу возвращающемуся эхо. Нужный им берег был не так уж далеко. Остальные ответа не дали.

Борта лодки беззвучно взрезали водную гладь, только у лопастей мотора она кипела пузырями. Стремительно холодало. Впереди показался утопленный в сочной зелени небольшой посёлок. Ян поискал глазами дом с фотографии. Его не было видно. Лишь возле самой пристани стало понятно, что смотреть следовало прямо перед собой.

Заглушив мотор, лодочник правил к причалу со снимка. Борт громыхнул о понтон, и уже успевшего встать Яна отбросило обратно на скамейку.

– Конечная не последняя, – оповестил лодочник.

– Подождёшь? – спросил Ян.

– Не, брат, коня простой не кормит. Ты давай звони, как засобираешься обратно.

Обменялись номерами. Коренастый оттолкнулся от пирса. На Яна он уже не обращал внимания – рассматривал пейзажи, ожидая, когда лодка отойдёт подальше от берега. На её серебристом борту Шанс прочёл красную надпись «Надежда».

Ян прошёл немного по мосткам и остановился, поднимая фото перед глазами. Снимок сделали с этой точки. Пары деревьев не хватало, но дом точно был тот.

– Добрый день! – раздалось где-то совсем близко.

Шанс наконец обратил внимание на старика в панамке. Верхнюю часть лица мужчины закрывали зеркальные солнцезащитные очки. Незнакомец сидел прямо на досках, придерживая лежащую поперёк коленей удочку, к крючку которой всё никак не мог приладить дрожащими пальцами зерно кукурузы.

– Не подсобишь, сосед?

Ян помог старику нацепить наживку.

– Во, спасибо тебе. Ты скажи мне, вот за погребом участок одичал, не нужен? А мне бы под теплицу как раз, а? Договоримся?

– Вы обознались.

Шанс вернул спиннинг незнакомцу. Ведущий к дому пирс оказался довольно длинным.

«Какой же я ему сосед?», – подумал Ян, оборачиваясь.

Старик провожал его взглядом. Они молча посмотрели друг на друга с минуту.

Шанс обошёл деревянный дом по шаткому настилу, проводя рукой по шелушащейся изумрудной краске. Цвет как у локонов Леры. Порывшись в сумке, он отыскал ключи. Вставил длинный в скважину двери на крыльце. Замок щёлкнул. Ещё раз.

Дверь даже не пришлось толкать. Створка сама лениво пошла внутрь. Скрипели петли. В нос ударил затхлый запах пыли и сырости. В доме явно давно никто не бывал. Занавешенные грязные окна почти не пропускали свет.

Поразмыслив, стоит ли включать электричество в отсыревшем помещении и есть ли оно вообще тут, Ян решил не рисковать.

Вспышка телефона выхватила из полутьмы ковёр с длинным ворсом. Стоило ступить на него, как ворс обернулся комками многолетней пыли. Она покрывала всю мебель, горами собралась у её ножек, в углах комнаты. Из-за этого рассмотреть детали было трудно. Всё в гостиной казалось точно собранным из этой пыли – тронь что-нибудь, оно тут же рассыплется.

На стене висели покрытые уже давно не липкой паутиной рамки. Одной небольшой не хватало – на её месте желтел прямоугольник обоев. К снимкам от дальнего окна тянулись чьи-то старые следы.

Подойдя к рамкам, Ян провёл ладонью по стеклу самой большой. Пласт грязи собрался гармошкой и одним куском шлёпнулся вниз. В лицо ударила пыль. Шанс чихнул, а когда поднял взгляд, увидел перед собой своё свадебное фото. Вот он в классическом костюме. Вот Вероника: фата с её отклонённой назад головы плавно ложится на пол. Фотограф запечатлел их в первом танце.

На следующем снимке была маленькая Лера в костюме индейца, выставившая перед объективом выкрашенную красной краской ладонь, пальцами которой за мгновение перед вспышкой вывела три полосы у себя по лицу через нос. Ян прекрасно помнил этот момент. Но не дом.

Следующую фотографию сделали на семейном празднике за столом. Тут ещё живы его родители и мама Ники.

Вот кадры из поездки на море перед первым классом Леры. На одном она хвастала парой кокосов, попивая через зелёную трубочку содержимое того, что побольше.

Вспышка заморгала, телефон начал вибрировать.

