Столкновение

Я просыпаюсь с дикими мучениями, в своей постели. Кое-как добегаю до туалета и меня рвет алкоголем. Состояние обморочное. Последний раз я ела вчера утром, а потом, очевидно, выпила столько, сколько не следовало. Память отказала сразу после панической атаки. Что там было? Боже, лишь бы я не вытворила чего глупого.

Видок ужасный — и это мягкое слово. Я все в той же одежде. Как только добралась до кровати? Залезаю в душ и начисто отмываюсь. Когда возвращаюсь в спальню, то беру телефон. Час дня. Скоро на работу. Иконка СМС переполнена. Я хватаюсь за голову, потирая ее, словно от этого пройдет ноющая боль. Слабыми пальцами жму на горящие цифры. Одиннадцать непрочитанных.

От кого: Курт

«Прости, я погорячился.» - 2:45.

«Надеюсь, что погорячился.» - 3:12.

«Он же просто обнял тебя. Я взбесился и написал все в порыве злости. Извини. Знаю, ты бы не подпустила к себе кого-то так быстро. Ты не такая» - 3:20.

«Бо, ответь» - 3:40.

«Я волнуюсь, но не знаю, где тебя искать. Съездил к дому. Тебя нет. Если ты все еще в клубе, то дай знать.» - 4:30.

«Ты не хочешь меня видеть и обижаешься, но просто напиши, что ты в порядке. Для меня это важно. Обещаю, я не приеду тебя забирать» - 4:55.

«Твою мать, Бо, я не спал двое суток и вырубаюсь. Если проснусь и не получу ответа — приеду к тебе. Мне глубоко наплевать, что ты закатишь истерику. Кричи сколько влезет. Зато буду знать, что ты в безопасности» - 5:52.

От кого: Лия

«Бо, ты была в отключке. Липп потерял ключи от дома» - 6:05.

«Мы оставили его у тебя. Он начал раздеваться, мы его остановили, и тогда он сразу завалился спать. Прости» - 6:05.

«Он ничего не соображал и наблевал в машине Питера. Мы не могли кинуть его на улице» - 6:06.

«Не злись, я понимаю, как это неудобно, но у нас не было выбора. К Питеру нельзя. Ко мне тоже — родители дома» - 6:08.

И еще три пропущенных звонка от Курта.       Какого. Нахрен. Черта. Спускаюсь по лестнице. Филипп спит на диване без футболки: лежит на животе, а рука свисает к полу. И тут, как в самом паршивом комедийном фильме, в дверь раздается стук. Нет. Господи. Это полный кошмар. Не открыть не могу. Он волнуется, да так сильно, что это не похоже на игру. Говорить из-за двери? Он не уйдет так просто. Ладно. Липп спит. Быстро поговорю и распрощаюсь.       У меня конечности трясутся, когда я его вижу. Курт выдыхает с облегчением. Он выглядит чуток лучше, чем ночью. Лучше, чем ночью, когда вновь растоптал меня. Расщепил на атомы.

— Ты не могла написать хотя бы что-то? — проговаривает.

Его волосы растрепанны. Он так спешил, что не сделал привычную укладку. Я смотрю на его щеку. На ней, к счастью, ничего нет. Если бы я стала причиной его синяков, то умерла бы на месте.

— Я, эм...

— Прости за то СМС. Не знаю, что на меня нашло, — не отводит взгляд, — Я был очень рассержен, пойми меня правильно.

Последнее, что я собираюсь делать — говорить о том, что он сделал со мной. Ему не нужно знать о своих заслугах. Предстану слабой, чем он и питается.

— Ничего, забыли, — уверяю и спешу выпроводить, — Это неважно. Уходи. Мне скоро на работу.

За спиной слышится изнеможенное мычание. Я оборачиваюсь и нервно сглатываю. Курт хмурится и, погодя секунду, отодвигает меня за талию, чтобы зайти в дом.

— Курт, — только и успеваю выпалить.

Он прямо в ботинках проходит дальше коридора и замирает, глядя в гостиную. Твою мать! Я понятия не имею, почему так реагирую, мой мозг еще не работает в нормальном темпе, чтобы соображать, и я тут же начинаю оправдываться:

— Курт, это не то, что ты думаешь, — произношу впопыхах, — Мы... у нас ничего не было, это недоразумение, я объясню!

Застывшее лицо, глаза, залитые презрением, и донельзя напряженное тело. Сильные кулаки сжимаются до покраснения. Филипп, через сон, протягивает:

— Трис? — это обращение будто ударяет парня под дых.

Курт не смотрит на меня и резко разворачивается, стремясь покинуть дом. Я беру его за локоть, но он грубо вырывает его, не говоря ни слова.

— Курт, нет, выслушай меня! — я пытаюсь схватить его предплечье.

Он чуть ли не отталкивает меня, выходя на улицу. Быстрый шаг, хлопок двери авто и шины, скрипящие об заснеженный асфальт.       Я оседаю на пол, не до конца осознавая размер точки невозврата. Что мне делать? Что мне чувствовать? Я не знаю! Не знаю! Мне радоваться, что это конец всех концов? Нет, я не счастлива. Но он ведь поступил со мной отвратительно, он не имеет права злиться, я не должна оправдываться. У меня голова кипит, чтобы обдумать все как следует. Я злюсь. На Филиппа. На Лию. На Курта. Или на себя?

Да, на себя. С чего меня так волнует его реакция? Пускай подавится.

— Где я? — сонный голос.

Я выхожу к Липпу, который садится и со смущением отмечает, что он раздет. Худощавое тело тут же заворачивается в плед.

— Прости, — шокировано оглядывается.        Слишком много «прости» за пятнадцать минут.

— Я... потерял ключи. Точно. Они закинули меня к тебе, — тараторит, — Так стыдно... меня еще тошнило. Не знаешь, я блевал?

