Глава 22
Ночь выдалась, мягко говоря, ужасная. Казалось, мой желудок стремится извергнуть всё, что я ела в ближайшие месяцы. Я просыпалась каждые несколько часов и, склонясь над унитазом, ждала, пока рвотные позывы утихнут. Когда я в очередной раз поднялась с колен, прополоскала рот, умыла лицо, и взглянула в зеркало, то увидела девушку со спутанными сухими волосами, что торчали во все стороны, и лицом бледно-серого цвета с немного зеленоватым оттенком. Тут же гордо красовались синяки под глазами размером едва ли не со Вселенную. Маленькие вены явственно проступали сквозь тонкую кожу, что придавало синякам насыщенный чернильно-синий цвет.
Я побрела обратно к кровати, но любые надежды на сон развеялись – пульсирующая головная боль заставила меня зажмуриться и опереться на холодную стену. Чудом оказавшись наконец около кровати, я плюхнулась в прохладные объятия одеял и простыней, закрыла глаза и негромко застонала. Голову будто раскалывали молотом раз за разом, а во рту у меня было так сухо, что, казалось, все воды этой планеты не помогут мне утолить жажду. Именно в таком разбитом состоянии, едва живую из-за похмелья, меня и застал Джеймс. Я услышала, как он открыл дверь и зашел в мою комнату, но мне не хотелось открывать глаза.
- Нельзя оставаться в кровати в такое чудесное утро, Сьюзан! – бодро, но с толикой издевки, воскликнул Джеймс. - Как тебе не стыдно! Дела ждут! – пропел атлант, стаскивая с меня одеяло.
Еще этого нахального придурка мне не хватало с самого утра в придачу к бунтующему организму.
- Иди нахрен, - пробурчала я, поворачиваясь спиной к Джеймсу и с воинственным видом натягивая одеяло обратно.
- Ну и почему же мы такие злобные, сегодня ведь прекрасный день! Хватит строить из себя графа Дракулу, Сьюзан Лоренсон, это не голливудский фильм. – так же наигранно бодро сказал Джеймс и бесцеремонно плюхнулся на кровать рядом со мной. Матрас скорбно заскрипел, от чего молотки в голове стали еще невыносимее. Я открыла глаза и посмотрела на атланта самым злобным взглядом, который только имелся у меня в арсенале, тщетно надеясь, что Джеймс сам поймет насколько я сейчас не желаю его видеть.
- Пожалуйста, уйди домой, - простонала я, морщась от отстрой головной боли, и попыталась натянуть одеяло по уши, чтобы не видеть ухмыляющуюся рожу атланта, но тот рывком отобрал его у меня.
- Неужели кто-то вчера выпил слишком много? – как бы невзначай протянул Джеймс, не отрывая довольного взгляда от меня.
Вот же самовлюбленный болван! Несмотря на сильную головную боль, непроходящую тошноту и общую слабость я нашла в себе силы, чтобы поднять подушку и кинуть её Джеймсу в лицо, а тот лишь расхохотался, сразу поймав мой "подарок". Я раздраженно рыкнула из-за собственного бессилия и обратно упала на кровать.
- Нехорошо обижать людей, которые себя плохо чувствуют, - мрачно пробурчала я.
- Ну, я бы сказал, что ты достаточно хорошо выглядишь как для хиленького человека, выпившего черт знает сколько атлантского алкоголя, - сказал атлант, нахмурив лоб.
Меня задело слово "хиленький", и я, повысив голос, угрожающе поинтересовалась:
- О'кей, то есть как тогда выглядит твоё представление об ужасном похмелье? Валяться на полу, хвататься за сердце и, вздыхая, будто умирающий лебедь, молить о пощаде и слезно обещать больше никогда не пить?
- Что-то вроде того, - абсолютно спокойно кивает Джеймс.
Он либо проигнорировал явную насмешку, скользящую в тоне и самих словах, либо решил как обычно подыграть, чтобы в итоге выставить меня дурочкой.
- Идиот, - пробурчала я, закатывая глаза.
- Ну, тебе ещё очень повезло, - невозмутимо пожал плечами Джеймс. – Ты выпила довольно много нашего алкоголя, который, по правде говоря, будет покрепче алкоголя людей. Я ожидал увидеть тебя на последнем издыхании, а ты тут выглядишь вполне сносно, даже можешь кидать колкие фразочки и подушки заодно.
- Ну спасибо, это мне очень помогло, - фыркнула я и отвернулась от атланта давая понять, что разговор окончен. Но когда это останавливало Джеймса?
