Наследие#Chance2018

От чистого сердца хочу поблагодарить всех, кто продолжает читать эту историю даже тогда, когда я надолго исчезаю с Ваттпада.
За последние полгода моя жизнь кардинально изменилась, и все силы уходили на то, чтобы хотя бы угнаться за происходящим, а после - осмыслить и принять.
Я возвращаюсь на Ваттпад и могу точно сказать одно - я возвращаюсь домой.
Спасибо всем, кто до сих пор остается со мной и с "Наследием". Вы лучшие!

Очнулась я уже на жестком металлическом стуле посреди огромной комнаты. Яркий свет с непривычки неприятно резал глаза.

Только привыкнув к освещению, я смогла получше рассмотреть помещение. С противоположного края продолговатого стола от меня сидела группа атлантов, облачённых в черные плащи с золотыми нашивками в виде рядов рун по краям ткани. На груди у каждого висел тяжелый золотой медальон, но все отличались по своей форме. На одном был изображен медведь, на другом – гидра, на третьем – дракон и, кажется, это были символы каждого из сидящих. Помимо этих молчаливых судей вокруг столпилось множество атлантов, и всё – с глазами цвета расплавленного золота, прожигающие меня ненавистными взглядами. По обеим сторонам от моего стула расположились два крепких стража, тоже в плащах, готовые в любой момент обезвредить меня, чтобы защитить своих повелителей.

В голове неприятно гудело – видимо, меня хорошо стукнули, прежде, чем я потеряла сознание. Некстати вспоминается первая встреча с атлантами – тогда, едва увидев Джеймса, я прорычала, что буду гореть с ним в аду, а позже он вырубил меня меня прикладом автомата. Закрываю глаза и сжимаю зубы. Нужно сосредоточиться. На этот раз сбежать не получится – мышеловка захлопнулась, отрезая любые пути отхода. Можно только придумать, как испортить атлантам веселье – и даже самоубийство сейчас не кажется мне таким уж позорным выходом, если это позволит расстроить чужие планы.

- Добро пожаловать, Сьюзен Лоренсон, - хриплый, но властный голос пожилой атланты в темном плаще, кажется, звучит отовсюду, на миг оглушая меня. У меня, тем не менее, вырывается хриплый смешок. Всё, что осталось от моего сердца – это пепел, яд и ненависть.

Во рту слишком сухо, и язык едва шевелится, выплевывая слова:

- Сьюзен Грейс Лоренсон.

По комнате прокатывается тихий возмущенный гул – как это, жалкая девочка осмелилась перечить могущественному атланту?

О том, что фигуры в черном облачении стоят на высшей ступеньке иерархии атлантов понятно сразу – вокруг них чувствуется незримый ореол силы, а от тяжелого амулета на шее каждого исходит приглушенное сияние. Властный, спокойный, полный осознания собственной силы голос с легкостью прорывается сквозь поднимающийся шум:

- Господа, не стоит мешать Кругу.

У меня бегут мурашки по коже, и я узнаю этот голос ещё до того, как мой взгляд встречает яркие бирюзовые глаза, тонкую, ехидную усмешку. Алакит Кор де Бран. Стул внезапно становится ещё более неудобным, а комната сжимается до размеров спичечного коробка, легкие сдавливает чья-то призрачная хватка, так что мне едва удается дышать. Насмешливый взгляд высшего атланта прожигает насквозь. Я пропускаю сквозь уши то, что говорят фигуры на другом краю стола – мне с трудом удается оторваться от гипнотизирующего взгляда Кор де Брана.

С беспокойством оглядываю комнату – Виктори нигде не видно. Мне остается только надеяться, что с ней всё будет хорошо – о собственной жизни мне и волноваться нечего. Моя судьба предрешена – смерть через казнь, скорее всего, публичную. В назидание возможным предателям и во имя восхваления превосходства и силы атлантов. Тут взгляд зацепляется за знакомые фигуры: волны светло-золотых волос, собранные в высокий хвост и вздернутый нос; медно-русые кудри и глаза, подозрительно напоминающие Джеймса, которые встречают моё любопытство с немым осуждением. Меня передергивает, хочется сжаться до невообразимо маленьких размеров, исчезнуть совсем под пристальным взглядом старшего брата Джеймса.

