ИОН

Чем больше Вару записывал для Ингрид Вульф то, что знал, тем лучше Питер понимал, как на самом деле устроена их Вселенная: слияние умов «гостя» и Питера будто бы делало Вару человечнее, а Питера наоборот умнее и... бесчувственнее. Дошло до того, что Питер бросил игровую приставку, заперся в комнате и долго размышлял о том, как бы ему попасть во Вселенную Создателей.

Полученные знания приносили ему не только радость просвещения, но и боль – смысла жизни не существует, после смерти не будет никакого рая или перемещения души в другое тело, а люди – всего лишь совокупность атомов, подчиненных работе вселенской программы. Ему стало казаться, что он не может дышать, потому что в самом этом действии просто не было никакого смысла. Он даже хотел поговорить об этом с сестрой, но она всегда была занята: пыталась научиться контролировать возможность видеть параллельные миры (по правде говоря, Роуг действительно перестала общаться с братом, хотя они и жили в одном доме у Дени).

Изменения в Питере заметила Дени Мур, но связала это с жизненными переменами, которые не могли не оставить на парне свой отпечаток: насильственное покидание родного дома; появление Ару, в результате чего парень подвергся химической атаке, изменившей его мозг; равнодушие Кэт, девочки, которая ему понравилась; переезд за город к Мур – всё произошло слишком быстро, видимо, Питер переосмысливает свершившееся.

А парень жил с постоянным чувством тревоги, усиленным осознанием того факта, что о «искусственности» их мира знали только несколько человек – человечество обманывало себя. А сколько воин происходило из-за того, что на самом деле не являлось правдой, – уму непостижимо!

И пока Роуг вынашивала планы по спасению «гостя» от безнравственности, глупости и невежества людей, Питер в то же время размышлял об объединении сил с Вару для того, чтобы изменить существующий порядок вещей.

Хотя Эрл заранее позвонил и уточнил, дома ли мама, когда он приехал, Дени еще не вернулась с работы – его встретила Роуг.

– Добрый вечер, – осторожно произнесла она, – мистер Мур? Что-то случилось?

Девушка не знала, что Эрл приходился Дени сыном: нигде об этом особо не упоминалось, если не искать информацию специально, а потому одинаковость фамилий могла объясняться неким родством, подлинность которого Роуг была неизвестна. Последний раз она вживую видела его на военной базе, куда их перевезли из города, поэтому девушке сразу пришла мысль, что ее вновь хотят куда-то забрать, но, оглянувшись по сторонам, кроме Эрла она никого не увидела. Странно, что Моррисона, продолжавшего охранять ребят, тоже нигде не было.

– Дени дома? – поинтересовался Эрл, не особо стараясь представиться должным образом.

– Нет, но... Что происходит?

Мур, совершая резкие, нервные движения, бесцеремонно зашел в дом, без ошибки подошел к кухонному шкафу, принялся рыскать, открывать все нижние дверцы, полки, затем потянулся, еле как, из-за своего низкого роста, открыл дверцу верхней полки и попытался достать бутылку с виски.

– Что вы делаете? – испуганно спросила девушка, подбежав, – Выйдите отсюда, пожалуйста, это не ваш дом!

– Был бы он не мой, стал бы я вот так входить?

Роуг взяла со стола свой телефон, собираясь позвонить Моррисону – Мур, заметив это, произнес:

– Твоего друга я отправил за пиццей.

– Да что вы себе позволяете! – возмутилась Роуг, – Какую бы вы должность не занимали, вы не можете вламываться в чужой дом!

Тщетно попытавшись достать бутылку, Эрл с мольбой во взгляде посмотрел на девушку.

– Поможешь мне? Я говорил, чтобы она никогда не ставила алкоголь наверх, но она всегда забывает всё, что связано со мной.

– Дени... ваша родственница? – предположила Роуг.

– Хуже – мама.

Теперь Роуг с удивлением рассматривала Эрла, пытаясь найти какое-то сходство с Дени. Но словам Эрла можно было поверить, поскольку в противном случае Моррисон никогда бы не позволил Муру зайти в этот дом.

Роуг медленно подошла к Эрлу, достала бутылку с полки, поставила бокал, наполнила его, передала Муру – выпив, он успокоился, присел на диван около камина.

– Скоро начнется война, – тихо произнес он, но Роуг точно его услышала.

Она следила за социальными сетями и той неразберихой, которая творилась в разговорах об Ару. А с тех пор как Президент приравнял «гостя» к человеческому виду паника и неадекватность усилились. Таким подавленным важного чиновника девушка никогда не видела.