— В машине Питера, — вздыхаю.

Его вины в случившимся нет. Ничьей нет. Все навалилось друг на друга.

— Ну, на это пофиг, — стонет и откидывается на спинку дивана, — Кто-то приходил? Башка не варит. Смутно все.

— Нет.

Сейчас Курт, вероятно, поехал к своей девушке. Убеждена, он переспит с ней из-за злости. Или с кем-то еще. Плавали, знаем.

— Сушняк. Где добыть воды?

— Там, — показываю, — Пей из под крана. Стоит фильтр.

— Окей, — кое-как поднимается и ползет на кухню.

Я прикрываюсь руками и начинаю ходить из стороны в сторону. Иду за телефоном, в спальню, и звоню парню. Получается жалкий один раз: дальше слышатся короткие гудки. Он заблокировал меня.

И до меня доходит причина паники. Я просто не хочу быть в его глазах хоть каплю виноватой. Он все разрушил. Он изничтожил все, что было между нами. Я тут не причем. Так ведь? Я запуталась. Заблудилась в собственных действиях.

Я пишу СМС в слепой надежде.

Кому: Курт

«Ты все не так понял. Филипп был пьян и потерял ключи. Его привезли ко мне. Я была без сознания. Ничего не знала».

Оно не доставляется. Возможно, когда он разблокирует меня, то увидит? Если он разблокирует, Бо. А, по всей видимости, этого не произойдет.

Почему я парюсь? Так ему и надо. Верно? Черт бы его побрал. Ненавижу.

Я спускаюсь к Липпу. Он уже одет и копается в телефоне.

— Вызываю такси.

Я киваю, все размышляя о своем.

— Ты молчишь, — виновато говорит, — Поругайся что-ли. А то я, как нашкодивший кот.

— Все в порядке. Не переживай. Как себя чувствуешь?

Мне надо отвлечься.

— Тухло, — сидит со стаканом, — А ты?

— Тоже.

— У тебя была паническая атака? Я помню это очень хорошо.

Лучше бы забыл. Это было крайне паршиво. Все случилось на его глазах, а потом я услышала такую ересь, что вообразить трудно.

— Пустяки, — отмахиваюсь, — Было и было.

К счастью, тема закрывается.

— На работу сегодня?

— Смена через 3,5 часа.

Он неутешительно вздыхает. Как прожить этот день? Лишь бы Фин загрузил меня по полной. Времени на бессмыслицу не останется.

— Хочешь, пошли работать ко мне?

— М?

— Я гончарным делом занят. Работаю на себя. Вместе с Чарли.

— Иди ты, — усмехаюсь неразумному предложению.

Филипп ставит стакан в раковину, когда приходит уведомление.

— Прости, машина через минуту будет, — кривится и наклоняется, чтобы завязать шнурки на обуви, — Стакан не трогай. Вернусь — помою.

Юмор не откликается. Я опять киваю и провожаю Липпа, оставаясь один на один с волнением. Курт чувствует то же, что и я? Нет, ему плевать. Он безжалостен. Надо держать в уме и не поддаваться новым играм. Только вот его эмоции были уж чересчур правдоподобными. В груди колет. Невозможно так хорошо притворяться. Я ощущаю себя идиоткой. Сплошная путаница.  

***

В пять часов я на работе. Пока иду пешком, выкуриваю пол пачки. Из-за нервов опять не ем. Перехвачу что-нибудь в кафе. Так и случается: Минди ест конфеты и делится тремя. Сладость, вперемешку с табачным привкусом, отвратительна. До сих пор крутит живот. Почти умираю, носясь по залу. Фина нет на месте.

Я терпеть не могу свою форму. Она пошлая. Мужики пялятся. Они бы и так пялились, но наряд порождает уйму бурных фантазий. Один из уродов говорит:

— Детка, хочешь больше денег? — я стою с блокнотиком и тереблю большим пальцем страницу.

— Что будете заказывать?

— Бургер Санчо и тебя. Сядешь ко мне в машину? Если останешься в фартучке, накину сверху пару долларов.

Блондин облизывается, а я чуть ли не ловлю паническую атаку.

— Ожидайте бургер.

Я захожу на кухню и торчу у раздачи, сжав зубы.

— Чего такое? — спрашивает Минди, набирая на поднос тарелки.

— Обслужишь мой столик? Последний, в первом ряду. Ему нужно отнести Бургер Санчо, — фактически умоляю.

Минди второпях, как обычно, растягивает «ну» и соглашается.

Десять минут до конца смены. Телефон вибрирует. Я достаю его и вижу незнакомый номер. Удаляюсь в туалет и отвечаю.

— Бо! Хорошо, что ты взяла трубку! — суетливый и беспокойный мужской голос.

— Кто это?

Я сжимаюсь, слыша свое имя. Официантка, что недолюбливает меня, кричит о моем столике.

— Это Мэт. Помнишь? Мы виделись на боях и...

— Что с ним случилось? — молниеносно спрашиваю.

Он явно звонит не ради болтовни. Я прикрываю глаза и морщусь, подготавливаясь к разным ответам.

— Ты нужна ему. Сейчас. Пожалуйста, Бо. Приезжай к нему домой, я все объясню.

Я впиваюсь ногтями в ладони и чертыхаюсь про себя. Я должна отказаться, должна отказаться, должна отказаться. Но не могу. Потому что признаюсь себе в том, в чем боялась признаться днем...Я до сих пор влюблена в Курта. Нет, это не любовь, это просто влюбленность, и все же... Не могу доставлять ему боль. Если ему и вправду больно, конечно.

— Полчаса.

— Жду, — говорит и сразу скидывает.

Я бегу в подсобку, за сумкой. Скидываю ненавистную форму и переодеваюсь в джинсы и серое худи.

— Минди, я ушла, — сообщаю.

