XXIV
Я добралась до особняка Кордо, когда вечеринка в честь его бракосочетания перешла в стадию бесконтрольного разгула. Я бы добралась и раньше, но мне все время приходилось прятаться от патрулей и избегать камер наблюдения. И мне не удалось всех их обойти, иначе меня бы не схватили на полпути.
Они вынырнули внезапно из-за угла. Наверняка их предупредили, что я не такая потерянная овечка, как это указано в объявлении. И что я могу оказать сопротивление.
Как я это поняла? Их пневматические пистолеты, которые стреляют обычными безопасными резиновыми пулями, были заменены на миниатюрные арбалеты со шприцами транквилизатора. Раньше я только слышала, что такое есть на вооружении для особого случая, но на моей памяти еще ни разу никто не применял их в деле.
Они попытались меня взять. Их было трое. Они были не готовы к борьбе, а я все еще помнила, как мы, дети-города, мутузили друг друга после отбоя. Я толкнула самого крупного и самого бестолкового на того парнишку, который был к нему ближе. Но пока я проделывала этот маневр, третий схватил меня за плащ и намотал его на кулак. Я не дала себе времени подумать, и мой бесценный железный осколок, который служил мне ножом, тут же оказался воткнут в его кулак. Блюститель правопорядка взвыл и отпустил мой плащ. Я толкнула его, прошмыгивая под его рукой, и он весьма грациозно сбил с ног уже поднимающихся товарищей.
Я скрылась, перемахнув через невысокий забор ближайшего дома. Пока ни хозяева, ни стражи не поняли, куда я подевалась, я перебралась в соседний сад, а из него пропетляла по дюжине других, заметая следы.
В конце концов, я добралась до Кордо. Темнело, и я собиралась в это время уже быть в укрытии, потому что привратник запирал ворота города с заходом солнца.
Дом аристократического клана был на самой окраине и ему скорее подходило определение "замок", а не "городская резиденция". Я бывала здесь и раньше, когда Кордо великодушно приглашали (без права на отказ) всех одноклассников своих детей погостить в их резиденции. И все равно у меня дух перехватило, когда моему взору открылись величественные стены из переливчатого камня, массивные гранитные колоны, отполированные до блеска, и необъятный сад, который дал работу не одному десятку садовников.
Вереница карет, повозок и редких автомобилей заполонила всю площадку перед домом. Безмолвные конюшие деловито сновали между животными, предлагая им еду, воду и следя, чтобы сбруя не причиняла им неудобства.
К парадному входу вела, ни больше, ни меньше, красная ковровая дорожка, усыпанная лепестками роз и зерном. Перед распахнутыми створками стояли — я не поверила своим глазам — ливрейные лакеи в камзолах цвета герба Кордо.
Мне пришлось обойти резиденцию по периметру, в надежде найти лаз. Сейчас я понимаю, что было глупо с моей стороны пытаться проникнуть в крепость, в которой одна половина Иквалии пляшет, а четверть — прислуживает. Было бы разумнее дождаться ночи. Или выждать пару дней. Но в то время моей движущей силой был гнев и боль от предательства Тодда. Так что желание побыстрее встретиться лицом к лицу с заклятым врагом, задать ему пару неудобных вопросов и испортить своим появлением свадьбу, меня согревала.
Почти все окна первого этажа были открыты, но толку от этого не было никакого, так как это были французские окна бального зала и бесчисленных гостиных, переполненных шумными гостями. Они извергались целыми группами в сад, хохоча, нахваливая Вильгельма-Августа и несомненные прелести его молодой супруги.
Поиск черного хода тоже не принес ничего. Вся та масса людей, которая обслуживала это королевского масштаба мероприятие, то и дело сновала туда-сюда. К тому же перед черным входом был накрыт огромный стол, где все свободные от своих обязанностей поднимали тост за здоровье молодых и желали им многочисленного потомства, которое не посрамит фамилию Кордо.
У меня появилась безумная идея зайти в зал и смешаться с толпой, но мой черный грязный плащ и бриджи с пятнами от травы были слишком заметными.
Идею, как пробраться в дом, мне подсказали старинные дамские романы. Конечно же, в саду Кордо был лабиринт. И конечно же, захмелевшие парочки позволяли вольности со своими, а чаще всего не своими, спутниками.
Украденные мной темный плащ и черная шапочка, скрывающая волосы, позволили мне прокрасться по темному лабиринту незамеченной, как привидение. Я бесшумно ступала по траве, стараясь не вспугнуть влюбленных голубков.
В одном из самых отдаленных тупиков лабиринта я нашла двух молодых людей, которым для полного счастья не хватало только кровати. Они уже не замечали ничего вокруг, занятые прелестями друг друга. Я смогла нащупать в кустах длинный мужской плащ из натуральной шерсти, расшитый золотыми нитями как старинный арабский ковер. Было бы лучше добыть женский, но молодая кокетка, видимо, ни на секунду не захотела расставаться со своим роскошным дорогим туалетом.
Я накинула плащ и с удовольствием заметила, что он закрывает меня до самых пяток. Шапочка не была допустимым аксессуаром, поэтому я накинула на голову капюшон. Затем выбрала идеальное французское окно для входа — не слишком многолюдное, чтобы не встретить знакомых в толпе, и не слишком уединенное, иначе присутствующие обратят внимание на мое появление.
Я пробыла в зале не больше пары секунд. Ровно столько мне понадобилось, чтобы шмыгнуть по боковой лестнице вверх, не выдавая себя своей поспешностью.
И все же за эти секунды я заметила Тодда. Он танцевал со своей изящной супругой, и физиономии у обоих были кислые.