Катарина и Френк. Атланты, которые когда-то жертвовали своими жизнями ради моего спасения теперь спокойно стоят невдалеке, ожидая, когда мне вынесут смертный приговор. Я обещала только себе, что никто из дорогих мне людей больше не пострадает, но кажется, будто я поклялась в этом ещё и Френку, потому что одного взгляда на него хватает, чтобы в груди зашевелилась притихшая совесть. Я предала его брата, позволила пожертвовать собой ради меня, зная, что ему есть ради кого жить, а мне – нет. Крепко сжимаю кулаки и сцепляю зубы, с усилием отворачиваюсь, заталкивая подальше предательские мысли, причиняющие боль – это не укрывается от пытливых взоров Круга.

Мой взгляд сначала бездумно бродит по комнате, пока мнимые "свидетели" высказываются против меня, доказывая, что я виновна в разрушении сотен жизней. Пропускаю это всё мимо ушей – мне сейчас не до пустых слов озлобленных атлантов. Десятки пар глаз прикованы ко мне в попытке словить хоть малейшие изменения в лице, жест или какой-то тайный знак, который бы закричал им в лицо: "Да, я виновна! Я заслуживаю смерти!" и дал клеветать со спокойной душой. Как-никак атланты чувствуют, что всю вину произошедшего с ними наяву кошмара нельзя скидывать только на мои хрупкие плечи, но даже у самых беспристрастных не хватило сил бороться с предубеждением, которое твердо вбили им в головы ещё в детстве. Может, кто-то и выступил бы в мою защиту, но даже самый благородный порыв заглушает испуганный голос разума: "Она человек, враг, враг, враг".

Бесполезно искать поддержки в чьих-либо глазах здесь. Я совершенно одинока и бессильна перед лицом шутницы-судьбы, злого рока, так внезапно нависшего надо мной. Некоторые атланты в черных одеяниях по очереди встают и что-то говорят, то на своём, атлантском языке, то на английском, но я даже не пытаюсь прислушиваться. Мало ли что слетает с их уст – мне совершенно всё равно, потому что исход этого притворного суда давным-давно предрешен. Не понимаю, зачем им нужно было устраивать этот спектакль с Справедливостью в главной роли? Дабы унизить меня и показать собственную власть или покичиться перед атлантами рангом пониже? Мало того, что члены Высшего Круга умело притворяются справедливыми судьями, так ещё и имеют наглость обращаться ко мне, дабы я подтвердила те или иные их слова!

У меня нет ответа на чужие бесконечные вопросы - я всего лишь невзрачная актриса, по нелепой случайности вышедшая на первый план. Актриса, которой забыли дать сценарий тщательно разыгрываемой вокруг пьесы.

Но он мне всё равно не нужен. Не осталось ни сил, ни какого-либо, даже малейшего, желания говорить. Я была бы очень благодарна, если бы мне просто вынесли приговор, без всей этой ненужной возни. Минуты кажутся бесконечно долгими, как будто умелый атлант растягивает время, как жевательную резинку. Разглядываю потертости и царапины на наручниках, ёрзаю на стуле и делаю всё, что угодно, чтобы отогнать мрачные мысли, которые собираются в ураган, готовый мгновенно смести меня и разрушить стены моего мнимого спокойствия, стоит отвлечься хоть на минуту.

Бесконечная череда потерь – вся моя семья, а теперь Джеймс и Фреир. Судьба забавляется мной, как слепым котенком, брошенным в воду: я барахтаюсь со всех сил, стараясь сделать хоть что-то, чтобы спасти дорогих мне людей, а судьба только хохочет и отталкивает меня от и без того далекого берега. Каждая моя отчаянная попытка сделать всё лучше только ухудшает положение вещей.

