Серенада
Кыш наконец-то был дома. Он быстро поужинал с семьёй, а затем пошёл спать. Родные стены, своя кроватка, любимая плюшевая игрушка ... Кыш заснул сразу же. Казалось, что до утра ничто не в состоянии побеспокоить крепко спящего котёнка.
Но через пару часов сладкий сон был прерван истошными воплями, которые проникли даже через закрытое окно.
— О прекрасная Бланка! Услышь мой голос! — пел неведомый певец, и его голос слышал весь микрорайон.
— Ох! Только не серенада! — простонал Кыш. Кажется, в ближайшие полчаса не заснуть. Сегодня был последний день полнолуния, и к красавице-соседке, молодой незамужней кошечке Бланке, пришёл очередной кавалер. Уже третий в этом году. Этот, если говорить правду, неплохо играл на гитаре, но это умело делать немалое число котов. Ведь гитара была наиболее приспособленным музыкальным инструментом для кошачьих лап. Кыш прижал свои ушки к голове и прикрыл их сверху лапами.
В большинстве случаев кошачьи серенады являлись большим испытанием для нервной системы соседей красавицы. Всё дело в том, что кошки могли высокохудожественно мурлыкать, мелодично петь, но всё это звучало негромко. При музыкальном сопровождении следовало издавать более громкие звуки. Вот тут и обнаруживалось, что красиво петь во всю мощь кошачьего голоса и не раздражать окружающих могут считанные единицы. Однако влюблённые коты всегда желали выражать все свои чувства как можно громче.
Поэтому серенады обычно исполнялось таким противным пением, что ему не помогало ни прекрасное музыкальное сопровождение, ни поэтичные слова признаний в любви. Кошачьему населению приходилось терпеть ночные песни как неизбежное зло. Кошечкам на самом деле льстило такое признание в любви, и они прощали своим кавалерам несовершенство голоса. Нежные ушки прекрасной половины чутко улавливали подлинные чувства при исполнении песни-признания. Страстный призыв, вкладываемый в серенаду, нередко трогал сердца неприступных красавиц. Поэтому ухажёры всегда исполняли её под окном дамы сердца, надеясь вызвать взаимные чувства.
— Твои глаза как две луны! — не жалел своё горло кавалер. А Кыш подумал о том, что у Бланки вообще-то голубые глаза и такое сравнение ей может не понравиться. Ко всему прочему, кавалер явно пел песню собственного сочинения, но лучше бы поискал слова в томах признанных поэтов. Ведь Бланка может заподозрить, что песня начиналась писаться для другой кошечки, и тогда ухажёру несдобровать.
Когда пение дошло до финального вопля «Так выйди же ко мне, моя любовь!», котёнок понял, что выспаться ему этой ночью не удастся. Бланка явно не выйдет к этому ухажёру и не прогуляется с ним по крышам под звездным небом, слушая комплименты и романтичные стихи. Поэтому серенада будет петься не один раз. Если кавалер настойчив, — то до самого утра.
— Надеюсь у Бланки припасено достаточно рыбных объедков! — подумал Кыш.
Незадачливых кавалеров, плохих музыкантов и певцов на Баст публика забрасывала рыбными скелетиками. Для кошечки это была иногда единственная возможность отвадить непонравившегося ухажёра. Молодые коты легко влюблялись и были порой просто надоедливыми. Перспектива вытряхивать из своей шёрстки рыбные останки заставляла их хоть немного задумываться об оценке своих способностей и намерений. Только сегодняшний кавалер Бланки похоже думать не привык или был так ослеплён её красотой, что совсем потерял голову. Он уже третий раз подряд исполнял не самую лучшую песню для серенады, вкладывая в неё всю свою душу и совершенно впустую напрягая свои голосовые связки.
Вот раздался возмущённый кошачий вопль и громко хлопнула балконная дверь. «Вот и всё, котик!» — ехидно подумал Кыш и вдруг ему стало немного жалко неудачливого ухажёра. Всё-таки его пение было очень эмоциональным, и он держался до конца. Если бы к этому бы ещё добавился мозг, то шансы у него были бы. Затем котёнок свернулся клубочком и снова заснул.
Утром за завтраком, состоящим из творога и чая, Пыш рассказал всем, что тоже проснулся из-за серенады. Котёнок решил посмотреть, что происходит во дворе соседки, и полез на крышу с подзорной трубой.
Кыш грустно вздохнул. Обледенение продержалось всего три дня, и они могли бы спокойно наблюдать за лунами без травм, если бы он не оказался таким нетерпеливым.
— Представляете, это был наш физик! — воскликнул Пыш.
— Лео?! — удивился Кыш. Немного застенчивый, спокойный и рассудительный учитель физики никак не ассоциировался у него с теми экспрессивными воплями и глупой песней, что не давали спать ему ночью. — Никогда бы не подумал!
— Он пришёл с красивым букетом роз, в широкополой шляпе с пером и длинном чёрном плаще. Он явно хотел быть инкогнито и остался неизвестным для Бланки, но не для меня! Я видел, как он завернул за угол и снял с себя шляпу и плащ.
Котята пообсуждали незадачливого кавалера и собрались в школу.