— Но у тебя еще столики...

— Фин сказал, что меня не должно тут быть в 23:55. Сейчас без пяти.

— Ладно, — фыркает, — До завтра.

Я вызываю такси, и оно приезжает довольно быстро. Снег валит, поэтому водитель едет осторожно. Я не могу его поторопить, а потому вся ерзаю от нервов. Почему Мэт позвонил именно мне? Что у них там? Зачем им я?

Меня определенно успокаивает, что Курт дома, а не где-то в больнице. Почему сразу в больнице? Вдруг дело менее серьезное, чем я уже успела накрутить?

Когда половина дороги минует, я корю себя за то, как быстро сорвалась к нему. Знает ли Курт, что я еду? Или... нет, Мэт бы не стал принимать участие в тупой игре. Это перебор. Они не разводят меня. Было бы глупо так думать.

Дворники со скрипом оттираю стекло желтого автомобиля. Я не слушала музыку через наушники две недели и сейчас не хочу. Остается только набрать воздух, выдохнуть и так несколько раз, чтобы успокоиться. Если приеду встревоженная, то проявлю себя не с лучшей стороны; Курт обрадуется, чего я до жути побаиваюсь. Дать ему ложную надежду — дольше мучаться самой. Он изведет меня, если поймет, что я способна его простить.       Я расплачиваюсь наличкой и выхожу из машины. Мэт сидит на деревянном пороге и встает, как только видит меня.

— Спасибо, что ты здесь, — растерянные глаза мужчины приводят меня в то же состояние.

— Что произошло?

Не собираюсь тратить и секунды на предисловия.

— Я не знаю какая муха его укусила. Мы должны были встретиться, но он не приехал. Я позвонил ему и спросил что за хрень, а он послал меня и сказал, что сидит в баре. Я приехал к нему и удивился...

— В баре? — переспрашиваю, так как не верю.

— Да. Он ведь сраный трезвенник! — чертыхается и в перерывах матерится, — Курт напился. Вдребезги. Сам напросился на драку: толкнул какого-то левого типа. Я все уладил там, просил не вызывать полицию и привез его домой, — наваливает все новую и новую информацию.

Я морщусь от картинки пьяного Курта и смотрю за спину Мэта. В доме везде горит свет.

— И...зачем ему я? — хмурюсь.

— Не секу что там у вас за неполадки, но когда я произнес твое имя, то он начал все громить. Там даже стол сломан, — тараторит, — Ты единственная, кто его угомонит. У меня ни черта не выходит. Я никогда не видел Курта таким. Он постоянно повторял: «Трис, Трис, Трис»; и крушил дом. Я уже ничего не понимаю, Бо.

Дело дрянь. Нет, не так. Дело что ни на есть дерьмо.

— Как он сейчас?

Мэт вздыхает. Из его носа идет пар.

— Выпил еще. Думаю, не вырубится. Снова начнет орать. Я правда переживаю. С тех пор как... — говорит и обрывается, — Последние две недели ему очень тяжко. Он оклемался только пару дней назад. Я круглые сутки рядом, но это не то. Ему нужна ты, Бо. Любовь, а не дружба.

Я чуть ли не прыскаю от услышанного, но вовремя сдерживаюсь.

— Отбери у него наркотики. Проблемы уйдут, — вздыхаю и набираюсь смелости идти.

— Что? — с пренебрежением усмехается, — Ты о чем вообще?

Я прикусываю губу, постепенно подходя к двери. Под уггами раздается хруст от снега.

— Он мне рассказал. Две недели назад, утром, когда мы приехали в Стелтон.

Ему не нужно разыгрывать передо мной спектакль. Это лишнее. Скрывать тут нечего.

— Что рассказал?

— Что изменил мне под наркотой. С бывшей. Ты это знаешь, Мэт. Не стоит...меня жалеть ложью. Я сама видела его. Он был обдолбан в край. Даже не шевелился, — оттягиваю карманы пуховика и смотрю в дверь.

Сейчас начнется шоу. Мне стоит показать ему доказательства как можно быстрее, а затем уехать.

— Вот оно что, — Мэт, словно составил пазл, — Какой же он идиот...

— Ну, они счастливы. Тебе правда лучше бы позвонить ей, а не мне. Но, раз я тут, то попробую, — отмечаю с горечью.

Мэт дергает щекой.

— Хорошо. Спасибо, — благодарит без улыбки, и я тоже не выдавливаю радушие.

Когда попадаю в дом, то на мгновение застываю. Пол застлан кусками мебели, что раньше была целой, и осколками стекла и посуды. Между всем этим безобразием красуются редкие капли крови.

— Ты пойдешь со мной? — непроизвольно вырывается.

Я снимаю верхнюю одежду и ощущаю покалывания в конечностях из-за страха.

— Конечно, — Мэт кивает.

Он не разувается: лишь вытирает подошву об коврик. А вот мне воспитание не позволяет. Риск добавить к имеющимся алым краскам новые велик, поэтому я внимательно смотрю под ноги. Проходя гостиную, я не поворачиваюсь к дивану, чтобы не вспоминать нашу последнюю здесь встречу. Ступенька за ступенькой. Второй этаж. Спальня. Мэт открывает дверь, и тогда я вижу Курта, сидящего на полу. На нем черная футболка и джинсы. Рядом стоит бутылка спиртного: жидкость коричневого цвета, по-видимому виски. Я сжимаю кулаки, так как знаю, что через пару секунд окажусь замеченной.

— Старик, — зовет Мэт.

Парень поднимает голову и догадки подтверждаются — он в ярости.

— Какого черта, Мэт?! — орет он.

Я оглядываю его и прикрываю глаза.

— Я должен был, Курт. Она нужна тебе, — устало говорит мужчина.

Представляю сколько агрессии ему пришлось сегодня стерпеть.

