49
Глава 49. Конец «Гнезда ворона»
— Ну, все, сама напросилась! — зашипела Кана, с ненавистью смотря на человеческую женщину, которая держит в плену её Лаксаса.
— Да неужели?! — Икагура попыталась сбросить с себя шатенку, но Кана крепко вцепилась в её горло, душа ненавистную блондинку.
- Где он?
— Да пошла ты! — шипела женщина, продолжая яростно сопротивляться и дергаться. Злость и ярость полностью захватили её. Да как эта грязная мутантка смеет прикасаться к ней, да еще что-то указывать и требовать! Икарура зарычала и резко подалась вперед, оказываясь сверху и придавливая свою противницу своим весом. Теперь уже Кане приходилось сопротивляться и отталкивать от себя человеческую женщину.
— Я с удовольствием разрежу тебя на мелкие кусочки, — криво усмехнулась Икагура, чувствуя свое превосходство. — Ты будешь молить меня о смерти, но я не позволю тебе так легко отделаться.
— Боюсь, у тебя ничего не выйдет, — карие глаза хитро заблестели. Дышать было тяжело, каждое слово давалось с трудом, но было кое-что, чего эта смазливая блондинка, в отличии от Канны, не знала. — Ты же не думала, что я пришла сюда одна?
— Что? — Икагура замерла всего на одно мгновение, но этого хватило, чтобы Кана сбросила её с себя.
— Тебе лучше заговорить, — раздался холодный голос за спиной женщины, и она ощутила, как её плечи с силой сжали, лишая всякой возможности двигаться.
— Еще чего?! Я ничего вам не скажу, а когда наши бойцы доберутся до вас…
— Ты будешь уже мертва, — закончил за нее мужчина. — Доченька, у нас мало времени… ты же сможешь убедить её все нам рассказать… чисто по-женски.
— Не сомневайся в этом, — скривилась Кана, доставая большой охотничий нож. — Кажется, ты хотела разрезать меня на кусочки? А что ты запоешь, когда это сделаю я? Может поправить твое милое личико… оно так раздражающе чистое…
— Не смей! — глаза женщины расширились от ужаса. Она любила причинять другим боль, слышать стоны и крики, но никогда не думала, что кто-то осмелится прикоснуться к ней. Впервые в жизни Икагура боялась, ужас сковывал её, лишая возможности здраво мыслить и осознавать действительность.
— Тогда скажи, где мутант, которого вы поймали? И если твои слова окажутся правдой, я не трону тебя, — еще никогда в жизни Кана не была так решительно настроена, ей никогда не приходилось убивать ни людей, ни мутантов, ни даже хищников, которых полно в густом тумане, покрывающим планету, а потому ей было страшно. Но, несмотря на это, она готова была причинить боль этой женщине, что сейчас со смесью страха и ненависти смотрит на нее.
— В той комнате, — скривилась Икагура, указывая дрожащей рукой в сторону своей лаборатории, и в следующее мгновение мир вокруг нее погрузился в темноту.
— Зачем ты вырубил ее? А что если она обманула?
— У нас нет времени на долгий допрос, — рыкнул Гилдартс, снимая с пояса женщины карточку-ключ и направляясь к нужной двери. — Пора уходить, пока мы не взлетели на воздух вместе с этим убежищем… Я не позволю моей дочери умереть…
— Я… я понимаю, — Кана последовала за Клайвом. На глаза шатенки навернулись слезы, а дыханье перехватило от волнения — они слишком много времени потратили на обследование убежища, и теперь… если Лаксаса нет в этой комнате, им придется уйти ни с чем. Сама мысль об этом казалась шатенке безумием, но она понимала, что иначе нельзя, она не может лишиться еще и отца.
Осторожно мутанты вошли в просторное, светлое помещение, в котором пахло кровью и какими-то лекарствами.
— Лаксас!!! — девушка замерла на месте, её била нервная дрожь от представшей перед ней картины — мужчина был еще жив, но на нем буквально не осталось живого места, все тело было в шрамах и порезах, из некоторых даже еще сочилась алая кровь, многие наросты были безжалостно вырваны, одна рука вывихнута и теперь безвольно свисала вдоль тела. От полного сил блондина ничего не осталось, его растоптали, изуродовали, довели до грани жизни и смерти.
— Кана? — прохрипел мутант, сощурив свой единственный глаз и пытаясь понять, действительно ли видит её, или у него начались галлюцинации. Образ этой своевольной девушки был единственным, что позволял держаться все это время. Каждый раз, вспоминая о ней, Лаксас понимал, что должен выжить в этом аду и вернуться домой, к ней. И вот сейчас он видит её… Но реальность ли это или плод его воспаленной фантазии.
— Хватит прохлаждаться! — раздался рык Гажила у дверей. Брюнет продолжал отстреливаться от бойцов «Династии черепа», которые становились все агрессивней и злей, и понимал, что еще немного, и они не уйдут. — Хватайте Лаксаса и уходим, я не смогу долго сдерживать людей! После плакать и обниматься будете!
— Он прав, — Гилдартс с трудом отстегнул кандалы, удерживающие блондина, и сразу же подхватил его ослабшее тело, взвалив себе на плечи. — Кана, возьми себя в руки… и прихвати записи со стола… это может пригодиться.
— Хорошо, — девушка схватила папки и, прижимая их к себе, выбежала из помещения лаборатории вслед за отцом. Шатенке с трудом удавалось держать себя в руках, а вид любимого, безвольно болтающегося на плече Гилдартса, и вовсе заставлял впасть в отчаяние, пробуждая в душе ненависть ко всем людям и непреодолимое желание уничтожить все вокруг. Слезы катились по щекам, мешая рассмотреть то, что происходит вокруг, но Кана продолжала бежать, не обращая внимания на крики и звук выстрелов. Кажется, одна из пуль попала ей в руку, но адреналин, бурлящий в крови, притупил все её ощущения. Бежать. Бежать. Бежать, пока у нее есть силы. Кане казалось, что она даже слышит тиканье часов, отмеряющих секунды до взрыва.
— Шевелите ногами!!! — рыкнул Гажил, ускоряя бег. Впереди уже маячил выход, но времени почти не осталось. Мутант точно знал, что люди не сунутся за ними в открытый мир, а надеть противогазы уже не успеют.
— Без тебя знаем, — огрызнулся Гилдартс, спотыкаясь и чуть не падая. Лаксас хоть и исхудал за время нахождения в плену, но до сих пор весил прилично, так что бежать с таким грузом на плечах было тяжело.
— Осторожней, — пискнула Кана, но её голос потерялся в звуке взрывов, что начали раздаваться за её спиной. В этот момент двери, ведущие в убежище, распахнулись, и мутанты увидели Эрика.
— Быстрее!!! — заорал мужчина, стреляя вперед, в людей, все еще преследующих его друзей.