- Ладно, не злись на меня, - атлант поднял руки вверх, словно сдаваясь. – Я принесу тебе чего-нибудь, что сможет немного облегчить твои безмерные алкоголические страдания.
Ну наконец-то от нахального атланта будет хоть какая-то польза!
- Только в следующий раз прежде, чем идти напиваться с Виктори, следует хотя бы предупреждать меня! – грозно заявил парень, мгновенно переменившись в лице. – Можешь считать, что ты ещё легко отделалась.
Больше всего на свете я ненавидела, когда со мной говорили именно вот таким тоном, как Джеймс сейчас. Казалось, будто я снова стою четырехлетней девочкой и меня за какой-то досадный проступок отчитывает мама, пока бабушка стоит в стороне и молча посылает жалостливые взгляды своей любимой внучке.
- Почему же? – я выгнула бровь.
- Вчера я думал, что не сдержусь и пришибу тебя прямо в том клубе, на глазах у всех. Я думал, тебя похитили, а ты в это время безбожно напивалась, танцевала и целовалась с братом Виктори и плевала на то, что там было небезопасно для тебя!
- Вообще-то, я не целовалась! Не перегибай палку! – вспылила я, не в силах терпеть эту наглую клевету. Я всего лишь стояла рядом с темноволосым атлантом, но до поцелуев дело не дошло. Поэтому я немедленно бросила язвительный ответ:
– Признайся, ты просто ревнуешь!
Джеймс на какое-то мгновение опешил, сбитый с толку таким неожиданным для него высказыванием. Опомнился атлант очень быстро, и уже разгорячившись отвечал с нескрываемой злобной насмешкой:
- Я? Тебя ревновать? – фыркнул атлант. – Кажется, ты слишком высокого о себе мнения, маленькая человеческая девочка!
Я обиженно надула губы и отвернулась. Значит, я высокого о себе мнения? А он как будто нет? Считает, будто может указывать всем вокруг что и как делать, контролировать меня как чрезмерно заботливая бабушка! "Делай это, говори это, сюда ходи, а сюда не ходи", - вот так звучит Джеймс последнее время. Я потеряла всю семью, но приобрела бурчливого атланта, который с лихвой компенсирует пару-тройку бабушек своей "заботой".
Мы сидели молча несколько минут, пытаясь придумать комментарий поироничнее, и только потом я осмелилась спросить:
- Что ты сделал с Виктори?
- Ничего, - буркнул парень. – Она своё уже получила, тебе незачем волноваться за неё. Пусть в следующий раз хорошо подумает своей ветреной головой, если в ней есть ещё хоть что-то кроме опилок и мыслей о выпивке в сомнительных клубах.
- Не злись на неё, она не...
- Нет, вот как раз Виктори и виновата больше всего! – снова разозлился Джеймс, грозно нависая надо мной, как вулкан, готовый вот-вот извергнуть потоки пепла, огня и лавы. – Какое она имела право тащить тебя в этот чертов притон, притом ещё и без моего ведома?!
- Это не при... - начала было я, но тут же осеклась. Выражение бешенства на лице Джеймса не очень-то вдохновляло на продолжение перепалки. Этот атлант – ходячая бочка с порохом: одной почти что безобидной фразы хватает, чтобы он взорвался потоком гневных комментариев, неконтролируемой огненной силой и бесконечным сарказмом.
- Заткнись! Не умеешь думать своей пустой головой, так помолчи хотя бы! – рыкнул парень, бросив на меня один из его фирменных убийственных взглядов, который я мужественно выдержала, хотя к горлу снова подкатила тошнота.
- Ты не можешь меня держать вечно в этих четырех стенах, - я покачала головой, не отводя взгляд.
- Тебе тоже не мешало бы пораскинуть мозгами прежде, чем подвергать себя опасности!
Он старался сохранять свой грозный вид, но я понимала, что атлант не пропустил мои слова мимо ушей. Между нами снова повисло тяжелое молчание. Я кусала губы, стараясь справиться одновременно с приступами тошноты и очередной головной боли, от которой в глазах появились красные пятна. Джеймс теребил мое одеяло, прожигая в простыне маленькие дырочки там, где его пальцы на миг касались ткани.
- Я была в безопасности! Со мной была Виктори! – стараясь копировать грозный и уверенный тон атланта, заявила я, приподнявшись на кровати. Джеймс скрестил руки и театрально закатил глаза.
- Виктори не может сама себя защитить, не говоря уже о тебе! – воскликнул парень. – Глупая выскочка!