— Она? — злобно усмехается, — Валите отсюда. Оба!

— Старик, — сглатывает Мэт.

Он шумно матерится и подходит, пытаясь забрать бутылку. Курт отталкивает его. Я все стою, прижавшись к стене, и наблюдаю за разрушением. Нам нельзя было встречаться. Вот что мы сделали друг с другом.

— Тебе уже хватит, — выплевывает, — Возьми себя в руки!

— Я сам решу, когда хватит, — рявкает Курт, — Уведи ее. Мне смотреть на нее тошно!

То, как он выражается, заставляет поморщиться. Курт изменил мне, а теперь закидывает грубостями. Два дня подряд.

— Зачем ты так... — Мэт сидит на корточках, держась за плечо друга.

— Нет, я все сказал!

— Оставь нас, — глубоко выдыхаю.        Мужчина поднимается и недоверчиво косится.

— Ты уверена?

— Если ты не уберешь ее, то я тебя нахрен убью, — шипит Курт.

— Уверена, — твердо киваю, — Иди.

Он опять дергает щекой и, смотря на Курта, говорит:

— Если ты ее обидишь, то будешь жалеть до конца своих дней. Подумай, прежде чем вновь облажаться.

Нетрезвый собеседник кривится в усмешке. Почему Мэт считает, будто у Курта такие сильные чувства ко мне?

— Если что, я внизу, — говорит и покидает комнату.

Я наполняюсь тревогой, оставаясь с пьяным парнем один на один. Неизвестно, на что он способен под алкоголем. Напившийся Курт — это что-то новенькое.

— Зачем ты приехала? — он делает большой глоток из бутылки.

Отрешенный голос и покрасневшие глаза ранят меня. Я ничего ему не сделала, а расплачиваюсь так, будто причастна к катастрофе. Но на самом деле — Курт и есть та самая катастрофа. Он рушит то, что было построено, а потом страдает из-за последствий.

— Мне позвонил Мэт, — сажусь у стены.

Я не выдавала бы его, но и солгать не могу. Еще не хватало, чтобы Курт довольствовался тем, что я по собственной воли к нему прибежала. Но, если поразмыслить чуть дольше...

— И? Вопрос тот же. Что тебе надо, а, Трис? — дерзко кидает, и я аж теряюсь.

— Перестань...

— Шла ты к черту, Бо. И шло к черту все, что с тобой связано! — еще один глоток.

Я склоняю голову к коленям и безразлично туплюсь в раскиданные вещи. С ним я хотела быть вместе? Впервые радуюсь, что между нами все кончено.

— И как тебе?

— Что?

— Предательство. Что чувствуешь?

Прежде чем показать переписку, мне нужно, чтобы он хотя бы приблизительно понял, что сделал со мной. Я его не предавала, и все же не могу не задать вопрос.

— Ах, это месть, — смеется так, что по спине бегут мурашки.

— Ты не ответил.

Он поднимает свой пьяный взгляд, который выражает одну ненависть.

— Я и до тебя дерьма от жизни схапал. Ты меня даже не выслушала. Я всю ночь переживал за ту, которая трахается с другим. Спрашиваешь, как мне?! — начинает кричать басом, — Свободно! Наконец-то выдохнул!

Он загнанно дышит, будто реально страдает. Я не знаю верить ли этому.

— Ты предал меня.

— Нет, это, сука, ты меня предала! Знала ведь о моем опыте и назло сделала так же! Я тебе всю душу отдал! Ты хоть понимаешь, что я для тебя сделал?! Да я себя потерял, чтобы с тобой все было в порядке! А ты спала с ним, черт, ты спала с ним! — бутылка летит в дверной проем и разбивается.

Я вздрагиваю и прикрываю рот рукой от испуга. Что он несет? Что делает? Пьяный бред.

— Успокойся, — прошу.

— Я сам виноват, я в эту яму сам полез, — морщится и сжимает зубы, — Нельзя было, не надо было, зачем...

Он начинает бормотать что-то невнятное. Я достаю телефон из заднего кармана и открываю переписку с Лией. Подползаю к нему. Сердце стучит. Лишь бы он не сделал мне больно. Он не в себе. И, что самое тупое, это я его распалила. Он бы не орал так, если бы не мои вопросы.

— Держи, — протягиваю мобильный.        Вдруг он снова его швырнет?

— Уходи, — шипит, — Тебе лучше уйти, Бо.

— Я уйду. Но сначала прочитай, — мягко говорю.

Курт вырывает телефон и пробегается глазами по тексту. Я смотрю за его реакцией: лицо хмурится, челюсть смыкается, а затем расслабляется. Он перечитывает несколько раз, вероятно изучая время отправки. Плечи парня наконец опускаются — точно также, как и взгляд. Он затихает, и я забираю телефон из ослабленной ладони.

— Я не сделала ничего плохого. Ты заблокировал меня и не дал объяснить это по телефону, — сглатываю, — Даже если бы у нас с ним что-то было, то ты не имел бы права злиться.

Он поднимает голову, собираясь возразить, но я продолжаю.

— Ты изменил мне. И я живу с этой болью каждый день. Вместо того, чтобы позволить мне двигаться дальше, ты заставляешь меня мучиться еще больше. Я не могу отдохнуть с друзьями. Я срываюсь с работы, чтобы тебя успокоить, — у меня перехватывает дыхание от слезного кома в горле, — Я все жду, когда ты сжалишься надо мной, но тебе мало. Пожалуйста, скажи, что еще мне нужно пережить для того, чтобы попытаться оправиться?

Я говорю все тише и тише, чтобы не заплакать. Курт нервно запускает пальцы в волосы. Его костяшки разбиты, что, в принципе, привычно.

— Откуда мне было знать, что вы не вместе? — упирается затылком в матрас.

Он бесстыдно игнорирует меня. Переводит тему. От этого еще больнее.

