Глава 9. Союзники в Тени
Проблемы Киры со сбоями в медиапространстве обострились. Ее самые значимые проекты, над которыми она работала месяцами, стали подвергаться необъяснимым искажениям. Цветовые палитры смешивались в грязь, шрифты менялись на нечитаемые символы, звуковые дорожки превращались в какофонию случайных шумов. Система не "удаляла" ее работы, она их портила, делая бессмысленными и непригодными для использования.
"Я не понимаю! Это как будто... мои файлы болеют!" – написала Кира в отчаянном, полускрытом посте на старой, малопосещаемой креативной платформе, которую Система еще не полностью интегрировала. – "В них появляется что-то чужое, что-то, что уничтожает все, что я делаю!"
София увидела этот пост. Она узнала в описании Киры то же "заболевание" реальности, с которым столкнулась сама. Используя осторожные, обходные пути, предоставленные ей Иваном, София связалась с Кирой.
Их первая встреча была напряженной. Кира была взволнована и скептична. "Сбои в коде? Болезнь Системы? Это звучит как паранойя."
"Я видела это, Кира", – настаивала София, показывая ей распечатки своих наблюдений, фотографии искаженных табло, даже фрагменты данных о здании 7Г-113, которые Иван помог ей сохранить. – "Это не просто технические ошибки. Это паттерны. Паттерны искажения, которые появляются там, где Система не справляется с реальностью."
Кира смотрела на доказательства, в ее глазах читалось сомнение, но и узнавание. Она видела эти же искажения в своих проектах, чувствовала их как "чужое" вторжение в свое творчество. София говорила о логике, данных, истории Системы. Кира говорила об образах, звуках, чувствах, которые сбои вызывали в ее работе.
"Когда я пытаюсь создать что-то по-настоящему живое... что-то, что не просто соответствует протоколам маркетинга... вот тогда это и происходит", – тихо сказала Кира, ее голос дрожал от разочарования и страха. – "Будто Система не хочет, чтобы было что-то... настоящее?"
София кивнула. "Иван думает, что именно так и есть. Система боится всего, что не может контролировать или понять своей логикой. А творчество, память, чувства... они нелогичны."
Убедить Киру было непросто. Признать существование сбоев означало поставить под сомнение весь мир, в котором она жила и работала. Но когда один из ее последних проектов, над которым она работала полгода, был полностью уничтожен необъяснимым "сбоем рендеринга", она сломалась.
"Что мне делать?" – спросила она Софию, в ее глазах стояли слезы фрустрации.
"Иван говорит, что нужно понять", – ответила София. – "Понять природу этих сбоев. Откуда они берутся. Почему Система так реагирует."
Она рассказала Кире об Иване, о его знаниях старой Системы, о его взгляде на сбои как на сопротивление реальности. Она предложила им работать вместе.
Кира посмотрела на Софию – собранную, с пытливым умом. Потом представила Ивана – старого, мудрого, живущего вне Системы. И себя – медиадизайнера, чувствующего мир через образы и звуки.
"Мы... мы совсем разные", – прошептала Кира. "Может быть, поэтому нам и нужно работать вместе", – ответила София. – "У каждого из нас есть часть головоломки. Вы видите сбои в образах, я – в данных, Иван – в истории Системы. Вместе мы увидим картину целиком."
Кира долго молчала, глядя куда-то вдаль. В ее глазах отражался свет города Системы, но теперь он казался менее ярким, более тусклым. Страх в ее глазах сменился тенью решимости.
"Хорошо", – наконец сказала она. – "Я с вами."
Так сформировался этот необычный альянс. София с ее логикой и умением работать с данными, Иван с его историческими знаниями и пониманием внутренней структуры Системы, и Кира с ее интуицией, способностью видеть и чувствовать нелогичные, эстетические проявления сбоев. Они были тремя точками зрения на одну и ту же искаженную реальность. Тремя тенями, объединившимися против монолитного света Системы.