Поймав на своём лице улыбку, Ян с усилием сбросил её, возвращаясь в реальность. Если происходящее вообще можно было так назвать.

Звонил Артём.

– Алло?

Его голос прозвучал слишком слабо. Пришлось прочистить горло.

– Слушаю? – повторил Ян.

– Ян Викторович, тут... Хрень какая-то... Я закончил запись, но оттиск на сервер сбросить не могу...

– Что пишет? – перебил Шанс, уже зная ответ.

– Сбой отправки. Дубликат файла. Проверьте исходные данные и попробуйте снова.

Из горла Яна вырвался стон. В глазах потемнело, ноги подкосились. Уронив руку, он побрёл к выходу.

– Алло?! Ян Викторович?! Эй! – разрывалась трубка.

– Не тот файл, вчерашний, – сказал Ян, возвращая телефон к уху. – Сервер не даёт продублировать. В новой папке на рабочем столе моего компа нужный.

Он вышел на улицу, сбросил вызов, рухнул на ступеньки. Отдышаться мешали забившая ноздри пыль, беспорядочные мысли и состояние, близкое к панике. Трудно было объяснить себе существование этого дома, этих снимков в нём, старика, который назвал его соседом, и, конечно, то, как его карта мозга попала на сервер – это могло значить только... Нет. Зачем кому-то делать его супервента?

Шанс расхохотался так сильно, что уже не мог остановиться. По щекам, прорезая чёрные каналы в пыли, скользили слёзы.

Ян рывком встал, попрыгал на месте и отвесил себе несколько звонких пощёчин. Покрасневшие ладони запульсировали. Зато смех прекратился. Вытирая по пути лицо, но лишь сильнее пачкаясь, он вернулся в дом.

Обе комнаты оказались в таком же состоянии, как гостиная. Отыскать что-то под толстым слоем пыли в них было очень трудно. В кухню Шанс не решился войти – постоял в проходе, пытаясь угадать среди серого пуха предметы. Ванную пыль и обсыпавшаяся с потолка краска заполнили почти до верха.

Оказавшись в гостиной, он подошёл к тумбе с телефоном. Старый аппарат с беспроводной трубкой на станции. Конечно же разряженный. Рядом визитница со слипшимися от времени и грязи карточками. Ровная пылевая скатерть на столешнице в одном месте приподнималась едва заметным прямоугольником.

Ян легонько дунул. Показался картонный край. Визитка. Местами пыль въелась так глубоко, что разрушила краску. Кое-где прочесть текст было невозможно из-за взбугрившихся слоёв бумаги. Разобрать удалось два слова – «Ритуальные» и «Комарово».

– Ритуальные услуги?

Шанс открыл карту, изучил местность. На окраине посёлка располагалось небольшое кладбище с церквушкой. Дорога занимала не больше десяти минут.

По пути никто не встретился. Местность можно было бы считать покинутой, однако ухоженные лужайки перед редкими домиками, цветы в клумбах, бельё на верёвках, курлыкающий индюк, привязанный к жёрдочке, и стая уток, шлёпающих по обочине, говорили об обратном.

Ян увидел купол церкви с крестом. На секунду задумался.

«Перекреститься ли?»

Внутрь он вошёл без этого. Прохладное помещение оказалось безлюдным. Возле пары икон горели редкие свечи. Потоптавшись у входа, он взял с полочки алую тонкую свечку и подошёл к ближайшему образу. Оплавил основание, запалил фитиль от огарка, пристроил в подсвечнике.

– Святой Иуда Фаддей, – прозвучал негромкий голос сбоку.

К Шансу подошёл священник неопределённого возраста.

– Покровитель отчаявшихся. Редкая икона.

Ян изучил лик и нашёл в нём некоторое сходство с собеседником.

– Вам нужна помощь? Может, пища? – спросил священнослужитель.

Перепачканные одежда, лицо, руки Шанса, должно быть, создавали впечатление попавшего в беду, если вообще не бездомного. Чувство голода, которое притупилось из-за охватившего его азарта преследователя, вдруг оказалось почти нестерпимым. Он всё равно отказался. Терять время ему не хотелось.

– Вы меня не узнаёте? – спросил Ян.

– Мой приход невелик, – качнул головой священник. – Но я рад всякому, кто посещает церковь.

– Меня зовут Ян. Ян Шанс.