— Тебе не нужно было это знать. Мы расстались. У каждого свой путь.

Я устало подтягиваю колени к подбородку, сидя рядом с ним. Внутри пусто. Утреннее происшествие, работа и ночной скандал вытянули все силы.

— У нас никогда не будет разных путей, — уверено отвечает парень.

— Пошел ты, — усмехаюсь, — Алкоголь, видимо, работает по предназначению?

— Я бы сказал тебе это в любом состоянии.

— Я бы предпочла не слышать ничего подобного вновь.

— Мне жаль, но я не могу скрывать то, что внутри, — говорит безвредно, как будто искренне.

— Раньше у тебя отлично получалось, — фыркаю.

— Да, но потом появилась ты и сломала мое «раньше» к чертям, — заявляет и протирает лицо.

Если у кого и сломано «раньше», то точно не у него. Моя жизнь разделилась на две главы: до встречи с Куртом и после встречи с ним. У него же не поменялось ничего. Я — очередная девчонка, которой он попользовался и выкинул. Так что пропускаю мимо ушей, не веря пронзительному хриплому голосу.

Я прикрываю глаза и смотрю в сторону. Там лежат какие-то бинты. Чем он тут занимается? Лучше не спрашивать.

— Я устала, Курт. Очень. Поеду домой, — произношу через затяжную паузу.

Он отрицательно мотает головой и, когда я мельком заглядываю в его глаза, то вижу в них боль.

— Бо, послушай... — начинает.

— Нет, не надо.

Я не готова внимать то, что заставит сердце плакать.

— Одна ночь. Не уходи. Пожалуйста. Утром я отвезу тебя домой. Мы все обсудим и решим...что делать. Пожалуйста, — уговаривает.

— Мне некомфортно...

— Я понимаю, понимаю, но прошу, дай мне попробовать все исправить.

— Мне некомфортно не только из-за этого. Ты пьян. А я, — запинаюсь и тереблю ковровое покрытие, — Боюсь пьяных мужчин.

Он тут же морщится.

— Я тебя никогда не трону. Ты это знаешь, — прикусывает щеку, — Прошу, не думай так про меня. Я дерьмовый человек, но не в этом плане.

Я улавливаю, что он хочет меня коснуться, и встаю. Голова кружится. Я все равно не в состоянии добираться до дома.

— Ладно, — соглашаюсь, — Но сначала сходи в душ.

— Ты не уйдешь? — потерянно произносит.

Я ничего не отвечаю и, минуя осколки от бутылки, спускаюсь к Мэту. Он сидит на диване и поднимается, когда подхожу. На полу, ко всему прочему, теперь размазаны следы от ботинок. Черт.

— Как он?

— В порядке, — вздыхаю, — Пошел мыться.

В подтверждение моих слов на втором этаже раздается шум воды.

— Ого, — удивляется Мэт и поправляет коричневый ремень, — Быстро ты с ним.

Я выдаю что-то на подобии улыбки.

— Как ты позвонил? У тебя нет моего номера.

Он шумно усмехается.

— Курт назвал. «Ты не понимаешь, я даже номер ее наизусть помню! Столько раз сидел, хотел набрать, но не мог! Ты не понимаешь, какого это!». Ну и начал цифры перечислять в подтверждение.

Шок. Единственное подходящее слово — гребаный шок. Даже я его номера наизусть не знаю. Нет, я пойму, что это его номер, так как запомнила последние две цифры, но... Зачем он сидел над моим? Разве он не отвисал с бывшей?

— Бо, — мнется Мэт, — Он ведь спал с тобой?

Ну это уже что-то из ряда вон выходящее! Они все сегодня рехнулись? Разом?

— Что?

— Нет, я про обычный сон, — исправляется, — Он спал с тобой в одной кровати?

Я прислоняюсь бедром к дивану и инстинктивно скрещиваю руки на груди.

— К чему ты ведешь?

Мужчина усмехается, почесывая затылок. Деликатность ему не свойственна.

— Курт не спит в одной постели с девушками, к которым у него нет сильных чувств, — вдруг заявляет, — Ну, вернее, он вообще ни с кем еще не спал. Кроме тебя, полагаю.

Я хмурюсь, пытаясь переварить информацию.

— Ты шутишь?

— Нет, — он копается в рюкзаке, что лежит на диване, и достает оттуда пачку сигарет, — Ты можешь не верить, но он не засыпал вместе даже с бывшей. Решишь, что не было возможности. Но я думаю, что не было желания. Он просто такой. Не терпит в своей кровати посторонних. Ты первая, с кем он захотел просыпаться.

Мужчина отлучается на кухню, наливает в контейнер воду и возвращается, закуривая. Мы садимся на диван.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы ты поняла, — увиливает, — Сами разбирайтесь. Просто сказал то, в чем он тебе ни за что не признается. Курт есть Курт. О чувствах ни слова.

Я беру предложенную сигарету и молчу, вдыхая никотин.

— Даже если так, то он изменил мне, Мэт, — констатирую через пару минут и протираю лицо.

— Не изменял он. Ну точно не с ней, — посмеивается, — Он ее на дух не переваривает.

Я не развиваю тему, чтобы не надоесть. Они путают меня. Чему мне верить?

— Кстати, о чувствах. Я даже не знаю, когда у него день рождения, — поджимает губы, — А мы типа лучшие друзья. Тебе он говорил о днюхе?

— Нет, — вру.

Раз Курт решил скрывать это, значит так надо. Ему скоро 24. С кем он будет отмечать, если никто не в курсе праздника?

— Ну, как скажет, поделись. Я там тортик испеку, — издевается.

— Ты хороший друг, — подбадриваю.

— Еще бы, — хмыкает.

— А, — спохватываюсь, — С прошедшим тебя. Сколько тебе исполнилось?

