Глава 10
Конец рождает жизнь, а жизнь приходит к концу.
И так снова и снова и снова...
Это цикл. Это жизнь. Это вечность.
Когда жизнь проходит мимо тебя, а ты стоишь и наблюдаешь, как она движется вперед, выталкивая тебя течением за собой, то думаешь о том, как все дошло до такого.
«Как я мог поступить так?» - этот вопрос мучал Яна на протяжении всей его жизни.
Мужчина никогда особо не о чем не жалел, пока не повстречал людей, что смогли бы его понять, принять... И даже простить.
Проще говоря, все было хорошо, пока не образовалась привязанность.
И пока эта привязанность не привела к последствиям.
На этой мысли ученый застрял еще тогда, когда лежал под дождем на крыше, глотая слезы и слушая крики внизу.
Было холодно, одиноко, пусто и страшно. Такого он еще никогда не чувствовал. Что-то заставило его сердце пропустить болезненный удар и застыть в образном подобии статуи.
С той ночи он не слышал голос разума, что всегда двигал его вперед, к новым знаниям, путям и целям. И он не знал, был ли рад этому. Он просто потерялся. Остался один, будто ребенок, отпустивший в толпе руку родителей. Смерть забрала их с собой, но оставила его одного. И он не знал, как ему быть дальше.
Тогда Яна забрали с крыши на допрос. Поначалу хотели обвинить в гибели трех детей именно его, и он действительно собирался согласиться с тем, что собственноручно сподвиг их к этому, ведь чувство вины сжирало изнутри, оставляя после себя пустоту.
И он тонул в омуте серости.
Но Лия, вовремя подоспевшая в участок, не позволила его судьбе закончиться подобным образом. Женщина буквально избила его до полуобморока, от чего он только сильнее собирался опустить руки, ведь день назад точно так же его избил Крис. Такая параллель душила, не давая пути к отступлению. Масло в огонь подлили крики о том, что он должен сказать всем правду обо всем, что произошло, ради тех, кто погиб.
Ян никогда никому ничего не должен был.
«Еще один изъян привязанности».
Тогда он отказался давать показания и сотрудничать. Он не ел, не пил, не спал. Лишь дышал. Пока однажды к нему не привели единственных кого не коснулась смерть.
Эрик и Эрика.
Близнецы встретили его грустными улыбками. Мужчина знал, что дети ему не доверяли. Но он чувствовал, что они хотели ему помочь. Потому что он остался единственным их шансом на их будущее.
«Или потому что они тоже испытывали к нему эту привязанность?»
Все могло быть.
Ян встал на ноги только ради них. Дал показания, пропитанные убедительной ложью. И пока он плел бред о том, как они оказались все вместе, как познакомились и кто такие организации «Один» и «Пять», его мутило от собственных слов. Ученый не считал, что все они были достойны такого жалкого объяснения. Они, безусловно, были достойны большего.
Жизни.
А не жалких оправданий.
Как бы он к этому не относился, это спасло его шкуру от ареста.
И Ян думал, что это поможет и близнецам.
Как оказалось на них никак не повлияло признание мужчины. Дети просто молча покивали, подтверждая слова ученого. И на этом все.
Казалось бы, новая жизнь ждет их.
Будущее открыто перед ними.
Нужно идти вперед.
Нужно помочь этому миру.
Нужно рассказать через науку о том, что возможна вечная жизнь, возможно перемещать сознание, возможно перемещаться сквозь миры.
Нужно было только изучить.
И Ян изучал как проклятый днями и ночами, пока на его глазах не сбили близнецов. Просто и быстро. Но слишком неожиданно и громко. Дети как всегда дурачились, а мужчина как всегда все испортил, не доглядел. И как результат их сбил автобус, на котором они должны отправиться в школу, на свой первый урок за столь долгое время. Автобус взорвался, сбивая детей, что выбежали на встречную полосу и сталкиваясь с потерявшей управление машиной.
Ученый выронил из рук документы и смотрел, как приезжает полицейская, скорая и пожарная машины. Он видел, как их сбивает автобус, при том взрываясь. Но, как выяснилось, на месте никаких тел не было обнаружено. Это давало надежду. Мужчина долго и честно пытался их найти. Сначала он подумал, что дети все-таки перенеслись к месту в лесу, где когда-то те просыпались. Но близнецов там не оказалось, и он искал дальше. Обшарил все больницы и морги. Поднял на уши полицию, поисковые отряды. Но их так и не нашли.
Этот мир стер их, будто детей никогда и не было.
Он узнал, что никто не помнил про них. Даже Лия, которой Эрик и Эрика изрядно потрепали нервы. Все забыли. И воспоминания о двух солнечных детях остались лишь у Яна в памяти.
Этот момент доломал его, заставляя уйти от реальности.
Он замкнулся в себе, ограничился от всех.
От всех, кроме них.
Ян не был на похоронах ни одного из тех, с кем провел рука об руку почти около полугода. Зато почти каждый день приходил на их могилы. Первый год точно.