От мыслей о Джеймсе боль пламенем снова вспыхивает на пепелище в груди, на какой-то миг даже перехватывает дыхание и кажется, будто вот-вот из глаз хлынет бурный водопад слёз – но я держусь. Даже перспектива скорой смерти не пугает меня так сильно как мучительное осознание того, что едва сумев обрести счастье и относительный покой, я в один вечер потеряла всё. Кому, а мне бы уже пора привыкнуть к шуткам судьбы, но всё равно на душе горько и больно.

Ощущаю на себе тяжелый, немигающий взгляд Алакита Кор де Брана, вижу, как по его лицу расползается заметная только мне ехидная усмешка. Он хотел уничтожить меня – и вот, спустя какое-то время, я у него прямо под носом на блюдечке с золотой каемочкой. Под кожу закрадывается неприятный холодок – во мне просыпается сомнение. Уж слишком многое сокрыто в этой тайной торжествующей улыбке, предназначенной только для моего взгляда. Сознание услужливо подсовывает воспоминания, одно за другим, разжигая едва тлеющий огонек подозрения.

Вот мы с Джеймсом на крыше заброшенного здания следим за тайным гостем Алакита, я вслушиваюсь в их разговор и кутаюсь в плащ моего друга. Потом помехи в наушниках, атакующие нас Молнии, которые ещё совсем недавно охраняли Гервига Хайнцвена, почетного гостя высшего атланта.

Одна уже немолодая атланта что-то бормочет, пробегая взглядом по листу бумаги в руках - кажется, читает выдвигаемые против меня обвинения.

Следующее воспоминание: случайно застаю Кор де Брана в темной лавочке в квартале бедняков, который далеко не соответствует его статусу. Пугливый незнакомец с неестественно тусклыми для атланта глазами, который спрятался в тени, стоило мне появиться в помещении. Конечно, человек. Как Алакит Кор де Бран удивился, когда я случайно попала внутрь крохотной темной лавочки, как пытался меня убить - только появление находчивого Фреира спасло ситуацию. Конечно, Фреир гений. Высшие атланты не шныряют по темным улицам бедного квартала просто так, прогуляться ради, а лишний свидетель в лице моего светловолосого друга только мешал Кор де Брану, что меня буквально спасло от смерти.

Мой немигающий взгляд устремлен вперед, на закованные в холодную сталь запястья, пока я пытаюсь собрать все кусочки паззла воедино, подбирая нужные воспоминания.

Шкатулка-подарок Алакиту от главы Германской Провинции. Небольшой прозрачный пакетик с блестящим порошком. Гервиг Хайнцвен назвал его "лекарством" для атлантов. Ни Джеймс, ни я тогда не смогли даже предположить, что это за ценное вещество, которое так жаждал заполучить Разрушитель.

Вспоминаю горьковатый привкус шампанского в бокале, который я приняла как должное, полагая, что это естественный вкус напитка. Легкое головокружение, на которое жаловались Виктори и Фреир после нескольких бокалов вина, списанное на быстрое действие алкоголя. Перед глазами возникают дрожащие руки Джеймса, в которых не появляется ни одной ожидаемой искры; растерянность, совершенно непривычная для огненного атланта, когда тот обнаружил пропажу собственной силы. Восклицания ужаса, доносящиеся со всех сторон, когда Эвенли тащил меня ко входу в подземный лабиринт. И много, много атлантов на пути, вопящих от ужаса, в растерянности хватающих любые предметы, которые могли сойти за оружие – совершенно бессильных атлантов. Ни у кого в тот злосчастный вечер не было способностей – все, как по мановению волшебной палочки, исчезли, оставив своих хозяев почти что беззащитными перед лицом смертельной опасности. Осознание приходит мгновенно, от него перехватывает дыхание, а по спине пробегает противный холодок – "лекарство" протектора Германской Провинции вовсе не является лекарством. "Это не просто вещество – это лекарство, которое блокирует атлантский генотип."

