Пей до дна

Я делаю глубокий вдох,
Все глубже вбираю в себя кислород.
Жизнь бьет меня под дых.
Где же этот воздух?
Его скоро не станет,
Стоит ей снова веревку на шею надеть.

Вся эта боль для меня удушье.
Так хочется познать равнодушие,
Но я выбрала этот чертов путь.
Где нужно чувствовать,
Где все болит от нескончаемых мук.
Где боль убивает снаружи и изнутри,
Где от тебя остается лишь сук.
Попробуй её побори.

Я делаю вдох
И не чувствую легких.
Они все полны скорбью,
Непроглядной и черной тьмою.

Ты не хочешь ни пить, ни есть,
Сидишь и смотришь в одну точку в стене.
В голове сотни вопросов, есть ли ответ?
Может он в открытом окне?

Ты не хочешь умереть,
Но наносишь себе ножевой, потом второй.
Они не совместимы с жизнью,
А что будет с мамой?

В один из дней мне стало просто невозможно больно, и я написала Габи. Она не отвечала. Тогда я стала ей звонить и отправлять десятки сообщений.

Мне было обидно от этого. Я понимала ещё Раймонда, но Габриэле я не сделала ничего. Она ни разу не позвонила, не написала, просто спокойно исчезала из моей жизни, будто и не появлялась. Ещё больнее от того, что они поверили во всю эту игру. Видимо, за год так и не поняли, что я за человек.

Я звонила ей с самого утра, но она перезвонила только ночью. На часах было 12.23.

-Да, Ариана. - Ответила она.

Моё сердце сразу начало бриться как сумасшедшее, кровь в жилах застыла, а виски запульсировали. Мне так и хотелось рассказать ей всё прямо сейчас и расплакаться в трубку.

-Габи, нам нужно поговорить!

-Ладно, говори.

-Нет, не так, лично. Ты можешь приехать? Пожалуйста, Габи, мне очень плохо.

-Ариана, я сейчас в другой стране.

-Что?

-Раймонду было очень плохо, и мы вместе с Леоном и Итаном переехали в Японию.

-Подожди, ты теперь с Раймондом?

По моим щекам потекли слёзы, ещё чуть-чуть и истерика накроет меня.

-Что? Нет конечно, ты в своем уме? - Грубо сказала она. Но у меня уже не осталось сил на эту гордость, она мой единственный человек, единственный круг спасения.

-Габи, пожалуйста... Можешь приехать ко мне? Прошу тебя, умоляю...

-Я... я не могу. У меня учеба и парень..., я не могу отставить это всё.

Я больше не сдержалась и начала всхлипывать в трубку.

-Всё нормально. Спасибо, что немного поговорила.

-Эм-м, Ари, ух... Я приеду.

-Сможешь сегодня?

-Постараюсь.

Она приехала в 11 часов утра и постучалась в мою дверь. Я заплакала и крепко обняла её. Мне так не хватало этого тепла. Спустя бесконечное количество холода, наконец-то появился лучик света.

Мне не хотелось отпускать её, я хваталась за неё как за спасательный круг. Но кто бы знал, что я уже на дне.

-Я ненадолго. Мой самолет через три часа. - Сказала девушка.

И здесь холод. Она изменилось, хотя может и всегда была такой. Просто я, глупая, не замечала этого.

-Габи.

Я посмотрела ей прямо в карие глаза. Она отводила свой взгляд, но я смотрела упрямо и навязчиво. Ей стыдно? Ей совестно за то, что она сделала?

-Ты всё знала. - Произнесла я и начала смеяться. Конечно, как можно было быть такой тупой?

-Ари...

-Нет! - Я закрыла лицо и начала, что есть силы смеяться. Я-то тут хотела ей рассказать тайну века. Ахаха.

-Ари, послушай!

Она схватила меня руки. Теперь её взгляд изменился. Девушка извинялась, но уже поздно.

- Я не знала, я могла лишь догадываться, что это сделали с тобой. Я правда не знала точно, но чувствовала это. Мне надо было бежать со всех ног к тебе и спасать, знаю. Но я выбрала быть эгоистичной сукой. Да, Ари, я выбрала жить богатой жизнью с ними. Да, мне нет оправдания. Но я никогда не говорила, что я хорошая.

Почему мне так не везет во всём? Ни с людьми, ни с судьбой. Кажется, что во всей своей жизни я единственный человек, которому не всё равно. Это больно растворяться в предательстве и жестокости всего этого мира.

-Ты знаешь каково было мне? Когда со мной перестали общаться абсолютно все, я осталась одна, совсем. Когда мы расстались с Раймондом? А я его очень любила, он моя первая любовь. Моя единственная подруга предала меня. А знаешь, как больно было, когда меня насиловали? Думаю, не знаешь и каково было, когда тебя все возненавидели.

Девушка заплакала и начала шептать прощения. Но мне уже было смешно с этого.

-Габриэла, уходи из этого дома. Я не хочу тебя больше видеть, ты перестала существовать для меня.

-Ари, прости. - Прошептала она, но всё же ушла.

Даже она.

Я стала ходить по комнате. Все моё тело начало дрожать. Я то и дело подносила дрожащие руки к лицу и смеялась. Мои зубы отбивали трещетку от озноба, но меня перестала волновать температура. Я знала, что всё решится в ближайшие дни. Не была известна только дата, хотя может подсознательно я и выбрала этот день.

9 января.

С самого утра я поняла, что всё, это конец. У меня не было какого-то страшного ощущения, сомнения. Казалось, что всё идёт своим чередом, так и должно было быть. Я шла туда с мыслью, что от этого не сотрясется мир. Ничей мир не изменится кроме моего. Хотя он давно уже мертв.

Я никогда не думала над тем, как это сделаю. В моей голове сразу всплыл мост Скайуэй. У меня не хватило бы смелости вскрыть вены или глотать таблетки, мне не хотелось, чтобы моё тело нашла мама. Пусть уж лучше оно будет синее, неузнаваемой и не найденное. Так у неё будет хоть какая-то надежда, что это не я.

Я шла на этот мост не с мыслями «а может ещё что-то можно изменить, спасти?», «а может не стоит, может рано ещё?». Я была уверена в том, что ничего не изменится, других вариантов не осталось. Может быть они и остались, но сил больше не было, чтобы искать их.

Мне стало настолько невозможно жить, что я решила умереть. Было так ужасно больно, что я пошла на мост. До чего нужно довести человека, чтобы он сиганул с края моста? Что нужно сделать с человеком, любящим жизнь, чтобы он решил пойти на дно?

Люди жестоки. Жить больно. Топчут всех, и сильных, и слабых. Нет ничего хуже одиночества.