Ученый мок под дождем. Терпел палящее солнце. Приходил даже тогда, когда в городе запретили выходить на улицу из-за сильного урагана. Его ничто не могло остановить. И стоя над могилами товарищей, он думал лишь о том, когда окажется рядом с ними под землей.
Сначала мужчина всегда навещал Сару, которая была похоронена ближе к выходу. Он оставлял девушке букет красивых огненных роз. Затем шел немного вперед и останавливался возле могилы Роксаны. Ей Ян приносил еду и один цветок, думая, что за букет цветов она разозлилась бы на него. Эти мысли его слегка веселили и он шел дальше. А дальше был Зен, с которым мужчине не довелось попрощаться, и об этом он жалел.... Всегда. Он не смог помочь парню, несмотря на то, что знал, что у того проблемы. И был напрямую виновен в его гибели. Следом были близнецы, которые наверняка улыбались бы ему на фотографии, если бы он только смог раздобыть для них фото. Но Яну с трудом удалось договориться поставить для них могилы, ведь информация о детях полностью отсутствовала. После Эрики и Эрика ученый двигался в сторону могилы Феликса, которая располагалась почти на отшибе, на отдельной территории. Отец мальчика постарался на славу, от чего Ян каждый раз кривился. Могильное надгробие было чересчур идеально, полностью скрывая истинную суть ребенка за толщей земли и посеребренного мрамора. Предпоследним в еженедельном обходе был Крис. Так же, как и с предыдущими могилами, ученый молчал. Просто стоял и буравил взглядом могилу раздражающего когда-то мужчины. Не полностью уверенный в том, чего именно ждет. Возможно того, когда Крис вылезет из-под земли, крепко вмазав ему по лицу. Но бывший сыщик не спешил вылезать, выбешивая не пойми чем Яна из себя. И в результате ученый уходил к последней могиле.
К Эмбер.
По правде, к ней он поначалу приходил каждый день и громко ревел навзрыд, моля у нее прощения за то, что не успел ее поймать. Она молчала. Но не в укор, как ему казалось, а с благословением. Мужчина знал, что девушка не винила его. Что даже, возможно, была рада такому исходу.
И он ненавидел себя за подобного рода мысли. Потому что они были неправильные. Особенно, если учесть тот факт, что он общался с ней вслух, понимая, что она не слышит. И понимая, что ранее он отрицал саму возможность существования загробного мира.
Ян приносил ей цветы. Много и мало. Всегда это были разные, в разных количествах и размерах. Потому что он не знал, какие она любила.
В один раз, когда он пришел с незабудками, он увидел вдали, у могилы Криса, Лию. Девушка стояла, с грустью смотря на фотографию друга и о чем-то ему говорила.
«Как глупо», - подумал он тогда, хотя и сам общался частенько вслух с Эмбер, понимая, что никто его не слышит, кроме могильных рядов, редких ворон и тишины.
И вот, смотря издалека на Лию, которая с годом почти не изменилась, он поборол в себе порыв подойти к женщине и спросить.
Он не знал, что скажет ей или что спросит.
Но однажды она сама подошла к нему, когда он не мог ее увидеть, так как активно изучал надгробную плиту.
- Вы всегда приходите к могиле девочки. – Послышался из-за спины усталый женский голос.
- А вы всегда к могиле Криса. - Не разворачиваясь к Лии лицом, Ян стоял, все еще буравя взглядом могилу.
- Да.
Тишина, которая нарушалась лишь порывами ветра.
- Грустно, когда дорогие люди уходят, а ты не можешь с этим смириться и продолжаешь винить себя во всем. – Наконец решается нарушить гробовой покой женщина.
- Вы это сейчас про себя или про меня? – Ян все же разворачивается к ней лицом, и вглядывается в знакомые черты.
- Про нас. – Она усмехнулась. - Мы их не отпустили. И, наверное, уже не отпустим.
- Грусть это не выгодное чувство.
- Неужели? Тогда почему вы грустите? – Женщина усмехнулась, скрещивая руки на груди.
- Потому что... - Ученый пытается ответить, но слова застревают, вставая поперек горла костью боли и сожаления.
«Потому что я виноват, что не смог ее переубедить. Потому что я не смог спасти их».
Слишком сложно произнести это вслух. А потому он молчит.
Лия воспринимает молчание по-своему:
- Знаете, это давно в прошлом. Но именно это и должно двигать нас дальше, верно?
- Верно, – соглашается Ян, мысленно отвечая себе ровно противоположное.
- Кем она была для тебя? – неожиданно спрашивает женщина, переходя с формального обращения на личный, и мужчина теряется. – Пойми меня правильно, Ян, то, что ты наплел всем тогда, и что сочли следователи, как «чушь под действие аффекта», приняв твои показания, не означает, что я поверю тебе когда-нибудь на слово.
- Я понимаю. – Он смотрит ей прямо в глаза, и Лия вздрагивает от того, насколько несчастный человек стоит перед ней. – И я, правда, не могу сказать ничего другого.
