Столкновение

— Привет, красотка, — хихикает Филипп по телефону.

Я сонно морщусь и не открываю глаза, держа разговор на громкой связи.

— Откуда у тебя мой номер? — мямлю.

— Сам в шоке. Видимо, мы обменялись контактами, когда были вдребезги пьяны, — я переворачиваюсь на бок и опять слышу смех.

— Что смешного?

— Это видеозвонок, соня, — сообщает.

Я открываю глаза, вижу его довольную гримасу и молниеносно прижимаю экран к матрасу.

— Ты совсем? А если бы я была голой? — психую.

— На это и был расчет — дразнит.

Сон как рукой сняло. Вчера, после работы, я сразу завалилась спать, явно не рассчитывая на такого рода пробуждение.

— Ты...ненормальный! Больной!

Я вскакиваю с кровати и подхожу к зеркалу. Ладно, все выглядело не так плохо.

— Еще комплименты будут? — говорит Липп из под одеяла, — Эй, верни меня, тут темно.

— Это намек, придурок. Выключи видео, — командую и, по короткому пиликанью, понимаю, что он выполнил приказ.

Беру телефон со спокойной душой и хнычу.

— Ты издеваешься? Время 8 утра. Что тебе надо в такую рань?

Солнце только начинает всходить. На иконке СМС висит несколько непрочитанных. Догадаться от кого — не трудно.

— Да уж, ну ты и злюка, — вздыхает.

— Ага, — бурчу, так как не намерена извиняться.

— Я присматриваю себе машину. Хочешь составить компанию?

— Эм....я?

— Ты, ты, — посмеивается.

— Очень странный выбор, — недоверчиво отвечаю.

— В самом деле? По мне так нормальный. Не звать же мне Питера! Он насоветует всякой дорогой хрени элитного класса, а у меня денег на чуть круче, чем велосипед, — восклицает.         Шутка заставляет улыбнуться, и Липп точно уловил это, отчего становится довольным.

— Что, уже растаяла?

— Иди ты, — хихикаю.

— Поедешь? — переспрашивает, — Пожалуйста, Трис!

Я поджимаю губы и обреченно вздыхаю.

— Ладно. Когда?

— Сегодня. Сейчас!

— В 8 утра? Подождать не может?

— Не ленись. Поднимайся и живо собирайся. Я приеду через сорок минут, — вдруг командует и скидывает, не дожидаясь ответа.

Я жалею, что согласилась. К вечеру вымотаюсь, работать будет еще тяжелее. Впрочем, развеяться не помешает.

Нехотя открываю сообщения: рано или поздно придется.

От кого: Курт
«Я приеду к тебе днем. Отдам кое-что» - 1:45.       «Это важно для меня» - 1:47.

Меня пробирает раздражение. Важно для него? Я почти умоляла его отступить и все, что он делает с этой просьбой — нагло игнорирует. Вот и хорошо. Пускай приезжает. Меня не будет дома.

Я иду в душ, запихиваю в желудок чай и пару ломтиков сыра, снимаю свою голубую домашнюю футболку и принимаюсь собираться. Синие джинсы и бежевый свитер. Я, как тихоня с первой парты, но искать что-то другое невмоготу. Филипп стучится через час. Я открываю, и он бьет зимние кроссовки друг об друга прежде, чем зайти.

— Опазданец! Разбудил и заставил ждать, — фыркаю, натягивая теплые носки в прихожей.

— Я думал, что ты будешь долго краситься, — напоминает про прошлую встречу.

— Это была ложь. Я всегда пунктуальна, — накидываю пуховик.

— Буду знать, — пожимает плечами.

На нем белоснежная короткая куртка и свободные бежевые брюки. Шапка в цвет низа так идет ему, что не сдерживаюсь от замечания:

— Хорошо выглядишь.

Он хмыкает.

— Не так как ты с утра.