– Они станут требовать от меня, чтобы я обеспечил гражданам гарантию безопасности Ару, раз уж этого не сделал Президент. А единственной гарантией для них может стать только его заключение в исследовательском комплексе.

– Я думала, что большинству он интересен: вспомните, какую популярность набирали с ним ролики в Интернете на всяких шоу?

– Рядом с ним было столько охраны и я собственной персоной. К тому же, тогда они к нему «присматривались», словно в зоопарке посетители рассматривают диковинную зверюшку. Но после приходит осмысление, что зверь является хищником – если не соблюдать осторожность, он тебя сожрет. Я не вижу правильного пути: если он будет жить, как человек, его будут использовать, обманывать, унижать, а может и выкрадут, убьют – кого пугает страх преследования за выдачу тайн мироздания? Если останется в комплексе – уверенные в неблагонадежности государства нападут на военных, прольется кровь – в нынешней ситуации любая такая провокация с нашей стороны будет подтверждением того факта, что мы – паразиты, живущие за счет промывания мозгов остальным.

Эрл вздохнул, сделав глоток:

– Эх, мы безнадежно прогнили изнутри. Слишком комфортная жизнь избаловала нас: нам нужны какие-то из ряда вон выходящие события, которые объединят кучку бездарных, неспособных думать самостоятельно людей, для противостояния другой бездарной кучке, которая, по счастливой случайности, обладает властью над первой.

В этот момент в дом вошел Моррисон. С пиццей. Роуг подошла к нему.

– Я испугалась, – сообщила она.

– Ты не знала, что Эрл – сын Дени?

– Откуда?

Моррисон закатил глаза, поставил коробки на стол.

– Не могу поверить, что ты просто взял и уехал по приказу... этого, – шепотом возмущалась Роуг.

– Я чуть отъехал от дома – вот и всё, чтобы встретить курьера.

– Я тебя не видела!

– Конечно, потому что я выключил зажигание и стоял за деревьями!

– А где твой брат? – спросил Эрл.

И только сейчас Роуг вспомнила, что не видела Питера целый день. Но она и не заметила, чтобы он выходил.

– В комнате, наверное, сейчас проверю.

Роуг поднялась на второй этаж – дверь в его комнату была закрыта. Постучала – никто не открыл. Девушка вошла – никого не было: кровать заправлена, игровая приставка выключена, окна закрыты. Она позвонила – «Абонент недоступен». Решила набрать Дени: может быть, она что-то знает? Но и Мур не взяла трубку.

Ингрид Вульф только и мечтала о возможности изучить влияние Ару на Роуг или Питера – парень видел ее глазами Вару: он знал, что она исследует данные, которые «гость» ей сообщал. Питер намеривался встретиться с Ингрид, сообщить ей о своем желании кооперировать во благо науки и развития человечества. Он не мог простить предательства Кэт и, честно говоря, не знал, как простить всё остальное человечество за малодушие, издевательства, агрессию и... тупость. Если они с Ингрид смогут совершить научный прорыв, то, возможно, люди поднимут глаза со своих телефонов, задумываются над смыслом своего существования. Они ведь даже не осознают, что являются частью программы, а потому ведут себя, как обезьяны, дорвавшиеся до бесконечного количества бананов. «Именно в отсутствии вселенского смысла», – стал рассуждать Питер, – «и кроется наше предназначение – мы способны его создать».

Через Ару он передал Ингрид, что хочет с ней встретиться. Пока Роуг медитировала на улице, закрывая и открывая глаза, стараясь увидеть то, чего нет, Питер прошмыгнул за дом. Что касается Моррисона: парень всегда мог обмануть агента спецслужб – всё же, мужчина оставался человеком, который отвлекался, например, на разговор по телефону с Ингрид, которая так кстати ему позвонила. Пройдя немного по лесу, Питер вышел на проселочную дорогу, где его уже ждала Вульф.

– Хотела бы поблагодарить тебя за то, что решил со мной связаться, Питер, – произнесла Ингрид, – Дени... она запретила впутывать вас.

– Я всё знаю, – строго произнес парень, – не надо мне ничего рассказывать.

– Да, ты видишь глазами Ару, он говорил.

«И думаю, как он», – про себя сказал Питер.

– Ты посвятила свою жизнь науке и поиску ответов, – вдруг сказал парень, когда они уже почти доехали до исследовательского комплекса, – почему?

– Что за вопрос такой? – отшутилась Ингрид.

– Расскажи мне.

Вульф припарковалась, отстегнула ремень.