Мэт отодвигается, будто я сумасшедшая.

— У меня день рождения в августе. Но спасибо.

Он кидает бычок в импровизированную пепельницу, и вода шипит. Я делаю последнюю затяжку и поступаю так же.

— Я домой погнал. А ты? — идет в прихожую.

Видимо, мое раздумье длится слишком долго, потому что Мэт коротко говорит:

— Понятно, — и прощается.

Я утыкаюсь в ладони и сижу так некоторое время. Ну естественно. Курт был в клубе с бывшей. В душе саднит. Мысли наслаиваются друг на друга, поэтому принимаюсь за уборку, чтобы разогнать их. Беру мусорный пакет и скидываю в него разные деревяшки и прочие штуки с пола. Стол откинут в угол и у него отломана ножка. Ставлю его как надо, но он падает, и я бросаю эту затею. Вода наверху до сих пор шумит. Отыскиваю какую-то тряпку и оттираю кровь и следы от грязной обуви. К счастью (несчастью), на работе я наловчилась делать это быстро.

Спустя двадцать минут уборка закончена. Конечно, она поверхностная, но ее могло и вообще сегодня не быть, так что плевать.

— Я думал, что ты ушла, — доносится хриплый голос из-за спины.

Я выжимаю желтую тряпку, складываю ее в квадратик и поворачиваюсь.

— Мне стоило, — наклоняю голову к плечу.

Курт ненадолго загорается огоньком надежды, но я тушу его.

— Просто вымоталась. Поэтому остаюсь до утра.

Не понимаю степень его трезвости, но глаза менее красные. Мокрые волосы, а в руках полотенце. На секунду представляю, что у нас все хорошо и эта ночь прекрасная. Мы болтаем ни о чем и скоро пойдем спать.

— Зачем прибиралась? — он так и стоит у невысокого серого холодильника.

На нем ни одного магнита, в отличие от моего — залепленного всякой всячиной.

— Чтобы отвлечься. Не более того, — вздыхаю.

Парень как-то понимающе кивает.

— И все равно спасибо.

Я не перестаю думать о словах Мэта. Это так? Он спал только со мной? Спрашивать не буду. Сейчас он скажет что угодно, лишь бы вовлечь в чувственную чепуху.

— Почему он называет тебя так?

Я усмехаюсь, так как точно знала, что тема не закрыта. Филипп — красная тряпка, Курт — бык.

— Ему хочется.

— И ты позволяешь ему делать то, что он хочет? — переспрашивает.

Из меня выходит усталый выдох.

— Я не собираюсь обсуждать его с тобой, — мотаю головой.

— А меня с ним обсуждала? — говорит нервно, не отводя взгляда.

— И об этом я тоже не намерена беседовать.

Я смещаюсь в сторону, ближе к плите, будто избегая его глаз. Курт напрягается и смотрит куда-то в потолок.

— Я имею право знать, — давит.

Надо было уехать. Для чего я здесь? Получится ли уснуть, когда он рядом?

— Нет, не имеешь. Все, что сейчас происходит в моей жизни, тебя не касается, — прерываю ссору.

Он облокачивается о выступ стены и прыскает.

— Его касается, а меня нет? Да что он для тебя значит?

Ясно. Это огромная ошибка.

— Я знаю лишь то, что для меня ничего не значишь ты, — шикаю.

Это приводит парня в замешательство, и он делает шаг в мою сторону — не агрессивный, но я отступаю и с силой сжимаю столешницу позади. Миг. Адская боль. Что-то хрустит и впивается в ладонь. Я вскрикиваю и теряюсь в произошедшем.

— Черт, — выпаливает Курт и подходит впритык.

Он берет мою левую руку, притягивая к себе. Я хлопаю глазами и отчаянно дышу, наблюдая сочащуюся кровь. Из ладони торчат стеклышки, и я судорожно оборачиваюсь, замечая алую жидкость на столешнице и остатки ранее прозрачного осколка.

— Тише, успокойся, подожди, — командует и куда-то отходит.

У меня голова кружится. Кровь не перестает капать. Курт быстро возвращается, держа в руках несколько предметов. Он кидает все на кухонный гарнитур и наскоро ведет меня к раковине, засовывая руку под струящуюся воду.

— Ай, — хнычу, интуитивно отстраняясь.

— Стой смирно, — новая команда.

Терплю, и он выключает кран. Я освобождена из его крепкого захвата, но на чуть-чуть. Курт бегло расчищает центр столешницы и подхватывает меня, усаживая на нее. Его руки трясутся, а лицо кривится на пару секунд.

— Что ты...

— Помолчи, — неровно произносит, — Не сейчас.

Он возится с тем, что принес, а я лишь смотрю на запачканный кровью рукав. Невероятно больно, кожа ноет. Порез достаточно глубокий. Перевожу взгляд на действия парня: он обрызгивает железный пинцет раствором. В нос ударяет запах спирта.

— Нет, нет, не надо, — судорожно упрашиваю, — Оно пройдет само. Уже прошло!

Но кровь, затекающая под рукав, предательски красноречива. Курт устраивается между свисающих ног и кладет руку на щеку, концентрируя внимание на себе. У меня сердце колотится, как бешеное.

— Посмотри на меня. Вот так, — произносит с серьезностью, — В ране стекло. Мы извлечем его, обеззаразим порез и замотает бинтом. Ясно?

— Не ясно, — сглатываю.

Курт прикрывает глаза, как бы подбирая мягкие слова.

— Бо, это нужно сделать. Я не могу отвезти тебя в больницу: во мне много алкоголя и машина припаркована у бара. Вызывать такси ночью, в этот район долго. Нам придется справиться самим. Понимаешь?

Я вся трясусь, но уже не возражаю. Он прав. В больнице сделают то же самое, но добираться туда проблемно.

— Больно?