- Да. Те задержанные убийцы говорили так же, как и ты. Мол, не понимаем, что происходит. Пробелы в памяти! Отвратительно. – Женщина с силой сжимает руку, пытаясь утихомирить волну гнева. – Эти придурки чуть не сгубили полмира! Они убили Криса!
Ян понимал ее чувства. Эти ученые потрепали им всем куда больше нервов, нежели ей. Буквально из-за них они оказались в такой ситуации. Из-за них погибли люди. Погибли все они. А после всего, что они натворили, они исчезли. И это понял только Ян, когда пришел на допрос-свидание с Ванессой и Адамом. Перед ним сидели совершенно другие люди, в глазах которых читалось непонимание.
«Переместились в свой мир, крысы», - Только и смог тогда сказать Ян и уйти, понимая, что слова тут бессмысленны.
- Ты не ответил на мой вопрос. Кем она...
- Товарищ по несчастью, если так можно сказать.
- Стал бы ты так убиваться из-за товарищей. – Женщина с недоверием уставилась на Яна.
- Ты просто не поймешь.... Потому что не знаешь всего. – Ученый вздохнул, чувствуя запах земли.
- Не знаю, что вас всех связывало, но, знаешь, если человек дорог сердцу, то, как бы сильно ты себя не обманывал, он останется вот тут, - она указала пальцем на его грудь, - навечно. И ты ничего не сможешь с этим сделать.
Ян долго смотрел на Лию, чувствуя чужой палец в районе едва колотящегося сердца, и, наконец, выдал, когда ему надоело молчание:
- Глупости.
Ученый развернулся в сторону выхода, намереваясь покинуть кладбище. Женщина пошла за ним.
Когда они дошли до стоянки, выйдя за пределы зоны мертвых могил, Лия подошла к стоящему мотоциклу и, перекинув ногу через байк, произнесла:
- Не хочешь прокатиться?
- Я? На этом? – Ян опасливо указал на черный мотоцикл.
- Именно. Хотя, если не хочешь...
Звонок отвлек его и он отошел, чтобы ответить, даже не заметив, как тогда отказал ей, жестом махнув рукой.
Она сочла это за отказ от поездки и уехала.
А он как дурак вернулся к стоянке и долго смотрел на пустое место, где только что стоял байк Лии.
«Действительно. Какой идиот. Если бы я бы только мог все изменить, то обязательно сел к ней тогда. Но о чем жалеть, когда все в прошлом?» - Об этом он тоже частенько думал, когда плыл по течению.
Ян не знал точно, почему избрал такой путь по жизни. Путь, который ни к чему особо не приводит людей. Разве что к тупику, под тем же мрачным названием «смерть».
Ведь конец один у всех. И он неизбежен.
Позже, когда все более-менее устаканилось, ученому предложили работу в БОДе.
Но он отказался, сочтя, что достаточно нарисковался за эту жизнь. Да и это место напоминало ему о том, о чем он собирался забыть.
Ученый решил стереть из своих воспоминаний то, что пережил. Стереть все ошибки. Стереть их всех. Даже Эмбер.
Иногда ему снились их перезапуски и он не знал, был бы счастлив очнуться снова в той временной петле или же лучше забыть о произошедшем.
Шли годы, и он выбрал второй вариант.
Он решил все забыть.
И он забыл.
Потому что спустя пять лет началась рутинная жизнь, не вызывающая в себе ничего. Не было прежних эмоций, чувств, мыслей. Была пустота и вынужденное течение, которое несло мужчину к концу.
Ян не заметил, как пять лет сменились на десять, двадцать...
Семья. У него появилась семья. Он даже сам не понял, как именно это произошло. Ян просто встретил женщину, которая была его коллегой. И она просто выбрала его. А ему просто было все равно.
Вот так «просто» он и дожил до момента, когда у него появились дети, внуки и проблемы с памятью.
Но подсознание оказалось хитрее, и когда Ян частенько сидел возле камина, читая очередные бессмысленные статьи, то в его голове всплывали взрывы. Мужчина вздрагивал каждый раз. Когда спал, ел, разговаривал. След прошлого преследовал его всегда. И он был вынужден смотреть эти образы, которых становилось все больше и больше.
Иногда он плакал, думая, что его никто не видит. Но все родственники видели плачущего старика. И им было просто плевать. Впрочем, как и старику было на них все равно.
«Как много мы теряем, когда делаем не то, что желает наша душа», - эти мысли остались единственной вменяемой вещью, когда он лежал на кровати в доме для престарелых.
Сожаление за свою жизнь брало верх.
Но ему было некого винить в этом.
Ведь он сам выбрал этот путь.
Путь, который приведет его к одному. Даже если бы он выбрал более сложную жизнь, даже если бы прожил на полную, его все равно бы ждал конец. Разница лишь в том, что, возможно, он бы не сожалел сейчас обо всем. Отправился на тот свет со спокойствием и благодарностью.
И стоя перед концом, мужчина, что когда-то был ученым, видел перед глазами причудливые образы.