С лица священника будто сдёрнули всё радушие. Мужчина отступил на шаг, отвернулся.

– Уходите. Помолитесь и уходите.

– Так кто я? – крикнул Ян.

Священник не обернулся, но остановился.

– Этот вопрос не ко мне. Боюсь, и не к Богу.

– Вы что же, к дьяволу меня посылаете? – усмехнулся Шанс.

– Вероятно, и тот с вас не спросит за души.

– Чьи?

Удаляясь, собеседник обратил к нему полный смеси жалости и презрения взгляд.

Ян постоял немного, вдыхая запах плавящегося воска и ладана, а затем вышел. Кладбище с земли казалось намного больше, чем выглядело на карте. Что он хотел искать на нём?

Послышалось журчание воды. Шанс пошёл на звук. За углом стоял старик, который не так давно рыбачил на пирсе. Пластиковая канистра в его руках под краником скважины наполнялась водой из источника. Рядом стояла тележка со второй пустой канистрой.

– К своим? Совсем уж забросил. По весне было смотрю – оградка ведь заросла, – кряхтел старик. – Прибрался, что ж, подкрасил...

– В какой цвет? – перебил его Ян.

– Да как дом твой, такой же. Я вот про земельку-то за погребом...

Не слушая его, Шанс бросился к кладбищу и пробежал по центральному проходу. Взгляд искал зелёные ограждения. Одно, второе... Нет, слишком светлые, нужен более глубокий, изумрудный. Вон там на углу.

Ян подбежал к участку. С грохотом впечатавшаяся в ноги ограда затормозила его. Внутри стояли два памятника без фотографий. Имена на могилах ещё больше путали и без того непонятную историю. Он перечитал первую гравировку:

«Вероника Леонидовна Шанс».

Взгляд метнулся ко второй:

«Валерия Яновна Шанс».

Этого не могло быть. И Леру, и Нику он видел утром. Они живы. Ян присел на лавочку, сдавил лицо руками. Даже собственная могила не напугала бы его настолько.

– Так, ладно, – он выдохнул. – Допустим, у меня есть супервент. Он жил тут один. Для него сделали вот эти могилы, создали легенду, объясняющую его одиночество. Возможно. А зачем? Кому это нужно? Где он сейчас?

И тут в голове Шанса начала складываться картина. Он привстал, снова опустился. Конечно! Пропавший пропуск, поджог... Кто-то подставляет его, причём его собственными руками!

Ясное сознание вернулось к Яну на пути к дому. Голова шумела от обрывков воспоминаний, образов, догадок. Руки Шанса распахнули стоявшую на крыльце термосумку, вскрыли папку.

– Благотворительный центр помощи нуждающимся «Луч маяка», – прочёл он.

Перелистнул несколько страниц. На последней был телефон. Трубку взяли почти сразу.

– Центр помощи «Луч маяка», добрый день, слушаю вас? – поприветствовала девушка.

– Здравствуйте, я ищу старого знакомого, мне сказали, он может быть у вас.

– Город?

– Город... Я и не знаю...

– Как его зовут?

Ян не задумываясь выпалил собственное имя. Девушка предложила подождать. На две минуты её сменила классическая музыка.

– Действительно, у нас есть такой постоялец. Вам нужен санкт-петербургский филиал. Оформить посещение?.. Алло?.. Говорите, вас не слышно... – трещал динамик.

Шанс сбросил вызов и набрал лодочную станцию. Знакомый голос обещал быть через пятнадцать минут.

На мостках Ян наклонился к воде. Несмотря на припекающее солнце, та оказалась холодной. Вымыв руки и лицо, он сел прямо на доски. Дом, до того незнакомый, что в других обстоятельствах на него не обратишь внимания, казался нераскрытой загадкой. Может, он что-нибудь упустил?

Послышался рокот мотора. Мимо пронеслась надувная лодка. Рыбаки внутри поприветствовали его. Ян помахал в ответ. Снова тишина.

Лера говорила, ей снился дом. Почему? Как она могла его видеть? А может этот супервент нашёл их уже давно, следил, возил сюда дочь, годами готовился, чтобы однажды сгубить всю его жизнь и занять его место?

Усмехнувшись, он чиркнул носком ботинка по воде. Эта идея звучала слишком накрученной, но всё же другого объяснения Шанс пока найти не мог. Он теперь даже не был уверен, что не делал себе супервента.