Я шутливо толкаю его и мы выходим на улицу. Погода приятная. Может, градусов пять холода.

— Что с рукой? — замечает, пока проворачиваю ключи в двери.

Я до сих пор не отпускаю тот момент, когда Курт заботливо чистил рану. Он держал меня крепко, но нежно. Говорил бережные слова. Тогда, в глубине души, я хотела одного — прижаться к нему вплотную и простить все ошибки. Я и сейчас этого хочу. Безумно. Но ни за что не позволю себе упасть так низко.

— Пустяки. Поранилась, — горло першит, — Какие планы?

Внутренне молюсь, чтобы их оказалось достаточно. Специально взяла рабочую форму с собой. Цель дня: не пересечься с Куртом.

— Задолбаюсь перечислять. Надо обойти несколько объявлений. Первое — в пятнадцати минутах от тебя.

Киваю, и мы шагаем вверх по улице. До сих пор хочу спать и друг будит меня снежком.

— Прекрати! — пищу, уворачиваясь от второго белого комка, — Я в это не играю!

— Да? — хлопает своими голубыми глазами, — А так?

Он вновь набирает снег, комкая его в покрасневших ладонях. Я повторяю движения и на этот раз кидаю первая — ради защиты. Липп наиграно кряхтит и стонет.

— В самое сердце!

Я смеюсь и он, к счастью, прекращает.

— Ты нужна мне собранной, — предупреждает.

Воздух свежий: голова кругом.

— Для чего? Я ничего не смыслю в машинах.

— Ну, сказать красивая или нет ты же сможешь?

Мы поднимаемся в горку и слегка сбавляем темп.

— Ты реально взял меня ради такой тупой функции?

— Почти, — улыбается, — Притворишься моей девушкой?

Я останавливаюсь и брови ползут вверх. Снег красиво падает на скулы друга.

— А?

— Да брось, — цокает, — Я просто скажу, что мы молодая семья. Ты покиваешь. Глядишь и скидку выбью.

Господи...что не день, то приключение.

— Ладно, — кривлюсь, — А мне какая выгода?

— Боже, Трис, не будь меркантильной! — отнекивается со смехом.

Я снова пихаю его, и мы шагаем дальше. Заворачиваем на соседнюю улицу. Заснеженные, одноэтажные домики одного цвета — блекло-зеленого. Их построили не так давно, и люди быстро все раскупили. Выглядит уютно и со вкусом.

— Какую хочешь? — завожу подходящую тему.

— Эх, да черт его знает. Чарли говорил о Тайоте. А раз это его подарок, то, следовательно, правильнее прислушаться.

— Тебе на ней ездить, — парирую, — А права то есть?

— Да. Вот вчера получил, — искренне радуется.

— Поздравляю! — поддерживаю, — Предлагаю посидеть в кофейне по такому случаю.

— Заметано, — подмигивает он.

Филипп утыкается в телефон. Я подглядываю краем глаза. Там навигатор, который, по всей видимости, показывает, что мы почти пришли.

Первая машина — полный отстой. Даже я это понимаю. Местами побитая, а в ободранный салон и вовсе смотреть страшно. Мы едем в другую точку, а потом в еще одну и в еще одну... Липп, как самый настоящий засранец, берет меня за руку и вкидывает самые разные любвеобильные фразочки каждый раз, когда мы приходим по новому объявлению.

— Если ты не собираешься ее брать, то к чему этот цирк? — шиплю и выхожу из чужого гаража.

— Я же не сразу понимаю, что не возьму! А ты? Могла бы и чмокнуть в щеку для правдоподобности!

— Размечтался!

Следующая машина находится на парковке многоэтажного здания. У меня звонит телефон, и я останавливаюсь перед тем, как зайти в бетонное, открытое пространство.

— Трис?

— Помолчи, — вздыхаю и отхожу.