Образы из жизни Яна всплыли в сознании, напоминая о коротких эпизодах, которые он пережил. Как бы он не противился, но моменты, когда он чувствовал себя живым, остались в той временной ловушке.
И сейчас он смотрел на них, с легкой улыбкой на лице. Слезы медленно стекали по щекам. Его последние слезы.
- Что с вами? – чей-то взволнованный голос таял, будто последний снег.
Взрыв. Крыша. Дождь. Пальба. Оружие. Лия.
- О, боже! Я сейчас позову...
Взрыв. Смех. Взрыв. Ученые. Взрыв. Часы. Взрыв. Дети. Взрыв.
Девушка, с короткими волосами, которые вечно хаотично развивались на ветру.
Ее имени невозможно вспомнить и от этого сердце болит, стуча все медленнее.
Стука уже не слышно.
Боль утихла быстро, будто ее и не было.
Остался вечный покой, обволакивающий сознание теплой пеленой умиротворения.
★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★
Пип. Пип. Пип.
- Гх.
Недовольный писк врезался в мозг, заставляя спящего человека подняться с кровати.
Пип. Пип. Пип.
- Что это...
Воспоминания обрушиваются разом и человек, что уже сидит на кровати, вцепившись в одеяло, не может совладать с чувствами.
Пип. Пип. Пип.
Звук не прекращается.
- Что?
Пип. Пип. Пип.
- ЧТО ЭТО?!
Он кричит, как никогда не кричал. Даже стоя на крыше. Даже видя перед собой падающую девушку. Даже видя, как автобус сбивает детей. Даже когда ему простреливают руку. Даже когда он слышит взрыв.
- НЕВОЗМОЖНО! – Мужчина вскакивет, подбегая к зеркалу, и попутно оглядывая комнату. – Что...
В зеркале на него смотрит он же, но лет на сорок моложе, с перепуганными ошарашенными заспанными глазами, помятой одеждой и съехавшими очками.
«Ян», - мужчина мысленно вспоминает, как его зовут, трогая свое лицо.
Пип. Пип. Пип.
Некоторое время он стоит перед зеркалом, разглядывая себя. Писк его больше не волнует. Ведь он слишком шокирован, чтобы что-то предпринять.
Поначалу шок. После неверие. Затем смешок. А вот этап принятия так и не наступает, потому что истеричный смех со слезами заглушает собой все пояснения разума.
- Ты не отпустишь меня, да?! – не пойми к кому обращаясь, кричит Ян, выходя из оцепенения.
На пол летит все: зеркало, засохший цветок, документы и папки, одежда, картины, которых он не помнил.
Пип. Пип. Пип.
Он останавливается лишь когда открывает окно, в ярости намереваясь выкинуть раздражающее циферблатное существо, что вывело его из вечного покоя.
Потому что память подкидывает образы из семнадцатого сентября, включающие в себя дождь, ветер, тучи.
И ослепительно яркое солнце, что светит ему в лицо, немного присмиряет пыл ученого.
- Не-е-ет. Что происходит вообще? – С мольбой глядя на безоблачное небо, Ян отпускает будильник и тот падает на пол.
Солнце ослепительно било в глаза, заставляя щуриться. Но мужчина продолжал смотреть на яркий круг в небе, на безоблачное голубое небо, на легкое дуновение ветра.
Продолжал смотреть и не понимать, что происходит.
В памяти отчетливо всплыли образы. Вот он лежит на больничной койке. Вот милая молодая работница дома для престарелых меняет ему простыни. Потом он вспоминает прошлое. Она кричит, зовя на помощь. И он проваливается в тьму.
- Я в Аду? – Ян задал вопрос в пустую комнату, осматривая весь учиненный им же бардак. – Тогда почему здесь так тепло и светло? Рай?
«Какая глупость», - сам себе ответил внутренний голос ученого.
Ян посмотрел на висящий календарь и его глаза расширились в ужасе.
17 сентября ХХХХ года.
«Снова».
- Ха-ха. Как такое вообще возможно? Как?! Ответьте! – Мужчина обхватил себя руками, в надежде совладать с правдой, которая упала на его плечи.
Но никто не отвечал.
Он простоял так час. Может быть и больше.
Но он не в силах был сдвинуться и начать все по новой. Не тогда, когда вся его жизнь уже была прожита. Не тогда, когда он забыл все и всех.
«Они ждут?» - от мысли, что люди, которых он похоронил много лет назад, смирившись со всем произошедшим, сейчас ждут его прихода в том кафе, которое снесут через два года, Ян покрылся жуткими мурашками.
Ученый даже толком не помнил, как их зовут. Прошло так много времени, что он действительно забыл их всех.
Помнил лишь нечеткие очертания их тел и лиц, которые в его прошлых снах частенько смешивались в одно безобразное существо, готовое сожрать мужчину живьем, поглотить.
Руки затряслись.
Где-то на улице послышался далекий вой серен, который Ян тоже не помнил.