– Мой дядя, отчим, он был ученым, и в детстве я всё время проводила в лабораториях. Представляла себя великим ученым. А потом, знаешь, подростковый период, как у тебя приблизительно, но чуть помладше, я ленилась учиться. Читала литературу про космос, физику, но не более – не пошла сдавать экзамены, не поступила в университет на соответствующую специальность. Нет, меня занесло в совершенно другую область – военную. Я прошла подготовку, служила, там и встретила мужа. Но получилось так, что дядю привлекли к работе по обезвреживанию искусственно созданного вируса – мы захватили вражескую лабораторию, охраняли и должны были оборонять ее в случае необходимости. Работы для меня в военном плане особо не было: стой в патрулях, отчитывайся, когда надо, поэтому я помогала дяде и его команде, – Ингрид улыбнулась, – Тогда мы наконец-то могли разговаривать как два взрослых человека, ученые, на общие темы. Изучение вируса продолжалось долго, около года: за это время я прочитала множество научных работ, дядя постоянно учил меня чему-то, а мужу даже удалось купить и принести на объект телескоп – я начала понимать, что военная специализация явно не для меня. Мне даже одобрили бюджетное обучение, когда я решилась вновь подать документы. Но... когда работа была уже почти закончена, вирус изучен, он мутировал – заразил дядю и еще нескольких человек из его команды. Их изолировали: дядя... умирал у меня на глазах. Он молил не оставлять научную работу, говорил, что «даже самое маленькое открытие – зерно в копилке нашего совершенствования». Он надеялся дожить до того момента, когда человек лишится биологического, слабого и несовершенного, тела, перенеся свое сознание в машину. И как будто этого было мало: лабораторию попытались захватить, чтобы выпустить вирус наружу, но дядя, последним свои действием, уничтожил абсолютно всё вокруг. А помог ему в этом мой муж.

– Сожалею, – произнес Питер.

– Это было давно, почти двадцать лет назад. Ты спросил, почему я занимаюсь этим? Исполняю желание дяди, но еще... стараюсь сделать человечество лучше. Чтобы ни у кого не было времени создавать биооружие, убивать, грабить и уничтожать. Я делаю это ради того, чтобы совершить прорыв, который пробудит людей, показав им, что они больше, чем животные.

– Я считаю точно так же как ты.

– Но Ару думает, что мы ищем способ отправить его домой.

– Мне не кажется, что он не сможет вернуться...

Но Вульф ничего не сказала – они вышли из машины, направившись прямиком к генетику Луису Коште.

Специалист откровенно был удивлен, что увидел Питера в комплексе, учитывая, что говорила Дени Мур. Но еще больше он страшился огня, что видел в глазах у Ингрид, – ее жажда изучений и открытий шла по бесцеремонной дороге, по которой идет человек, не собирающийся отчитываться ни перед кем и ни перед чем не останавливающийся. Всё же он выполнил поручение Ингрид, учитывая, что она являлась его руководителем, – взял у Питера образцы для анализа.

Вульф затем повела парня в свой кабинет, показывала, какие явления, из того, что рассказывал Ару, им удалось описать с помощью имеющегося уровня развития науки. Она задавала много вопросов, так как догадывалась – Питер сейчас, может быть, понимает больше, чем сам «гость». Но не настолько изменился его мозг, чтобы можно было без соответствующей теоретической подготовки понять, что значили все эти символы, формулы, уравнения и другая ерунда, а поэтому он смотрел на данные с удивлением и недоумением.

– Я хочу поговорить с Вару, – сказал Питер.

Вульф не ожидала, что он отвлечется от увлекательного изучения научных данных, поэтому слегка растерялась, сказав:

– Он сейчас... кажется... отдыхает.

– Он говорит вам, чтобы вы отвели меня.

– Правда? – слегка испуганно произнесла Ингрид, – Что же... тогда пошли.

И почему она не брала в расчет то, что не только Питер мог видеть глазами Ару, но и Ару мог видеть глазами Питера? Вульф отругала себя за опрометчивость, ведь она рассказала многое из того, что «гостю» не надо было знать. Впрочем, Ару уже достаточно изучил людей, чтобы понимать, – просто так его никто никуда не отпустит.

И как раз в тот момент, когда они уже приближались к комнате «гостя», заметили, что им навстречу двигались Дени Мур и сам Ару. Ингрид, удивленная, остановилась. Дени, обращаясь к Питеру, спросила:

– Что ты тут делаешь?

– Я хотел встретиться с Вару, – уверенно ответил парень.

Ингрид на мгновение выдохнула.