Мобильный неустанно вибрирует. Курт ждет до самого последнего гудка. Я раздумываю пару секунд и скидываю. У меня нет желания. Нет настроения. Нет сил. Пишу короткое СМС:

Кому: Курт
«Я не дома» - 14:36.

Тут же приходит ответ.

От кого: Курт
«Тогда где?» - 14:36.

Кому: Курт
«Тебя это не касается» - 14:37.

Я складываю телефон в сумку — подальше, чтобы не отвлекаться. Он не должен думать, что у нас есть шанс. Вчера я ясно обозначила ситуацию. Никакого контакта.

— Идем? — зовет Филипп.

— Да, — выдавливаю улыбку, и мы заходим.

У нужного пронумерованного столбика нас встречает строгий мужчина. Они с Липпом пожимают руки, а я, как закоченевшая, рассматриваю машину. Такая же, как у Курта. Точь в точь, только состояние похуже.

Друг расспрашивает о чем-то заумном, пока я мнусь, прикусив губу. Вибрация на дне шоппера свидетельствует о новом телефонном звонке. Пошел. Он. К. Черту. Пробирается в каждый уголок моей жизни.

— Хотел бы я такую, — грустит Липп, когда выходим.

— Дорого? — уточняю.

— Да. Слепо надеялся на чудо, — усмехается.

— Мне тоже понравилась. Какая марка?

— Додж Чарджер 2019 года.

Эта информация не дала мне ровным счетом ничего, но спрашивать у Курта все время было как-то не к месту.

— Значит, ничего не выбрали? — закуриваю.

Город давным давно проснулся. Люди выходят из ТЦ с набитыми пакетами. Из некоторых торчат новогодние украшения.

— Есть парочка вариантов. Если с последней все будет в порядке, то возьму ее, — тоже закуривает.

— У меня смена через два часа, — вздыхаю, — Скоро оставлю тебя в одиночестве.

— О, — заминается, — Прости, я как-то не подумал об этом.

— Не страшно, — улыбаюсь.

— Следующая машина далеко...давай сходим в кофейню? Как раз отдохнешь и поедешь до работы, — звучит виновато.

Я смотрю на время, будто пытаясь отмотать его вспять. Желательно на два месяца назад.

— Нет, не порти свои планы...

— Это ты не порти мои! Договорились же, еще утром. Пошли, — забавно тараторит, и мы ударяемся в поиски.

Спустя несколько минут я показываю в сторону «Way Coffee». Там мы сидели с Лией и Хлоей. О последней, кстати, совсем не слышно. Хотя не сказать, что мне очень интересно.

— Добрый день! Что будете заказывать? — улыбается девушка, и я точно знаю с какой фальшью.

— Ммм, мне капучино с корицей и миндальный круассан, — мягко говорит Липп, — Заранее спасибо.

Я незаметно качаю головой от нежданного милого тона.

— Мне малиновый чай.

Девушка кивает и удаляется к бариста и стеклянным стеллажам с готовой едой.

— Эй, мы ходили целый день. Возьми покушать, — произносит с какой-то заботой.

Да почему все на свете хотят меня накормить? Ладно, не все. Моя мать, будь ее воля, закрыла бы меня в темнице. Он бы кидала туда бутылку воды раз в день, а про еду бы забыла. Я драматизирую? Нет. Когда я была младше, то она держала меня на питьевой диете неделю, пока я не сорвалась.

— Не хочу.

— Трис, — просит и вмиг добавляет, — Я сам тебе возьму!

— Только попробуй, — тыкаю пальцем, пока снимаю пуховик, — Ты забыл? Ненавижу, когда за меня платят.

Я вешаю верхнюю одежду на деревянную вешалку, и Филипп встает, повторяя это движение. Его «ласковые» светлые волосы идеальны — опять же, как с картинки; в отличие от моих — растрепавшихся под шапкой.

— Питеру можно, а мне нельзя? — поправляет зеленый свитер крупной вязки.