Открывая Госуслуги в телефоне, Ян нажал на вкладку «Мой супервент», желая ещё раз убедиться в его отсутствии. Высветилось окно:

«Супервент – биологический клон с сознанием оригинала. Замените тело в случае старости, болезни или смерти и радуйтесь жизни».

Снизу горела кнопка «Создать супервента». Телефон звякнул, предупреждая, что осталось десять процентов заряда аккумулятора.

Вновь зазвучал мотор. Коренастый подвёл лодку к понтону на холостых оборотах. Транспорт был уже другой, поновее, чёрного цвета.

– Путь обратный, такой же затратный, – сказал весельчак, сверкая зубом.

Лодочник помог спуститься.

– Сбей мой сердечный жар, – протянул он, отряхивая пыль со спины Яна парой хлопков. – Хорошо тебя тут встретили, посмотрю! Как говорится, снимайте корону – встречайте харона.

Незнакомая поговорка показалась Шансу издевательством. Он даже поймал себя на желании бросить лодочника за борт, если тот зарифмует хотя бы ещё одну фразочку.

Мужчина вернулся к мотору и, круто заложив руль, развернул лодку, едва не черпнув бортом воды.

На противоположном берегу работники станции крепили к прицепу лодку, на которой Ян добирался до посёлка. Её можно было узнать по надписи «Надежда» на борту.

– «Надежда» умирает по средам! – крикнул коренастый, пытаясь переорать двигатель, и вновь продемонстрировал блестящий зуб.

Видимо, парень был настолько без ума от собственного чувства юмора, что даже не пытался сдерживать свои каламбуры.

– Не понял? – переспросил Ян.

– Ломается часто!

Шанс ждал очередного нелепого продолжения фразы, но его не прозвучало. Мотор смолк. Лодка юркнула к причалу. Взобравшись на пристань, Ян заторопился к грузившим «Надежду».

– Дальше сами, возвращайтесь с деньгами! – крикнул ему напоследок лодочник.

Водитель проверял крепления прицепа, подёргивая за держатели.

– Балласт не беру, – сказал мужчина прежде, чем Ян успел раскрыть рот.

– А так?

Шанс показал несколько сложенных купюр. Водитель пересчитал сумму, со свистом втянул воздух через щель возле клыка и сунул банкноты в задний карман джинсов.

– А так беру. Полезай, только давай без разговоров.

Машину он вёл небрежно, казалось, пытаясь попасть в каждую яму всеми шестью колёсами. Сначала перетряхивало автомобиль, следом гулко подпрыгивал прицеп с лодкой. Один раз Яну даже показалось, что от неё отвалилась какая-то деталь.

– Вот ты говоришь, делать тут нечего, в город надо, – вдруг обратился к нему водитель. – А зачем мне туда? Я и тут неплохо устроился. Кручусь, там халтурка, тут калымчик. Это если что?

– Что?

– Это если мозга вот тут есть, – пояснил мужчина, постукивая себя пальцем по голове. – А в городе что?

Он оторвался от дороги и до опасного долго ехал, глядя на Яна, по-видимому, ожидая от него реплику. Мимо пронеслась пара встречных автомобилей.

Ян сдался:

– Что в городе?

– Там смрад, бездуховность и роботы, – ответил водитель и вновь начал следить за дорогой.

– Какие роботы?

– Ну эти... Супер-пупер ваши. Слыхал, им в головы с мобильных вышек люмпены прошивки бездуховные записывают.

– Может, иллюминаты? – уточнил Ян, понимая, что слово собеседник использовал неправильное.

– А может и они теперь тоже, тебе виднее.

Мужчина снова вдохнул сквозь зубную щель, точно пытаясь извлечь из неё застрявший кусок пищи.

– Не думаю, что это правда... – начал Ян, намереваясь объяснить собеседнику принцип работы биоэлектронного мозга.

– А мне, друг, знаешь, вообще без разницы, что ты там себе думаешь. Забыл, что ли? Я без разговоров просил. Изболтался.

До станции ехали молча. Даже без споров у Шанса разболелась голова от скрипа подвески, грохота лодки и ежеминутных посвистываний водителя сквозь зубы.

Обратный поезд оказался полупустым. Ян пристегнулся, не дожидаясь просьбы машиниста, подключил к датчику ноту и позволил себе вздремнуть, заодно записав все накопленные воспоминания о поездке.