Это, черт подери, яд! Яд, блокирующий способности атлантов, закодированные в их генах!

Тело бьет дрожь – ответ, оказывается, всё время лежал на поверхности. Алакит Кор де Бран использовал чертово изобретение секретных немецких лабораторий, чтобы лишить атлантов сил. Но откуда он взял столько "лекарства", чтобы блокировать способности почти всех, а главное – зачем ему это? Зачем могущественному атланту сотрудничать с протектором одной из множества провинций Республики и разрушать своё собственное гнездо? Я более, чем просто уверена, что Кор де Бран – предатель, по вине которого войска РСН стерли с земли процветающий город атлантов. Этот ответ гениальный и одновременно абсолютно нелогичный – зачем кусать руку, которая тебя кормит?

Я чувствую, как незримые руки Джеймса, как и в тот день, обнимают меня, как его пальцы ласкают моё лицо, ощущаю легкое прикосновение его губ на лбу. "Я никому не позволю причинить тебе вред", шепчет его призрак мне на ухо, а его фантомное дыхание касается оголенной кожи, снова пробуждая обжигающую боль в груди. Родной, знакомый голос посреди хаоса, в который превратилась моя жизнь в последние дни почти сразу разрушает все напускное спокойствие и мнимую браваду, заставляя вздрогнуть. Улыбка Алакита становится шире – он не смотрит на меня, но ощущает сдвиг в моих эмоциях, наслаждается, как паук, глядя на тщетные попытки мухи выбраться из паутины.

Как бы невзначай вспоминается неловкая улыбка Фреира, его смешная привычка поправлять нелепые очки, робкие беглые взгляды, которые он бросал на меня, когда думал, будто я не замечаю. И... снова Джеймс. Атлант, который прежде ненавидел меня, а теперь пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы я встретила глупую смерть - была казнена, как козел отпущения. Легкие прикосновения мозолистых пальцев к моей коже, теплые, надежные объятия, насмешливая улыбка, которая раззадоривала меня не раз, тихие доверительные разговоры поздно ночью, нелепый поцелуй – всё мигом наваливается на меня огромной волной, грозясь похоронить под ворохом воспоминаний.

Я потеряла всех, кого любила и кому доверяла. Одни отвернулись от меня, не желая знать правду, других забрали в плен и, скорее всего, уже убили, третьих ждет суровое наказание за помощь мне. Не осталось больше ни дома, ни новообретенной семьи, ни друзей, ничего. Я снова одна на перепутье, только теперь передо мной осталась последняя дорога, пахнущая тьмой, полынью и смертью.

В миг у меня забрали всё, что было добыто таким тяжелым и упорный трудом, разрушили и испоганили то, что я трепетно оберегала. Атланты сделали виновницей всех своих бед меня – конечно, ведь намного проще схватить первого попавшегося и повесить на него все грехи и злодеяния, чем искать предателя в своих рядах.

- Мисс Лоренсон, - притворно-почтенным голосом обращается ко мне один из сидящих в плащах. – Что вы скажете в своё оправдание?

У меня вырывается сиплый смешок. Неужели эти самодовольные, напыщенные высшие решили, будто я буду падать им в ноги и просить прощения за преступление, которого не совершала?

Улыбка Алакита Кор де Брана меркнет, когда его глаза встречают мои – яростные, пылающие неистовым огнем. Я не позволю уйти отсюда живым атланту, который отобрал у меня всё. Говорят, что опаснее всего те, кому нечего терять. Я уже потеряла себя, свою жизнь и всё, чем дорожила. Не осталось больше ничего, что сдерживало бы меня в клетке из хрупких костей и плоти. Где-то в самом низу живота зарождается огонь, поднимается, разрастаясь в груди, обжигает горло. Мир вокруг проясняется, приобретая необыкновенную яркость и детальность.