— Да, — расчесываюсь.

— Почему? Вот, твоему бывшему — разбивателю сердец, наверняка было можно. Всем можно, кроме меня! — шутит, а я нервно сглатываю.

Держу лицо, будучи застигнутой врасплох.

— Нет, нет, — исправляется парень, — Прости, я думал, что ты забыла о нем.

— Забываю, — фыркаю.

— Все, понял, не буду напоминать, — умасливает, заглядывая в глаза.

Отчего-то я думаю о том, что он не спроста завел тему о Курте. Зачем ему понадобилась увидеть мою реакцию?

— Закажу еду, — перевожу тему.

— Отлично!

В кофейней мало народу. Кожа покрывается мурашками от теплоты в помещении, и я ежусь. Достаю телефон из сумки и проверяю входящие. Один пропущенный от Курта и никаких СМС. Надеюсь, он успокоился.

— С кем будешь отмечать Рождество?

Блокирую мобильный и неоднозначно пожимаю плечами.

— С мамой, наверное, — вру, — А ты?

— С Чарли и его родственниками. Кстати...не хотела бы придти к нам на завтрак? 26 числа?

Я в замешательстве смотрю на него. На время меня спасает официантка. Она ставит напитки, и я заказываю сливочную пасту с креветками. Мне действительно стоит поесть.

— Ну так что?

— К нам это...к тебе и Чарли? Разве это будет уместно?

Липп отводит взгляд.

— Я сказал ему, что мы дружим. Он обрадовался и пригласил тебя.

Я вспоминаю, что у Филиппа не ладится с общением. Возможно он дружит с кем-то в вузе, но я ни разу не слышала каких-то историй от него самого или от Питера. Вероятно, Чарли счастлив, что у его сына появилась подруга?

— Да, конечно, я приду, — радушно киваю, — Что-нибудь взять с собой?

Липп расцветает, и мне искренне приятно. Общение с ним привносит в мою нестабильную жизнь теплоту. Рождество я, по всей видимости, проведу в гордом одиночестве. Мама будет с Валентином, а Лия каждый год празднует с семьей. Что будет делать Курт? Поедет к бывшей-нынешней девушке, что же еще! А перед этим изведет меня. Стабильная схема.

— Нет, не парься, — дует на капучино, — Но хорошее настроение придется к месту.

— У меня оно всегда хорошее. Просто с тобой портится, — дразню.

— Ауч! — хихикает, — Больно!

— На это и был расчет, — припоминаю утреннюю фразу.

Мы говорим обо всем подряд последующие полчаса. Я наслаждаюсь чаем и пастой. Живот набивается до тяжести. Желудок сжался до мизерных размеров.

— Я могу проводить, — настаивает.

— Не надо. Лучше напиши вечером по поводу машины. И скинь фотки, если купишь! — наскоро одеваюсь.

— Если куплю, то заеду похвастаться, — подмигивает, — Ну, как оформлю документы.

Перед тем, как попрощаться, я прошу друга взять мне сигареты в табачном поблизости. Отдаю деньги, жду, получаю желанное и обнимаю его напоследок. Еду до работы двумя пересадками. Залетаю в кафе, как ошпаренная, потому что опоздала на десять минут. Жмурюсь от укоризненных глаз Фина, переодеваюсь и принимаюсь за дело. Наплыв, почему-то, небольшой. Минди успевает рассказать мне все о своем новом бойфренде: раньше он торговал травкой, но уже завязал и ведет приличный образ жизни; теперь перепродает кроссовки, правда, паленые и втридорога, но об этом никто не узнает, так что все в порядке. Не парень, а мечта!

Я вздыхаю, подходя к последнему на сегодня клиенту. Парень заказывает спрайт и велит сразу принести счет. Я выполняю и вскоре открываю книжку. Сглатываю. Опять много денег. Они к Рождеству совсем поехали головой! Прячу, пока Минди не подметила и спешу переодеваться.