Тут меня одним махом накрыла волна обиды и нарастающей злости:
- Джеймс, я вообще-то сильнее, чем ты думаешь!
Атлант снова закатил глаза, а в его взгляде явно читалось: "Д-У-Р-А".
- Какой бы сильной физически или мысленно ты не была, ты всё равно остаешься человеком! Обычным, мать его, слабым и беззащитным человеком. Ты никогда не станешь такой, как любой атлант, даже самый хиленький, твои кости и кожа всегда будут оставаться хрупкими, удары – вялыми, а глаза – серыми. Ты никогда не сможешь силой мысли передвигать предметы, управлять водой, превращаться в дикого зверя или проникать в чужое сознание, пойми же это наконец!
Вместо всех этих поэтических высказываний он мог просто-напросто сказать, что я никогда не стану равной какому-либо атланту. Что я всегда буду ниже любых атлантских низов. На смену обиде пришло разочарование и возмущение несправедливостью мира, который наделил одних безграничной силой, а другим оставил одни лишь объедки. Атланты и люди, боги и смертные – мы не должны были ходить по одной земле, дышать одним воздухом. Но кто-то всемогущий решил иначе и заварил кашу длиной в тысячелетия, которая в итоге вылилась в борьбу между двумя расами. Атланты и люди, необыкновенные способности и технологии, сила и разум. Вещи, которые могли бы быть единым целым, но вместо этого упорно противопоставлялись друг другу, игнорируя печальный опыт предыдущих поколений. Раз за разом история давала новый виток, повторяя закольцованные в вечности события, но никто и никогда еще не понял, как учиться на чужих ошибках. Каждое поколение продолжает наступать на одни и те же грабли, услужливо подсунутые Вселенной, чтобы вдолбить в юные головы простую истину: атланты и люди должны научиться сосуществовать вместе. До тех пор, пока кто-то не разорвет порочный круг, история будет бесконечно повторяться, а вселенские грабли – ударяться о лбы молодого поколения, пришедшего, чтобы изменить события, определенные своими далекими предками.
- Я никогда не стремилась стать атлантой, - я покачала головой. – Мне хотелось лишь быть способной защититься от них, избежать пыток и плена. Но, как видишь, не удалось, - в моём голосе сквозила горечь.
Джеймс отлично знал, про какие пытки я говорила, и это заставило его – пусть и едва-едва – вздрогнуть, возвращаясь в сознании в тот день, когда смерть нависла черной тенью надо мной уже во второй раз в моей жизни. Джеймс прекрасно помнил про то, как меня выкрали среди ночи и пытали, пока он и другие атланты не спасли меня.
Он прекрасно знает, какой ужас мне пришлось испытать и каких сил ему и сообщникам стоило моё возвращение едва ли не с того света. И впервые у Джеймса не находится должного ответа на мои слова. Он продолжает судорожно сминать простыню, игнорируя обуглившиеся дырки в белоснежной ткани, намеренно избегает моего взгляда. Я знаю, почему – приказ одного из атлантов держит Джеймса на цепкой привязи рядом со мной, заставляя раз за разом спасать мою никчемную, никому не нужную жизнь. Огненному атланту нужна свобода, а вместо этого он караулит хиленькую человеческую девочку день и ночь, как покорный сторожевой пес, пока его ошейник сжимается все крепче и крепче, как круг моих собственных врагов. Джеймс ненавидит меня за эту незримую цепь и был бы рад избавиться от моего существования, камнем придавляющего его амбиции и независимость, но не может этого сделать. Все, что остается атланту – это смириться с моим постоянным нытьем и круглосуточной опасностью для моей жизни, которую он должен уничтожать. Тоска сделала Джеймса таким въедливым и мрачным рядом со мной, заставляя всячески унижать меня и просто выражать свое недовольство сплошь и рядом.
Матрас жалобно скрипит: это атлант встал, поправляя прожженное насквозь одеяло с потерянным видом. Как будто мои слова унесли его куда-то далеко, оставив призрачную оболочку Джеймса в маленькой комнатушке рядом с больной девушкой. Тем не менее, голос атланта звучит твердо:
- Мне нужно идти и принести тебе лекарство. Я надеюсь, что ты, как благоразумная девочка, будешь сидеть здесь, ждать меня и не натворишь никаких глупостей.
Сложно было творить глупости с бесконечными приступами адской головной боли и позывами к рвоте. Прибавьте к этому еще ломоту во всем теле и ощущение полного бессилия.
- Обещаю не сбегать ни в какие притоны,- слабо произнесла я, пытаясь пошутить, но ответа так и не последовало.