Состав всё никак не трогался, хотя двери уже давно закрылись. По проходу шел проводник в натянутой козырьком почти до носа фуражке. Его спина была неестественно прямой для человека, а локти и колени – малоподвижны. Он останавливался у каждого пассажира, что-то тихонько им говорил. После этого люди суетливо собирали вещи, переходили в следующий вагон. Яна проводник миновал, а когда в вагоне остались только они двое – присел рядом, снял фуражку и отвернулся, словно не желая показывать лицо.

– Если ты не остановишься, тебе придётся выбирать, – сказал он.

Ян отклонился в кресле, пытаясь рассмотреть собеседника, но тот повернулся, не позволяя ему этого сделать. За его правым ухом на месте ДЧ сочилась сукровицей свежая болячка от неаккуратного пореза. Из бугорков запёкшейся крови торчал обрывок тоненького провода.

– Что я должен выбирать? – спросил Шанс.

– Стать тем, кем ты должен быть, или исчезнуть с остальными.

– А если я не хочу выбирать?

– Ты не сможешь забыть всё и жить дальше, как прежде.

Ян открыл глаза. Пассажиры выходили из поезда. За окном был Санкт-Петербург.

Отыскав на парковке авто, Шанс покатил к центру «Луч маяка». Что он скажет супервенту? Ян чувствовал: где-то глубоко внутри разгоралось сожаление о потере псевдоноты. Вот был бы лучший подарок для незваного супервента.

Центр оказался большим пансионатом на окраине города. В нём было несколько многоэтажных корпусов, разделённых прогулочными зонами и спортивными площадками. По дорожкам ходили преимущественно старики или люди с признаками ещё не побеждённых зависимостей. За самыми сложными приглядывал персонал в белых комбинезонах.

Оставив машину на наружной парковке, он вошёл в КПП.

– Слушаю вас? – раздался голос из тёмного окошка.

Определить возраст и пол его обладателя не представлялось возможным из-за искажающего фильтра.

– Я хочу навестить друга.

– Фамилия?

– Шанс.

– Ваши документы.

Ян поколебался, затем сунул в распахнувшийся лоток удостоверение личности.

– Родственники? – спросил голос спустя минуту.

– Полные тёзки.

Звякнул лоток. Внутри вместе с удостоверением лежал одноразовый пропуск.

– Корпус номер четыре, второй этаж, комната двести тринадцать.

Шанс приложил пропуск к глазку у двери на территорию «Луча». Перед ним стояло здание с огромной цифрой 4 во всю торцовую стену. Пахло росой и елями. Грунт хрустел под подошвами почти как снег.

– Человек в чёрном костюме уже нашёл твой дом, Ян, – проговорил он, поднимаясь по ступенькам.

Вновь показал датчику пропуск. Внутри стоял густой запах больницы. Медсёстры курсировали между кабинетами с лекарствами, картами пациентов и каталками. В креслах возле них сидели постояльцы разных возрастов. На Яна никто не обращал внимания.

Изучив схему на стене, он пошёл по лестнице, ведущей к жилым комнатам. Второй этаж пах фруктовыми моющими средствами и казался безлюдным. Ян отыскал нужную комнату и толкнул дверь.

– Не ждал?

Встреча стала неожиданностью для него самого. В глубине левой части комнаты у окна стояла медицинская кровать, рядом пищали приборы, подключенные к глубокому старику под одеялом. Тот немощно повернулся на вопрос Яна, с трудом приподнялся.

– Ждал, – проскрипел незнакомец. – Боялся уже не дождусь.

Ян помялся у двери, прикрыл её и оглядел помещение. Правую часть комнаты занимала небольшая кухня. В центре напротив входа располагалась дверь в ванную.

– Проходи же... – пригласил старик, указывая непослушной от тремора рукой на стул возле постели.

Усевшись, Шанс молча всмотрелся в лицо дедушки Яна. Чем дольше он это делал, тем сильнее становилась тревога. Старик очень сильно походил на него самого. Незнакомец расплылся в улыбке с редкими зубами.

– Каким я был... – восхитился он.

– Кто ты? – спросил Ян.

– Ян Викторович Шанс, – представился старик.

Шанс расхохотался.

– А я тогда, по-твоему, кто?

– Мой супервент.