Когда выхожу на улицу, моментально хочу развернуться и спрятаться в подсобке. Курт стоит около своей машины и курит, смотря прямо на меня. Совсем темно: лишь вывеска озаряет его уставшее лицо. На нем новая куртка: черная, матовая, до бедер. Господи, как же она ему идет. Сердце обливается тоской. Я ужасно скучаю по нему, а сейчас мне вновь нужно притворяться, что это не так.       Иду, прячась в вороте пуховика и решаю не останавливаться. Пошел он к черту. Прохожу мимо с огромным трудом, и Курт, разумеется, не собирается отпустить меня так просто.

— Где ты была? — догоняет вопросом.

Хриплый голос оседает горечью в районе груди. Лучше ему молчать. Я люблю эту хрипотцу. Люблю так, что самой страшно. Я не слышала его со вчерашнего утра, и это похоже на ломку.

— Я уже ответила. Тебя это не касается, — торможу, — Мы договорились, что ты не станешь приезжать к работе.

Он все равно пойдет следом. Догонялки лишены смысла.

— Ты не оставляешь выбора, — рыкает, — Садись в машину.

Я тяжело дышу, стоя к нему спиной. Знаю, он вот-вот подойдет, а потому поворачиваюсь. Карие глаза горят чем-то, что трудно разобрать.

— Не хочу, — выдавливаю.

Он запрокидывает голову, явно злясь. И все же сдерживается. Очевидно понимает, что кричать не выгодно.

— Не усложняй. Я довезу тебя до дома и уеду.

Я сжимаю кулаки. Дорога недолгая. Пойду пешком — не отстанет. Выдержу ли я наедине с ним десять минут? Постараюсь. Я не способна играть в игру: «— Сядь! — Не сяду!». Вот еще одна вещь, за которую я его ненавижу: вечные попытки все контролировать.

Молча подхожу к авто, и Курт удивляется. Он рассчитывал на более растянутые уговоры. Но я не ребенок, чтобы бесконечно впадать в истерику.

Он открывает дверь, на что я прыскаю. Залажу и притупляюсь в мокрый коврик. Соседняя дверь хлопает. Парень тут же заводит машину и быстро отъезжает. Конечно! Я ведь не выпрыгну на ходу!

— Ты была с ним? — выдает причину недовольства.

Я усмехаюсь, откидываясь на спинку. Без спроса открываю окно на миллиметр и достаю пачку сигарет. Он сам курит в машине. Ничего. Потерпит.

— Ответь, — сжато командует.

— Не обязана, — пожимаю плечами.

Запах парня навязчиво пробирается внутрь, туда, где собралось обилие чувств к нему. Подношу пламя к сигарете и внюхиваюсь в табак.

— Это он покупает тебе сигареты?

— Не твое дело.

Колеса шумят по свежему снегу. Дворники убирают снежинки с лобового. Слежу за ними, дабы абстрагироваться.

— Пожалуй, мне стоит провести с ним предельно доходчивую беседу, — хрипит, и я вздрагиваю, — Объяснить ему, как некрасиво скуривать несовершеннолетнюю.

— Не забудь объяснить себе, как некрасиво затаскивать несовершеннолетнюю в постель, а затем бросать, — не подумав отрезаю в грубой манере.

Он хмурится, оглядывая меня целиком.

— Я не затаскивал тебя, — исправляет.

— А он не скуривает. Это все мой выбор, — затягиваюсь.

Я не хотела напугать его этим и встряхиваюсь, чтобы смягчиться.

— Извини. Сказала лишнего, — выдыхаю, — У тебя не будет проблем.

Курт молчит. Агрессия в нем постепенно спадает.

— Хорошо, — кивает, — Потому что все было по твоему согласию, Бо. Ты сама это говорила. Несколько раз. И я ничем тебя не обидел.