Сознание отключается, уступая место инстинктам и обостренным до предела органам чувств. Все мои движения мгновенные и точные. Едва наручники превращаются в пыль, освобождая руки, подрываюсь на ноги и отталкиваю ударом в солнечное сплетение стража с правой стороны. Тот сгибается пополам, его взгляд устремляется ко мне – но вместо злости я вижу неподдельное удивление и трепет. С левым стражем приходится повозиться, прежде чем удается вырубить его - на это у меня есть считанные секунды, пока первый противник приходит в себя. Когда на пол тяжело опускается бессознательное тело одного из атлантов, первый страж поднимает ладони в примирительном жесте и делает осторожный шаг назад. У меня вырывается смешок: неужели я должна купить на такую глупую провокацию? Яростный огонь бурлит в груди, требуя выхода, тело будто простреливает молния – и страж в мгновение ока ударяется о противоположную стену, испуская протяжный стон.

Остальные атланты, ещё недавно толпившиеся у стен, ожидая оглашения смертного приговора, теперь либо толкаются к выходу, либо направляются в мою сторону. Я превращаюсь в вихрь неистовой ярости – тело двигается будто само по себе, атакуя противников вокруг, а что-то ранее неизвестное пробивается с самых глубин моей души, упорно стремясь наружу. Мощная энергия бурлит в костях, отдается с каждым ударом сердца во всех мышцах, пульсирует под кожей, растекаясь по венам.

Какая-то атланта, застав врасплох, умело выкручивает мою руку, боль мгновенно пронзает тело, разжигая огонь в груди ещё сильнее. Мощная волна неведомой силы захлестывает меня с головой, заставляя звенеть и петь каждый нерв. Атланта отлетает от меня к стене с такой силой, будто её ударило разрядом тока – так же, как это произошло с одним из стражей. И правда: на кончиках моих пальцев, пусть всего миг, проблескивают крошечные серебристые искры. Дюжий атлант, набросившийся на меня с другой стороны, оказывается проворнее. Он сбивает меня с ног ещё до того, как я успеваю заметить его приближение, замахивается, чтобы нанести удар по лицу, но я успеваю уклониться. Воспользовавшись заминкой противника, ударяю его в челюсть, но мужчина не собирается меня опускать. Мы кубарем катимся по полу, горячая кровь течет у меня с разбитой губы, его лицо – в оставленных мной синяках. Ладони мужчины крепко сжимаются на моей шее, перекрывая доступ кислороду, а золотистые радужки полыхают злым огнем в считанных сантиметрах от моего лица. Энергия снова стекается к пальцам, отзываясь на панический зов разума, от чего по позвоночнику пробегает легкий холодок – атлант, вздрогнув, отлетает прочь. Пошатываясь, поднимаюсь на ноги и оглядываю комнату – не осталось почти никого – большинство атлантов успели сбежать с места бойни. Осталось только несколько воинственно настроенных стражей с золотыми глазами и последние высшие атланты, которые спешат покинуть полуразрушенный зал. Замечаю меткий взгляд Алакита Кор де Брана, брошенный в мою сторону, в котором на крошечный миг мелькает искра испуга, когда он стремительно отворачивается, готовый бежать.

Нет, нет, я не позволю ему так просто уйти!

Вскакиваю, отпихивая из-под ног стулья, в спешке брошенные высшими атлантами, но путь мне преграждает девушка с золотыми волосами, собранными в высокий хвост, и такого же цвета глазами. В них явственно читается немое предостережение.