Он вообще не мог узнать этого места. Вроде бы его старая квартира с привычной обстановкой. Но ощущение, будто здесь жил совсем другой человек. Вещи были аккуратно сложены, стопки документов покоились в своих папках. Ян никогда не страдал излишней педантичностью. Да, он любил, когда все четко. Но не настолько, чтобы в его собственной комнате все расположено до безобразия стерильно и аккуратно. Так же напрягал вид на улицу. Не было привычного дождя, пасмурности, серости. Вместо этого было другое: солнце, ясность неба, яркость зелени, которая гармонично сочеталась с голубым цветом небосвода, что отражался в высотках с зеркальными окнами.
- Ничего не понимаю...
Бз. Бз.
Звук вибрирующего телефона заставил Яна занервничать.
«Что, если это они?» - думал мужчина, сглатывая и беря в руки телефон.
- Д-да? – Голос немного дрогнул, заставляя прокашляться.
- Мистер Ян? – раздался из телефона мелодично-деловитый женский голос.
Этот голос о чем-то напомнил ему, и он напрягся всем телом.
- Да. Все верно. Я Ян. А вы?
- Уже забыли? Мы же с вами на собеседовании разговаривали. – Женщина рассмеялась.
Ян поежился.
- Не припоминаю, чтобы я с кем-то...
- Это компания «Пятьдесят один». Вы недавно подавали заявку в нашу компанию на должность «физика-изобретателя». Ваши умения показались нам весьма полезными. Впрочем, об этом мы уже разговаривали с вами несколько дней назад.
«Пятьдесят один». Это напомнило о чем-то. Но о чем именно, он не успел домыслить, потому что в данный момент его волновал другой вопрос.
- Стойте. Погодите. Я сам отправил вам свои данные?
- Именно. Не понимаю вашего недоумения. Вы же говорили, что всегда мечтали заниматься разработками в нашей компании...
- Женщина, я ни в жизни не пойду работать со своими идеями в какую-то жалкую конторку! – Это не на шутку напрягло и развеселило мужчину. – Прекращайте этот цирк.
- Подождите. Но вы сами буквально позавчера клялись, что работа в нашей компании было вашей мечтой. Что с вами случилось? У вас даже голос как будто другой. – Тон женщины сменился с обманчиво ласкового на раздраженный.
Женщина что-то еще плела ему, но он не слышал.
На его подоконник приземлился большой черный ворон и внимательно смотрел на мужчину, замерев в причудливой позе.
- Это еще что... - Ян аккуратно подошел к окну, не сводя глаз с птицы.
- Алло? Мистер Ян! Вы меня слышите?
- А, да. Не интересует. – Ответил задумчиво мужчина и завершил звонок, игнорируя крики, что доносились из телефона.
Ворон, увидав, что мужчина подошел к окну вплотную, громко каркнул.
Настолько неожиданно, что мужчина отшатнулся.
- Что за ерунда?
Ворон продолжал каркать до тех пор, пока рядом не сел еще один. И еще. И еще.
И вот весь подоконник мужчины украшен каркающими птицами.
Выглядело жутко.
Потому что эти птицы отпечатались в его памяти, когда он посещал могилы остальных. Почему-то именно над их могилами всегда кружились птицы. Особенно много их было над могилой девушки с короткими волосами.
«Как ее звали?» - спросил мысленно мужчина.
Но быстро переключил свое внимание вновь на птиц, которых становилось все больше, и которые начали стучать в окно клювами, биться головой и каркать еще сильнее.
Место было жутким. Его привычная когда-то квартира выглядела чужой. Улица выглядела чужой. Все было чужим и незнакомым.
Когда по окну пошла трещина Ян занервничал.
Он выбежал из комнаты, из подъезда и оказался на улице.
Все было по-прежнему такое знакомое и такое незнакомое одновременно.
Мысли путались.
Вдали слышалось насмешливое карканье.
Полностью дезориентированный, Ян выбрал примерное направление и побежал.
Он ничего не понимал. Вопросов было столько, что, казалось, будто ответа на них никогда не будет.
Пока Ян бежал его реальность периодически смешивалась с прошлым, которое было еще не наступившим бдущем.
Он пробегает мимо незнакомых магазинов и домов, среди которых затесались отдаленно знакомые здания.
И думал обо всем. О крыше. О его встрече с будущей женой. О его встрече с Лией. О его детях из одного прошлого, которые были родные по крови, но к которым он не испытывал ничего, кроме пустоты. О детях из другого прошлого, которых он не помнил, но к которым испытывал слишком многое: вину, сожаление, симпатию, благодарность, радость, ответственность.
Лица, смех, образы, очертания. Все смешалось и добегая до кафе, которое тоже выглядело странно, он уже не помнил к кому, куда и от кого бежал так долго.
Птиц уже было не слышно.
Тяжело дыша, почти что задыхаясь, Ян остановился перед входом.
В горле мужчины пересохло. Хотелось пить. И хотелось спрятаться от этого страшного палящего солнца.
Кто-то вышел из кафе.
И Ян замер в ожидании.
Но не узнал человека, что спокойно прошел мимо него.