— Знаю, — ощущаю вину, — Прости.

Он вздыхает и проводит рукой по волосам. Я запутываюсь окончательно. Курт действительно не получил чего-то стоящего взамен, и убеждать себя, что он делал все ради близости со мной — глупо. Может быть, он хотел сравнить бывшую со мной? Понять, что ему нужна только она? От этой мысли меня воротит и тошнит. Я погружаюсь в саморазрушение так глубоко, что не замечаю, как курю фильтр. Кашляю и выкидываю бычок на улицу, закрывая окно.

— Почему ты обвинил себя в измене, если не изменял? — ежусь.

Курт сжимает руль, поворачивая в частный сектор. Мы скоро приедем, благодаря чему расслабляюсь.

— Мне нужно было прогнать тебя, — неровный голос.

— Для чего?

— Не могу сказать.

— И сколько это будет продолжаться? Ты же мучаешь меня. Если есть оправдание, говори его наконец!

— Поэтому я и приезжаю к тебе только по делу. Чтобы не мучить, — прикусывает щеку, — Мне тоже тяжело, Бо. Но пока я не в состоянии делиться с тобой.

Я обреченно мотаю головой и утыкаюсь в руки. Настоящая пытка. Эмоциональная.

— Ты же знаешь, что я тебя не прощу, — повторяю, — Твоя скрытая правда не изменит мое решение.

Курт останавливается около дома и глушит авто. Он выглядит подавленно. Я не желаю ему боли и кое-как сдерживаюсь от нежности к нему. Нельзя, Бо. Ни в коем случае.

— Я не перестану надеяться, — скомкано выдает, — Это все, что у меня осталось.

Слова разрывают. Меня охватывает тремор, унять который почти невозможно, но я справляюсь. Кут напряжен до такой степени, что, как будто, не дышит.

— Пообещай мне, — просит.

— Что?

— Что не будешь с ним, пока не выслушаешь меня.

Он смотрит себе под ноги, выжидая ответ.

— Этого ты боишься? — усмехаюсь, — Я не могу оправиться! Ты не даешь мне! Поэтому и появляешься: чтобы я тебя не забыла! Я все время думаю о тебе. Каждую минуту! Как ты это себе представляешь? Я буду целоваться с ним, чтобы перестать скучать по тебе? — последнее вылетает случайно и поспешно.

Парень поднимает взгляд и бегает блестящими глазами по моему лицу. Я сглатываю и жмурюсь, коря себя.

— Ты скучаешь по мне? — переспрашивает.

— Скучаю, — признаюсь, раз уже облажалась, — Невероятно. У меня тоже есть чувства, Курт. Ты не считаешь должным уважать их. Признаешься в любви. Серьезно? После того кошмара? Как ты можешь?

Я прикусываю губу, так как наговорила с три короба. Я стремилась уверить его в холоде, а сейчас все пошло коту под хвост.

— Мне очень жаль, — говорит, дрогнув.

Я готова заскулить. Отворачиваюсь к окну, чтобы спрятаться.

— Что за дело? Зачем приехал? — шепчу.

Слышится шуршание. Курт кладет что-то на панель передо мной. Его костяшки синие от вчерашнего удара в стену. Я нерешительно беру белую бумагу, в которую вложено несколько исписанных листов.

— Прочти, пожалуйста. Дома.

— Это...письмо? — мой голос звучит потеряно.

Курт кивает, терзая нижнюю губу до крови.

— Я хотел отдать его днем. Но тебя не было. Поэтому приехал к работе.

— Ты его написал? — мой пульс замедляется от шока.

Он опять кивает, выглядя очень нервным.

— Прочти. Ладно?

Я перебираю краешки, сглатываю и выхожу из авто. Курт уезжает только тогда, когда я скрываюсь за дверью. Раздеваюсь, поднимаюсь в комнату и сажусь на пол, около кровати, приставляя лампу поближе.