- Не лезь! – яростно рычу сквозь зубы Катарине, но она качает головой, загораживая мне проход. Взгляд девушки полон удивления и замешательства, когда наши глаза встречаются, и мои пальцы сцепляются на её запястье. Пространство вокруг сплющивается, возникает коллапс, и спустя долю секунды девушка ударяется о стену и оседает на пол, а её глаза ошарашенно разглядывают меня, в них плещется изумление. У меня нет времени разбираться, ранена Катарина, или нет, всё, что я вижу – мелькнувшую у стены мантию Алакита Кор де Брана. Тело двигается вперед прежде, чем я успеваю что-то сообразить, так что спустя какой-то миг мои руки сжимают шею атланта, с силой припечатывая его к стене, пока высший прожигает меня гневным взглядом и судорожно старается схватить воздух. Руки Кор де Брана всё ещё в перчатках, которые он пытается снять, так что с помощью своей новой энергии я приковываю их к стене. Пот градом стекает по лицу и шее – легкая кофта на мне давно измокла и липнет к телу.

Но единственное, что меня сейчас волнует – смерть Алакита Кор де Брана. Я должна отомстить за Джеймса!

Лицо атланта краснеет, вены на шее вздуваются, но вместе с тем медленно тают мои собственные силы. Разрушитель могуществен, так что мне стоит больших усилий сдерживать его, к тому же моя собственная сила похожа на бурную горную реку, которую я стараюсь удержать в руках – она так и норовит выскользнуть из пальцев и исчезнуть. Преодолевая усталость и боль с последних сил концентрируюсь и собираю оставшуюся энергию по крупицам, соревнуясь, наверное, с самым сильным атлантом в Круге. Глаза Алакита наконец начинают закатываться после долгой борьбы за глоток воздуха, как внезапно сквозь звон в ушах и темный вихрь, окруживший меня плотной стеной, прорывается чей-то знакомый голос:

- Сьюзен, хватит!

На пол опускаются обломки дерева и штукатурки, кружившие вокруг меня, но я продолжаю с последний сил удерживать Алакита.

- Довольно! Это ни к чему не приведет!

- Неправда! – мой голос звучит необыкновенно громко и резко. - Он отобрал у тебя Фреира и у меня – Джеймса!

При воспоминании о горячо любимом брате, Виктори вздрагивает – я задела её за живое, - но быстро берет себя в руки:

- Что будет, когда убьешь его? Джеймс волшебным образом вернется и всё станет на свои места? Нельзя обратить время вспять!

- Но он должен заплатить! – вырывается у меня с отчаянием. Сил остается всё меньше, аура энергии Кор де Брана давит на меня, разрушая остатки концентрации.

- Должен и заплатит, но ты не вправе решать, кому жить, а кому нет по собственной прихоти!

Как бы я не отрицала, в словах Виктори есть доля правды, к которой мне, против воли, приходится прислушаться. Руки разжимаются, и отшатываюсь, пока Алакит сгибается и сипло кашляет, пытается вдохнуть, содрогаясь всем телом.

Силы мгновенно покидают меня, колени предательски дрожат, и вскоре я оказываюсь на полу.

Осознание произошедшего приходит слишком медленно: словно во сне, оглядываюсь по сторонам – я разнесла зал в пух и прах. Жалостливо смотрят на меня пустые глазницы выбитых окон. Взгляд зацепляется за осколок стекла под моими ногами, и я с ужасом отшатываюсь: с гладкой прозрачной поверхности на меня смотрят горящие бирюзовые глаза.

Алакит Кор де Бран на четвереньках отползает к стене, всё ещё кашляя и бросая гневные взгляды в мою сторону. Виктори подходит ближе, даже протягивает руку, но не осмеливается дотронуться – её взгляд скользит по моему лицу в нерешительности, будто она ищет хоть какую-то зацепку, которая развеет её сомнения.

Как назло, на глаза снова попадается осколок стекла, и отражение в нём абсолютно идентичное. Те же бирюзовые глаза.

Я отказываюсь верить даже после того, как видела свою силу в действии. Нет, это просто ужасный сон и не более – я сейчас проснусь обыкновенной девочкой и забуду обо всём.

Только настороженный и немного смущенный взгляд Виктори доказывает обратное. Мой голос звучит жалко, почти слезливо, а губы дрожат.

- Виктори, что я такое?