– И... ты помогла? – грозно посмотрев на женщину, спросила Мур.

– Дени, ты бы не позволила, а я хочу помочь мальчику.

В это время Ару и Питер мысленно общались.

«Ты позволишь мне поговорить с тобой нормально?» – спрашивал Питер.

«Я уже объяснял тебе – не вмешивайся в ход истории. Сейчас, когда ты так много знаешь, ты становишься опасным для человечества»

«Я один из них, ты всегда будешь для них опасным»

«Проще как раз предать своего», – заметил Вару.

– Дени, я говорила тебе, что мы не вмешиваем в эти исследования детей.

– Ты не понимаешь, как это...

– Понимаю! – остановила Ингрид Дени, – Но есть человеческие чувства, понимаешь? Сострадание, сочувствие, забота – да, они совершеннолетние, но, по сути, еще молодые люди, у которых вся жизнь впереди. Им и без твоих экспериментов тяжело, ты представляешь, что они пережили? Одни, без родителей, родственников, без поддержки. Сейчас всё, что ты можешь сказать, повлияет на них, а этого нельзя допускать. Надо наоборот стараться вернуть их к прежней жизни, помогать только, когда возникают трудности, но не внушать им, что они особенные. Не надо ломать им жизнь.

Ингрид разозлилась, сжала кулаки и произнесла:

– Именно такие, как ты, тормозят научный прогресс. Питер и Роуг могут принимать самостоятельные решения. Питер обратился ко мне сам, я помогла ему.

– Да, Дени, – поддержал Питер, – если у тебя есть какие-то вопросы, то ты можешь обратиться ко мне. Оставь Ингрид в покое.

Надменность, с которой парень произнес последнюю фразу, задела Дени, но она сказала лишь:

– Ару и я отправляемся ко мне домой. На ужин. Ты тоже едешь с нами, Питер. И это не обсуждается.

Проходя мимо Вульф, Дени произнесла:

– С тобой у нас разговор не закончен.

Разозлившись на Питера из-за его беспечности, Дени забыла, что ее телефон стоял на «беззвучном режиме» (телефон Питера и вовсе был выключен), поэтому Роуг не могла ни до кого дозвониться.

– Снова обманул Моррисона? – спрашивала Мур в машине, – Да что с тобой происходит в последнее время?

– Ты мне не мать, – заявил Питер, уставившись в окно.

– И очень хорошо, потому что я не понимаю, как можно выносить такого взбалмошного ребенка.

Женщина тут же вспомнила трагичные обстоятельства смерти его родителей.

– Прости, – произнесла Дени, – Я не хотела...

Питер ничего не сказал, даже не повернулся.

До дома Дени они ехали в тишине.

В это время Роуг уже кругами бегала вокруг Моррисона, чтобы он организовал поиски: агент, позвонив туда-сюда, достаточно быстро выяснил, что Питер в исследовательском комплексе. Но девушка почему-то в это не поверила, поэтому требовала от Моррисона, чтобы он отвез ее к брату в качестве доказательства своих слов. И как раз в тот момент, когда Моррисон задавал глупейший вопрос, обусловленный только тем, что он испытывал привязанность к девушке: «Ты что мне не веришь?» – в дом вошли Ару, Дени Мур и Питер.

– Где ты был? – вопрошала Роуг, обращаясь к брату.

– А ты только сейчас заметила мое отсутствие?

Это было справедливое замечание, девушке даже не хотелось врать: она поняла, что подвела Питера, обидела его своим равнодушием, не заметила (или не хотела замечать), что у него были проблемы.

– Эрл? – подошла Дени к сыну, сидевшему на диване с полупустой бутылкой виски, – Что-то случилось?

– А мне что нельзя просто так приехать к маме?

– Можно, но... ты давно не приезжал.

– На рождество.

– В последний раз да, но прошло уже несколько месяцев.

– А вот решил сегодня, – Эрл развернулся на диване так, чтобы рассмотреть гостей, – Ты привела компанию? Какой-то повод?

– Нет, просто... У Ару...

– Дени сообщила, что у меня началась депрессия, – ответил за женщину «гость», – Психологи сказали, что я слишком много работаю.

– У... представителя живых существ, создавших нашу Вселенную, депрессия? – Эрл расхохотался, – Это вообще возможно?

– Похоже, что он становится человеком, – на выдохе произнесла Мур, – Я решила применить старый добрый способ расслабления – ужин с вином в теплой атмосфере домашнего уюта. И природа рядом.

– Ты не забыла, что он не ест и не пьет?