«Разве здесь когда-то были люди по утрам?» - Ответа не было.
- Учитывая, какая погода, не удивительно, что здесь с утра есть люди, - с пересохшим горлом ответил себе Ян и двинулся муравьиными шагами в сторону двери.
Снова кто-то вышел.
Сердце пропустило удар.
Но это снова был обычный незнакомый человек, равнодушно прошедший мимо ученого.
Яна трясло.
«Вдруг там никого нет?», «Вдруг они не выжили?», «Если они там, что я им скажу?».
И много-много вопросов.
Он стоял довольно долгое время, пропуская мимо себя незнакомые лица и каждый раз замирал в ожидании.
Он не боялся так даже тогда, когда конец его жизни был близок.
И это чувство страха заставило Яна впервые за сорок лет почувствовать, что он жив.
Раз в тридцатый дверь открылась и из нее вышел человек. И когда зеркальные двери приоткрылись, Ян увидел знакомый столик, за котором сидели люди.
Мужчина не знал были ли это они, или очередные незнакомцы, но надежда гнала вперед.
И когда он толкнул внутреннюю дверь, ведущую в зал, услышал громкие знакомые голоса, что отчетливо выбивались из роя других незнакомых тембров.
И их невозможно было спутать.
- Добро пожаловать! – радостно поздоровался когда-то знакомый официант.
- Добро. – Ян немного растерялся.
Все-таки он видел это кафе, когда оно взорвалось. Его конечно восстановили, но через два года снова закрыли.
«Выжил ли тогда этот мальчишка?» - спросил у себя Ян, внимательно разглядывая черты лица парня.
- Вам помочь? – спросил официант, явно смутившись от подобной внимательности к его персоне.
Ян покачал головой и перевел взгляд на знакомый столик. Там сидели все те, кто оставил его в прошлом. Все те, имена которых он забыл. И все те, кого он никогда бы не смог стереть из снов и подсознания.
Ян сделал два шага вперед.
Взору предстали четыре макушки. Одна рыжая и раздражающая. Вторая черная в кепке. Третья отдавала рыженой, а четвертая макушка была самой маленькой и темноволосой. Четыре человека сидели, напряженно смотря на девушку перед собой. Ян не мог видеть лица четверых людей. Но лицо одиноко сидящей девушки, он мог бы узнать из любой толпы.
Молодая девушка. С шоколадными волосами и сосредоточенным выражения лица. Именно такой он и запомнил ее, когда стоял на крыше.
Правда, хмурые брови девушки и напряжение, что возникло между девушкой и остальными напрягло и ученого. Мужчина прежде не видел такого выражения лица нее, и не видел, чтобы она так напрягала других.
- Эмбе... - Слова сорвались сами, и он не сразу понял, что собирался назвать имя девушки, которое он, казалось, забыл.
Но Яна прервал голос мальчика, который резко подскочил с места и закричал на все кафе:
- Ты лгунья! Отвратительная! Наглая! Лживая!
Мальчик кинулся через стол на девушку, которая с виной смотрела на ребенка.
Но он не успел ничего сделать Эмбер, так как его взяла за руки подскочившая следом черноволосая девушка.
- Следи за своим языком, крысеныш! Не ты один тут жалеешь обо всем!
- Отпусти меня! Ты такая же, как и она! Как и вы все! Вам всем плевать! – мальчик посмотрел на девушку, что держала его, и вздрогнул.
- Что? Неужто так впечатлило мое лицо с дырой вместо глаза? – Девушка хмыкнула и отпустила ребенка.
- Ненавижу. – тихо всхлипнул мальчишка.
- Феликс, мне жа... - Эмбер не успела закончить предложение.
- Мне не нужна твоя жалость! И ему уже она тоже не нужна! Где вы все были раньше, когда ему было плохо?! Вся правда, что здесь всем на всех наплевать! – Феликс понизил голос. – Вы виноваты. Я виноват. Мы все виноваты.
Феликс плакал, опустив голову вниз, и стоя перед столом.
Эмбер безмолвно плакала вместе с ним.
А Ян стоял недалеко от их столика и не понимал, что происходит.
Было лишь чувство, что произошло что-то ужасное.
- П-прости меня. Это надо было, чтобы помочь всем. Зену... Ему уже было не помочь. Мне так жаль. – Слезы текли по щекам Эмбер не переставая, и Яну стало еще хуже.
В особенности ему поплохело, когда ученый осознал, что за столом не хватает троих человек. Зена, с которым что-то случилось. И близнецов...
Неприятная волна прошлась по телу, заставляя чувствовать тошноту.
- Дрянь! – крикнул снова вспыливший мальчишка.
- Заткнись ты уже! – Роксана взялась за голову.
- Вы не заслуживаете еще одного шанса! – Феликс кричал до хрипоты, и посетители, что сидели за соседними столиками, подозвали к себе сотрудников.
- Пойми ты, что его было не спасти! – Роксана попыталась вразумить мальчишку, но тот ее не слышал.
- Откуда ты знаешь?! Вдруг он жив?! Он же может...