Ян подался назад, опрокидывая стул. Он выбежал из комнаты. Остановился. Нельзя было вот так просто сбегать от ответов.

«Что значит, я супервент? Я не супервент».

Шанс вернулся обратно, поднял стул и вновь уселся. Старик, полулёжа в кровати, глядел в окно, обводя подрагивающим пальцем зону в начале территории центра.

– Я видел тебя ещё у ворот, – сказал он. – Неужели ты ничего не хочешь у меня спросить?

Прототип взглянул на него.

– Если я супервент, то Лера и Ника...

– Тоже.

– Ты такой старый... – пробормотал Шанс, разглядывая собеседника.

И вдруг в нём начала закипать ревность. Почему старый именно этот человек, а не он сам? Почему настоящий – он?

– Я не сразу вас сделал. Тебе десять лет, хотя телу сорок пять.

Ян не хотел принимать услышанное.

– Но зачем?! – закричал он. – Что с ними произошло?!

– У нас был домик в Комарово...

– Те могилы! – воскликнул Шанс.

Старик горько покивал.

– Мы катались по озеру, лодка перевернулась, – Старый Ян вздохнул. – До берега сумел добраться только я.

Он погладил фото, стоящее на прикроватной тумбочке. Такой же снимок, как в коробке со склада.

– Смириться с потерей не смог, хотел, чтобы они жили дальше... – продолжал прототип. – А видеть их каждый день и помнить о произошедшем, стало бы невыносимо. Так появился ты.

– И, по-твоему, это любовь, урод? – Шанс наклонился к кровати.

– Они живы, у них есть ты...

– Ты хоть представляешь, что будет с Лерой, если она узнает, кто она? – спросил Ян, хватая собеседника за воротник. – Ты, скотина, знаешь, как Ника переживает, что мы не можем завести ребёнка? А мы и не сможем!

Приподняв сухое тело над матрацем, он отпустил его. От удара воздух вырвался из лёгких старика. Тот зашёлся кашлем и никак не мог восстановить дыхание. Ян смотрел на муки своего прототипа.

– Проклятье!

Шанс пнул подвернувшуюся под ногу медицинскую утку, схватил с изголовья кровати дыхательную маску и надел старику. Жадно глотая кислород, тот прикрыл глаза, расслабился.

– Мне осталось немного... – прошептал старик, протягивая Яну сферу ноты. – Я ничего не смогу исправить и собой быть скоро перестану.

Ян не принимал ноту. Старик с усилием моргнул. На мгновение можно было подумать, что его веки уже никогда не откроются.

– А вот ты... – проскрипел прототип.

Он резко приподнялся, ткнув в Яна указательным пальцем. Между средним и большим поблескивала нота.

– Ты сможешь стать мной окончательно. Бери!

Ян подставил ладонь. Старик выронил в неё шарик.

– Здесь всё, что стёрли до твоей активации, и всё, что было после неё до сегодняшнего утра, – сказал он. – Я программировал сервер проекта в «Заслоне», дополни свою карту, узнаешь много интересного и, быть может, даже поймёшь меня. Теперь уходи. Я устал.

Прототип опустился на подушку, отвернулся к окну и почти сразу захрапел. Шанс поставил стул на место, закрыл за собой дверь. Садясь в автомобиль, он размышлял об услышанном, о том, что ещё скрывала нота прототипа и стоило ли вообще её просматривать.

Вот живёшь себе, всё вокруг гладкое, сверкает, но появляется одна шероховатая мелочь. Не обращаешь на неё внимания, она цепляет за собой другую, третью... Ты миришься, отворачиваешься куда поприятнее, и однажды просыпаешься с осознанием, что вокруг всё уже давно пообсыпалось, идёшь ты не туда, не оттуда и не ты вовсе, а так, оболочка. Если вообще просыпаешься. Некоторые продолжают существовать во сне. Проснулся ли Ян? Он сам не понимал.

На ступенях центрального офиса «Заслона» Шанс вытянул из нагрудного кармана сразу два пропуска. Пропуск №1 и запасной. Уже уставший от мыслей мозг с трудом разогнался, быстро отыскав ответ на новую загадку.

– Лера...

Конечно она – стащила пропуск, дала типу в капюшоне, парень устроил пожар на складе, вернул карточку Лере, та положила её обратно в карман. Нет ничего удивительного, что наутро возле бара поджигатель убежал, едва завидев Яна.