— Не больнее чем пораниться, — уверяет.

Я сжимаю зубы, испуганно смотря на длинный медицинский пинцет. Откуда он у Курта?

Парень вздыхает, берет мою ладонь, прикладывает сетчатую ткань, чтобы убрать обилие крови, и подносит к коже холодный металл. Я дергаюсь, ощущая, как осколок шевелится. Курт ухватывается за запястье крепче.

— У меня кончилось обезболивающие, — напрягается, — Пожалуйста потерпи. Вот, положи вторую руку сюда и сжимай меня, когда больно. Главное — не вырывайся.

Я делаю, как он говорит, касаясь указанного места — задней стороны плеча. Курт снова вытаскивает осколочек, и я впиваюсь пальцами в его тело. Он никак не реагирует, сосредоточившись на ране. Выступают слезы. Парень замечает, и его глаза наполняются сожалением.

— Я бы почувствовал все за тебя, но не могу, Бо, — нервно моргает, — Хочешь выпить?

— Да, пожалуйста, — всхлипываю.

Курт распахивает дверцу гарнитура надо мной и достает спиртное — тоже виски. Он открывает бутылку, отдает ее и обрабатывает руки антисептиком, прежде чем продолжить. Я делаю глоток и убираю выпивку в сторону.        Минус осколок. Морщусь, но не шевелюсь.

— Умница, — успокаивает, — Еще шесть раз, а потом маленькие. Их тоже неприятно, но уже не так.

— Откуда ты знаешь? — безвредно пищу.

— Знаю, — коротко отвечает.

Он складывает осколки слева от меня и выглядит злым.

— Ты же не пьешь. Почему столько виски? — отвлекаю и его и себя.

Опять боль, которая заставляет дышать чаще.

— Всего три бутылки. Мэт дарил в начале знакомства: когда я бои выигрывал, — понимает, что мне нужны разговоры, — Мы тогда были мало знакомы.

Я вновь сжимаю Курта вполсилы. Нам совершенно не до романтики и обид. Я сейчас погружена лишь в острые кусочки стекла.

— Как вы сдружились?

— Пообщались, покурили, пообщались чуть дольше, покурили в молчании чуть дольше и все, — слегка отодвигается, чтобы удобнее подцепить осколок.

Я неосознанно тяну его обратно, нуждаясь в поддержке. Он мельком соединяет наши глаза и выдыхает.

— Прости, — отвожу взгляд.

Он молчит. Нижняя губа в трещинах и, когда он прикусывает ее, я понимаю, что она заживет не скоро. Вспоминаю, как ударила его, и чувствую себя паршиво...ужасно паршиво.

— Я хотела сказать... — теперь и моя губа искусана, — Я не должна была тебя...вчера...

Я не извинюсь перед ним, ни за что, но могу объяснить, что мне жаль, потому что это действительно так.

— Уже говорил, — мотает головой, — Заслужил. Не переживай.

И я вдруг понимаю, как легко он относится к таким вещам. Это даже возмущает. Он привык к побоям, привык, что ему могут делать больно...это ужасно.

— Не говори так.

Я напрягаюсь, и он отодвигает пинцет, смотря прямо мне в глаза. Эта грусть пробирает до мурашек.

— Бо...

— Нет, ты...не относись к себе так ужасно. Ты сделал мне больно, но не заслужил в ответ чего-то подобного. Это не так работает. И я сделала это в порыве эмоций...мне жаль. Это ненормально, — рвано говорю я.

Он вздыхает, хмурится, а затем нервно моргает. Я вглядываюсь в его лицо в очередной раз и с грохотом принимаю, что он совсем мало спит. Темные круги под глазами. Пустыми, одинокими, потерянными глазами.

— Спасибо, — почти шепчет, — Ты очень...добра.

И, когда его голос вздрагивает на последнем слове, моя злость испарятся. Она правда испаряется на мгновение. Мысленно я тянусь к объятиям, прижимаю его к себе, успокаиваю и...нет. Это то, чего он добивался. Я попалась. Опять. Черт!

— Девочка...

— Нет, не называй меня так, — обрезаю.

Он сглатывает и набирает воздух в грудь, будто до этого не дышал. Пинцет снова оказывается у раны, и я готовлюсь к неприятный ощущениям. Так и происходит, но теперь я благодарна своему телу: физическая боль отвлечет меня. Курт вытирает выступающую кровь. Меня тошнит, разум мутнеет.

— Эй, — обращается, — На вот, держи у носа.

Я получаю скляночку спирта и слегка оживляюсь. Он не нашатырный.

— Лучше?

— Да.

— Хорошо.

Курт прерывается на несколько секунд, давая передышку.

— Это я виноват, — проговаривает, — Что ты порезалась.

— Не об этом, — ставлю спирт к виски, — Поговорим о другом. Не о нас.

Курт явно недоволен, хотя все же соглашается.

— Ты ходила в кружки? В школьные годы, — находит тему.

Ситуация отрезвила его. Или он так чудесно держится.

— Да. На рисование, вышивку бисером и танцы.

На лице парня появляется слабая улыбка. Ладонь горит, отчего запрокидываю голову и жмурюсь.

— Ничего не понравилось?

— Немного танцы. А так...я просто любила и люблю читать. Пробовала писать что-то на подобии книги. Правда, получалось плохо.

— Не верю, — искренне говорит, — О чем она была?

Я возвращаюсь к его плечу и сминаю черную чистую футболку.

— О любви, — неловко притупляюсь, но Курт не собирается смеяться, — Я хотела написать о том, побеждает ли она, когда все кажется крахом. Выстоит ли это чувство любые сложности, если люди связаны такой...особенной нитью. Понимаешь? — рассказываю, ни о чем не думая.

Парень смотрит в пол.

— Понимаю, — прикусывает щеку, — И... она побеждает?