- Нет, не может. – Слова Эмбер прозвучали словно приговор.
И все замолчали, поверив ей на слово.
Все, кроме Феликса:
- Ты лжешь! Ты снова лжешь! Вы все лжете мне! Это неправильно.
- Это жизнь и иногда случаются такие вещи, как болезни... - Снова попыталась успокоить мальчика Эмбер.
- Не находи оправдания своему бездействию! Врач сказал, что его можно было бы спасти, если бы не прошло столько времени!
- О-откуда нам было знать? – подала голос сидевшая до этого тихо девушка. – Он играл в молчанку все это время.
- Сара, ты дура! Ты его просто ненавидела, поэтому тебе было все равно. Как и вам всем!
- Ч-что? – голос девушки опасно задрожал, и она позволила себе повысить голос на Феликса. – Я жалею о его смерти не меньше, чем ты!
- Лицемерка!
- Прекрати истерить и всех обзывать, нас сейчас выгонят из-за тебя, – прошипела Роксана, больно сжимая руку мальчика.
Феликс ненавистно посмотрел на девушку:
- Нет! Вы все обманщики и предатели! Каждый из вас гнилой внутри. И я искренне ненавижу вас всех. А в особенности тебя.
Мальчик внимательно посмотрел в глаза Эмбер, и девушка сжала зубы, потому что отчасти, но он был прав.
- Ф-феликс. – Эмбер попыталась еще что-то сказать мальчику, потянувшись к его руке.
- Нет! Не смейте трогать меня! Я знать вас не хочу!
- Феликс!
И мальчик ринулся к выходу, даже не обратив внимание, как на него во все глаза смотрел ученый.
- Ян? – послышался голос.
Мужчина вздрогнул, и развернулся к четырем парам смотрящих на него глаз.
Ученый почувствовал, как начинает сдавать. Нервные клетки умирают. И мужчина потерял достаточно, чтобы сейчас не справиться с открывшимися его взору образами.
Живая Эмбер. Крыша. Дождь. Ее могила.
Живая Роксана. Ее дыра в глазу. Ее могила.
Живая Сара. Он видел ее последний раз плачущей в коридоре. Та же крыша. И ее могила.
Живой Крис. Который не смотрел на него сейчас. И который погиб, пытаясь защитить близких. Опять могила.
Все они в результате закончили могилой. И даже сам Ян, что умер в своем старом теле, тоже должен быть похоронен в земле. Где-то там, в другом мире.
И от этих фактов жутко.
- Чего встал? Садись давай, - как не в чем не бывало сказала Рокси, похлопывая по свободному месту.
- Я. Думаю. Постою, - едва слышно пролепетал мужчина, еще не до конца веря в то, что все это взаправду.
- Садись, - послышался строгий мужской голос, и Ян не смог проигнорировать приказ.
Тяжелой поступью он подошел к столу и в очередной раз вздрогнул.
- Ты будто мертвецов увидел. Бу! – Роксана в шутку ткнула мужчину в бок.
Но ученый не оценил юмора, побледнев еще больше.
- Я, мне... Жаль! Мне так жаль! Простите меня! Простите! – рухнув перед столом на колени, Ян закрыл лицо руками, горько заплакав.
Каждый из присутствующих шокировано уставился на ученого, который ползал у них в ногах, умоляя о прощении.
Это представление продолжалось до тех пор, пока к ним не подошла охрана и не увела ползающего мужчину и остальных из заведения.
- Класс! Даже не поели нормально! – Рокси надулась и отвернулась в сторону.
- Почему вы такие спокойные? Почему вы так просто это все принимаете? Почему? – Ян не унимался, смотря на остальных в неверии.
- Угомонись. Это не так уж и просто. – Отмахнулась Рокси.
- Да, и нам тяжело так же, как и тебе... Эмбер сказала, что ты можешь пережить ужасное, если ты тоже не прыгнешь. Ну, она предложила нам прыгнуть, чтобы все поскорее вернулось в норму. Я и Феликс согласились. И Эмбер сказала, что все вернется так же, как и было. Однако Зен... Его сознание погибло или что-то в этом роде. И поэтому. Он. Не смог. С нами. – На последних словах Сара вновь заплакала, уткнувшись нахмуренному Крису в плечо.
- И видимо ты все же выбрал жизнь? – наконец подала голос девушка, уставившись спокойными глазами на мужчину.
- Откуда мне было знать?! Ты могла бы спокойно мне все объяснить! Я думал у тебя шок! Я думал, что потерял тебя навсегда! Что потерял вас всех!
Ян снова заревел, но на этот раз не пытаясь ползать в ногах у детей и мужчины.
Эмбер тихонько подошла к ученому и положив руку ему на голову прошептала на ухо, так, чтобы никто более этого не слышал:
- Я тоже не знала, что все будет так.
- Что? – Ян поднял взгляд на девушку.
- Чш-ш. – Она приложила палец к своим губам, показывая тем самым, чтобы мужчина не говорил об этом остальным.
- То есть ты... Просто...