– Но это же не значит, что он не может находиться в обстановке, где пью и едят, – возмутилась Дени.

Роуг собиралась серьезно поговорить с Питером, и Мур заметила это, поэтому она остановила девушку, которая пыталась вывести брата на улицу, чтобы поговорить с ним наедине.

– Сначала ужин, а потом можете ругаться, хорошо? – попросила Дени.

Моррисон тоже собрался уходить, ведь ему необходимо возвращаться к своим обязанностям, но Мур и его остановила, сказав:

– Ты точно остаешься на ужин. Просто тебе не будем наливать.

Обстановка стала более или менее спокойной: Роуг помогала Дени с едой, Питер пытался мысленно общаться с Ару, но «гость» никак не пускал его в свою голову, Эрл, между тем, рассказывал какие-то байки из университетских времен. Моррисон стоял у окна, следя за периметром дома, периодически переводя взгляд на движуху внутри. Ару встал, подошел к проигрывателю, включил музыку – получилось так громко, что остальным пришлось затыкать уши, пока «гость» не убавил децибел. Дени попросила Эрла и Питера помочь ей накрыть на стол – это поистине увлекательное действо произвело на Вару такое впечатление, что он замер, не в силах шевельнуться: как один человек другому помогает; как они спрашивают у друг друга, что еще положить, всего ли хватает; как аккуратно подают приборы, боясь, что что-то может разбиться; Эрл рассказывает шутки, Питер помогает Дени достать с верхних полок объемные тарелки, Роуг расставляет еду – удивительно, как бессмысленные действия с точки зрения «гостя» превращались в своеобразный ритуал полный смысла.

На душе у Моррисона было неспокойно, и он, последовав своему чутью, всё-таки отказался от того, чтобы сесть за стол, извинился и вышел на улицу. Все остальные разместились по выбранным местам.

– Вот так вот люди иногда отдыхают, Ару, – сказала Дени, поднимая бокал с вином, – Спасибо, что пришли.

– Всё выглядит очень вкусно, – с восторгом в голосе произнес Эрл.

Все (даже Вару) чокнулись бокалами. Роуг сделала глоток, посмотрела на Эрла – его черные волосы вдруг стали седыми, как у Дени. Она хотела об этом сказать, но вспомнила, что Эрл наверняка не знает о ее способностях – Мур сказала, что ни она не упомянула об этом в своем докладе, ни кто-либо другой, кроме Ингрид и Моррисона, не знает (и не должен знать) об особенностях Роуг и Питера.

Всё было чудесно, мирно и весело: казалось, что даже расстроенный Питер, развеселился под влиянием алкоголя, расслабился. Эрл веселил всех: нелепые истории из его жизни, словно он стендапер, не могли оставить равнодушными никого – животы заболели не столько от переедания великолепной едой, сколько от смеха.

– Ложись! – крикнул Моррисон, вбежав в дом.

Но в ту же секунду мужчина упал на пол от пули, пронзившей сердце.

Дени завизжала, что было сил, Роуг тоже; Питер бросился к окну, но не успел – упал на колени от нескольких выстрелов в грудь. Кровь! Эрл побежал на второй этаж, но был остановлен пулями из оружия, которое держали вооруженные люди в масках, вошедшие в дом, – тело Мура покатилось по ступенькам вниз. Следующей убили Дени – одним метким выстрелом в голову. К этому моменту Роуг спряталась под столом: не шевелилась и не дышала. Она слышала, как к Ару подходят, говорят что-то на неизвестном ей языке, будто читают молитву – «гость» пытается от них отвязаться, но они с благоговением падают перед ним на колени, переходят на понятный для него язык и умоляют Вару пойти с ними. И один из тех, кто преклонился перед Ару, увидел под столом Роуг, молниеносно вытащил из кобуры пистолет и застрелил девушку.

Боль, темнота, последний вздох.

А когда Роуг открыла глаза, Эрл продолжал рассказывать какую-то очередную историю, от которой остальные без устали хохотали. Девушка вскочила, посмотрела на Питера – он жив-здоров, на остальных – тоже.

– Что такое? – забеспокоилась Дени, – Ты побледнела. Резко побледнела. Тебе нехорошо?

У Роуг началась паническая атака: в глазах потемнело, сердце застучало так, что сейчас разорвет грудную клетку, загудело в голове. Ару помог девушке присесть обратно, Дени сбегала за водой, поднесла.

– Что случилось? – спрашивала Дени.

– Вы только что умерли. У меня на глазах. И это было правдой! – ответила Роуг, и слезы хлынули из глаз.