Я опоминаюсь, осознавая, что он перенес это на нас. В горле сушит.

— Не знаю. Я не дописала.

Курт нервно моргает.

— Надо промыть.

Он ставит меня на ноги и вскоре вода беспокоит ладонь. Сильные руки подсаживают меня за талию, и я принимаю прежнее положение. Его лицо снова искажает боль. Я хмурюсь, ничего не понимая.

— Что с тобой?

— Ничего, — избегает взгляда.

— Тебе больно меня поднимать?

Он молчит, втягивая нижнюю губу зубами.

— Подрался. Пара синяков. Все нормально.        Я усмехаюсь. Да, точно, провокация в баре. Курт и без драк хотя бы две недели? Нет, естественно невозможно.

Специально ли, но на этот раз он подходит ближе: еще немного, и я почувствую его дыхание. Безумно красивый и невероятно поникший. Я хочу поцеловать пухлые разбитые губы и одергиваю себя. Он изменил тебе, Бо. Пожалуйста, не забывайся.

— Потерпи, — предупреждает.

Я вся сжимаюсь, когда он льет перекись водорода. Рана шипит, кожа по бокам белеет.

— Скоро? — неразборчиво хнычу.

— Скоро.

Он принимается зачищать ладонь от крупиц. Это и впрямь не так больно. Но тут ему приходится углубить пинцет, так как кусочек застрял внутри. Я невольно вскрикиваю и Курт, завершая действие, одним движением прижимает меня к груди. Он сглатывает и утыкается носом в волосы, придерживая меня со спины. Ему известно, что контакт скоро прекратится. Я выдыхаю и в момент рвусь утонуть в нем. Сердце скулит.

— Я тебе не изменял, — хрипло шепчет со всей тоской, — У меня возникли трудности. Со мной кое-что произошло. Я ничего не понимал в то утро. Клянусь, я не предавал тебя.

— Хватит, — дрожу.

Его тепло, запах, руки — все это мой дом. Без него все чужое. Тон такой проницательный, что я почти ломаюсь. Почти, но не полностью.

— Я сделал больно. Мне жаль, девочка. Я расскажу тебе обо всем. Позже. Я пока не могу. Не знаю как, Бо, — пытается успеть до того, как я оттолкну, — Ты мне нужна. Прошу, скажи, что у нас есть шанс, и я предприму все, чтобы вернуть твое доверие.

— Перестань, — я упираюсь в его грудь.

Он отстраняется через силу и бегает глазами по моему лицу.

— Ты говоришь, что не изменял, но у Мэта не было дня рождения, — усмехаюсь с горечью, — Ты был там с ней. В клубе. Обманул...

Я осекаюсь, когда парень дотрагивается щеки.

— Я думал, что ты поняла, — мягко произносит, — Я же приехал к тебе, Бо. Целенаправленно.

— Нет. Ты не знал, что я там, — фыркаю и берусь за его запястье, убирая горячую шершавую ладонь.

Господи, как я скучала по таким его касаниям.

— Лия выложила пост с вашим фото. В зеркале. Поставила геопозицию.

Приоткрываю рот, чтобы что-то сказать, но слова теряются. Курт берет бинт и распаковывает его.

— Я звонил тебе ночью. Этого ты тоже не поняла?

Я молчу, анализируя услышанное. Отчаянно — так я хочу верить ему. Но не выходит. Парень льет перекись, промывая рану в последний раз. Я настолько погружена в себя, что почти не кривлюсь. Курт заканчивает перевязку и не отпускает руку.

— Ты знал, что бросишь меня, когда занимался со мной близостью? — поднимаю взгляд и Курт приближается.

Я держу его на расстоянии, выжидая правду.

— Бо...

— Ты знал?

— Да, — сдавленный голос.

Этот ответ для меня решающий. Что-то внутри с грохотом падает. Я спрыгиваю со столешницы и спешу к дивану.

— Ты сказала, что не будешь жалеть, даже если мы расстанемся, — он идет следом.

— Я сказала это, не зная, что уже в тот момент ты собирался меня растоптать, — прикрываю лицо и задерживаю дыхание, чтобы не заплакать.

— Я не...

— Нет, ты думал только о себе. О своем удовольствии. Воспользовался мной, а сейчас говоришь о каком-то прощении, — выпаливаю на выдохе.

— Как ты можешь? — отнекивается, — Я же делал все для тебя. Ничего не просил и не брал взамен, Бо.

Я сжимаю кулаки. Курт подходит со спины, желая обнять. Я мигом отдаляюсь, и он останавливается.

— Как это легко для тебя, — поражаюсь, — Я разделась перед тобой, доверилась, привязалась. О какой заботе идет речь? Если бы ты действительно думал обо мне, то не поступил бы так жестоко. Ты просто добился цели, поставил галочку — вот в чем твое удовольствие!

Курт прикрывает глаза и садится на диван, доставая из столика сигареты.

— Я сблизился с тобой, чтобы твой первый опыт был хорошим, Бо. Это очень важно. И я позаботился об этом. Чтобы потом, какой-нибудь урод не обошелся с тобой грубым образом в твой первый раз, — он закуривает, — Я показал тебе, чего ты заслуживаешь. Дал понять, что искать на будущее.

Я замолкаю и вспыхиваю разными чувствами. С одной стороны — он, со своей ревностью, размышлял о том, что я буду с другим мужчиной. Одновременно с тем он прекрасно знал, что сделает мне больнее. Ужасно. Я вспоминаю его касания, наши поцелуи, слова. Вспоминаю, как он уверял меня, что для него наша ночь особенна. Голова идет кругом. Тошнит. Душно.

Я покачиваюсь и оступаюсь. Ноги не держат. Курт хмурится и встает. Еще хуже. Нет, приди в себя. Что такое? Резкая темнота, словно выключили свет. Пустота и...