- Да. – Эмбер слегка улыбнулась.
- Эмбер, это не смешно. – Безэмоциональным истощенным голосом сказал ученый, отходя от девушки. – Чтоб тебя, это все не смешно! Я не понимаю. Ни черта не понимаю.
- А я разве смеюсь?
- О чем вы? Что смешно? – спросил Крис, внимательно смотря на них.
- Да так, секрет. Верно, Ян? – Эмбер как ни в чем не бывало посмотрела на мужчину.
«Она обезумела?» - ученый был слишком шокирован, чтобы что-то сказать.
- Я бы хотел. Мне нужно присесть.
- Присядешь потом. Где дети? – требовательно спросил Крис, подхватывая ученого за рубашку и чуть встряхивая. – Где близнецы, Ян?!
- А мне откуда знать? – Ученый действительно не знал, а потому лишь виновато смотрел на Криса.
- Эмбер сказала, что ты знаешь, – осторожно пояснила Сара.
- Как я могу знать?
И тут будто бы по щелчку его мозг начал активно работать, подбрасывая своему хозяину образы: автобус, взрыв, дети, чьи тела перемещались в момент взрыва в одну точку.
- Это было так давно. Не может же быть, чтобы... Нет. Не возможно. Столько лет. Не понимаю. – Ян будто в бреду проговаривал бессмысленные фразы, заставляя остальных нервничать.
- Что ты несешь?! Соберись! – Крис снова встряхнул ученого, впившись пытливым взглядом в мужчину.
- Они. Они там же, где и всегда. И если они там, то. О Боги. Это ужасно. Нам надо скорее их найти и отвезти в больницу!
- Больницу? – Сара нервно теребила волосы, которые, к слову, были распущены, придавая девушке возраста.
- Срочно! Крис, там, в том будущем, где вы все... - Ян замолчал, переводя взгляд на остальных, припоминая тогдашние события. – В общем, их сбил автобус. Нам повезет, если они все еще живы.
Крис тут же отпускает Яна и идет в сторону большой белой машины.
- Ого, откуда у тебя тачка? – непонимающе спросила Роксана.
- Не знаю. Садитесь. – Крис был хмур и молчалив, чем немного вводил в недоумение остальных.
«Мы все изменились, верно? - спрашивал у себя ученый, смотря на более-менее сосредоточенную Сару, на хмурого и собранного Криса, на менее вспыльчивую Роксану и на Эмбер, которая, кажется, немного оттаяла. – Или сошла с ума?».
На счет девушки он ничего конкретного сказать не мог, потому что она кажется ему более странной, чем могла быть. Хотя, возможно, что он просто забыл их всех. И теперь знакомиться с ними заново.
Ян наблюдал, как в машину забирается Сара и Рокси, и думал о том, что все как-то странно.
- Ты молодец. Держишься не плохо, – сказала подошедшая девушка, а после понизила тон и спросила заговорщически. – Сколько ты прожил?
- Сорок с лишним. Точно не помню. Начались проблемы с памятью и прочей умственной составляющей.
- Это... Много. – Эмбер задумалась. – Не жалеешь?
- Смотря о чем. – Ян пожал плечами.
- О том, что вернулся.
- Нет. – Мужчина запнулся. – Но я жалею о том, как именно прожил ту жизнь.
- Ты не был счастлив?
- Как можно быть счастливым, пережив такое?
- Можно. И мы все будем счастливы, когда все сделаем правильно. Когда все вместе покончим со всем.
- Насколько я понял, счастливый конец для всех невозможен. – Эмбер вздрогнула, помрачнев, и ученый это заметил. – Мы вечно будем виноваты за его жизнь. Феликс был прав, когда обвинял нас. В особенности виноват я, ведь Зен сказал мне о том, что болен. А я просто сделал вид, что есть дела поважнее, чем жизнь человека.
Эмбер помолчала с минуты и после сказала с максимальной честностью:
- Ты всегда был эгоистом.
- Это ты мне сейчас припомнила тот раз в бункере? – Ян усмехнулся от того, что это их приключение казалось ему таким далеким.
- Не только это. Ты сам по себе таким был. – Эмбер посмотрела на нетерпеливо зовущую их Роксану. – Однако какой ты сейчас мне и остальным только предстоит узнать.
- Ты думаешь, что человек способен измениться с возрастом? – Ян тоже с опаской посмотрел на машину и Криса, что уже вовсю им сигналил.
- Естественно. Мы все меняемся с опытом. И сейчас я вижу перед собой совершенно другого Яна. Хотя кто знает, может быть все дело в том, что теперь будет все иначе?
- Харэ трепаться! Мы вообще-то торопимся, не?! – Рокси во всю орала, высунувшись из окошка, которое находилось на крыше машины.
- Но некоторые вещи останутся неизменны. Идем! – ответила Эмбер и беззаботно побежала к машине.
«Побежала так, как бегают обычные дети». – Ян чувствовал, что удивиться новому миру, реальности еще ни раз.
Но он подумает обо всем позже, когда они увидят, что стало с близнецами.