Она отвечает не сразу, колеблется несколько секунд, закусив губу – видимо, подыскивает нужные слова, чтобы сообщить ужасную новость как можно мягче. Только их нет – правда, горькая правда, и больше ничего.

- Ты атланта.

Кажется, будто из комнаты выкачали весь воздух – становится трудно дышать, а перед глазами всё плывет. Мир – мой собственный разрушенный мир - переворачивается с ног на голову. Я ненавидела атлантов едва ли не всю мою жизнь, а теперь стала одной из них.

Виктори обхватывает меня за плечи и помогает подняться. Тело бьёт озноб, и каждую клеточку ломит от усталости, будто я носила бетонные плиты. Несмотря на это, из головы упрямо не идет одна-единственная мысль, заполняя ужасом и омерзением всё моё существо. Атланта. Я атланта.

Вернувшиеся атланты заполняют комнату, окружая меня и Виктори. Сквозь шок пробивается и другая мысль, о Кор де Бране, которого я пыталась недавно убить. Атлант скрытно и настороженно оглядывается по сторонам и пытается незаметно скрыться среди поднявшейся шумихи. Мысль мелькает так быстро, что я едва успеваю её осознать и броситься вперед – сквозь толпу, мимо тянущихся остановить меня рук – к атланту, который уничтожил меня. С рыком продираюсь вперед, но чьи-то сильные руки не дают проходу, крепко держат меня за плечи. Бьюсь, царапаюсь, и кусаюсь, не щадя последних оставшихся сил – я не могу позволить уйти этому мерзавцу после того, что он сделал! Алакит Кор де Бран не просто разрушил мой дом и приложил руку к исчезновению Джеймса, он разрушил саму мою сущность, бесследно уничтожил человеческую девочку, место которой заняла совершенно неизвестная мне озлобленная атланта.

- Он предатель! Схватите его! Он предатель! – мой отчаянный пронзительный крик обращает на меня внимание едва ли не всех присутствующих.

Алакит медленно поднимается и с чувством собственного достоинства, ни разу не взглянув в мою сторону, отряхивается. Один из атлантов рядом со мной направляется в его сторону, видно, намереваясь что-то сказать. Кор де Бран делает неосторожный, опрометчивый шаг, который стоит ему всего: разворачивается и ловко выпрыгивает в выбитое окно. Спустя секундный ступор вдогонку ему слышатся крики атлантов: "Стоять! Не с места!". Мужчины, удерживающие меня на месте, ослабляют хватку, и я ловко выворачиваюсь, готовая броситься вперед, вдогонку за Кор де Браном. Мучает назойливая мысль: "Он же Разрушитель, член пресловутого Высшего Круга, смогут ли атланты справиться с его силой?" На полпути к оконному проему на болтающихся, выбитых моей силой рамах, меня останавливает чья-то хрупкая, маленькая рука на плече.

- Не нужно. Ты здесь уже ничем не поможешь, дай им сделать своё дело.

Внезапно все силы в одночасье покидают меня, колени подкашиваются, и Виктори едва успевает подхватить моё ослабевшее тело.

На мои плечи за несколько дней свалилось столько всего: кровавое нападение солдат Республики, жертва Джеймса, Молнии, которые вместо того, чтобы помочь, избили меня до полусмерти, осознание причастности Алакита Кор де Брана к урагану, который стремительно ворвался в мою жизнь, сея вокруг хаос, боль и гнев. А ещё внезапное появление необычных сил и ненавистные бирюзовые глаза. Глаза атланты. Кажется, будто ворох всех недавних потрясений вот-вот раздавит меня под своим неподъемным весом.

Если бы я только могла, проспала бы сейчас целую вечность!

Я оборачиваюсь к Виктори, едва сдерживаясь, чтобы не свалиться от полного бессилия и морального изнеможения прямо здесь. Мой голос обреченный и ужасно уставший, он едва слышен в напряженном гуле других голосов, поднявшемся после побега Кор де Брана:

- Виктори, я хочу домой.