Наследие#Chance2018

Я зевнула, закрыла почти до конца изрисованный скетчбук и отложила в сторону карандаши. Бросила беглый взгляд на часы, которые совсем недавно повесил в моей комнате Джеймс: 22:50. Часы, по правде говоря, просто отвратительные: тошнотворно-розовые, изрисованные уж слишком радостно ухмыляющимися цветочками и бабочками. Когда атлант на полном серьёзе заявил, что это будет висеть в моей комнате, я яростно покачала головой и сказала вернуть их в детский садик, из которого, вероятно, Джеймс их украл. Парень всего лишь пожал плечами и всё-таки повесил часы, совершенно игнорируя мои просьбы убрать это безобразие с глаз моих долой, перерастающие в крепкие ругательства.

Я уже плелась с ванной в кровать с единственной мыслью: упасть на мягкую постель, закутаться в прохладное одеяло с головой и поскорее заснуть, как услышала тихий щелчок дверного замка. "Что это ещё за чертовщина?" –промелькнуло в голове, и я уже приготовилась паниковать. Я не ждала посетителей, а бесшумно сбегать за чем-нибудь тяжелым не успею, так что пришлось просто застыть на месте. Я почти не дышала, когда дверь открылась, а на пороге появился силуэт невысокой девушки. Только когда она, злодейски оглянувшись по сторонам, закрыла дверь и, тряхнув копной черных волос, зашла в квартиру, я поняла, что это, черт побери, Виктори.

- Что ты здесь делаешь? – спросила я, удивленно хлопая глазами. Сон как рукой сняло. Мягкая кровать всё ещё манила упасть в её прохладные объятия, но любопытство было сильнее.

Девушка наспех разулась, чертыхаясь, когда шнурки её потертых кед запутались, и бросила на пол какой-то мешок, вероятно, портфель.

- А ты как думаешь? – спросила она, выходя на свет. Девушка прищурилась, прикрывая рукой глаза, пока те привыкнут к свету. Так и не дождавшись от меня ответа, Виктори добавила:

- Вообще-то я здесь чтобы вытянуть тебя в свет. Ты забыла про нашу сделку?

Я хлопнула себя по лбу. Конечно, я же ведь на Рождество согласилась сбежать в город вместе с Виктори! Как я могла забыть?

- М-да, - протянула девушка, недовольно оглядывая мою старую, изрядно потертую пижаму, всколоченные волосы и синяки под глазами, цветом и размером напоминающие Вселенную. – Работы много.

- Какой работы? – недоумевала я. Сон скоро выветрился, однако мозг отчаянно просыпаться не хотел.

- Увидишь, - заговорщицки подмигнула атланта, подхватила свой портфель и поманила меня пальцем в спальню.

Она плюхнулась на кровать и принялась рыться в портфеле. Девушка что-то возмущенно бормотала, перебирая недра своей чудо-сумки и то и дело заглядывала внутрь, а её личико недовольно морщилось.

- Может лучше всё высыпать? – посоветовала я, наблюдая за тщетными попытками моей подруги найти нужную вещь.

- Нет, сейчас всё найду, - Виктори на миг оторвалась от работы, подмигнула мне и вытащила небольшую черную сумочку. Затем она достала плойку, покрытие черного цвета на которой уже успело изрядно стереться, лак для волос, следом выпали какие-то разноцветные ленты, маленький шарик, переливающийся перламутром в свете люстры, фантики от конфет, ручка и миниатюрные плоскогубцы. Атланта чертыхнулась, запихнула всё лишнее обратно в портфель схватила косметичку, со скрипом подвинула стул ближе к свету и указала мне на него:

- Садись, Сьюзан.

У меня на какое-то время отбило дар речи. Как в этом крохотном на вид портфельчике умещалось столько вещей? Магия? Атлантийские фокусы?

Всё ещё недоумевая, я послушно присела на предоставленный стул, и Виктори, открыв сумочку (оказалось, это косметичка), принялась колдовать над моим лицом. Я закрыла глаза и тихо хихикала каждый раз, когда кисточка девушки щекотала мои щеки или подбородок. Виктори тоже улыбалась и просила меня открыть глаза и посмотреть на неё каждый раз, когда она наносила всё новые и новые слои теней на мои веки. Атланта подвела брови и накрасила мне губы, затем с довольным лицом оглядела своё "творение".

- Теперь последний штрих, - девушка достала небольшую коробочку с косметички и аккуратно открыла её. – Это специально для тебя.

Виктори попросила открыть меня глаза чуть шире и надела мне линзы. Я захлопала глазами, пытаясь привыкнуть. Первые несколько минут глаза немилосердно жгло, как будто в них насыпали песка, а непрошенные слезы грозились смыть макияж, над которым так усердно колдовала Виктори, потом я привыкла и огляделась, пробуя обновку. Мир вокруг выглядел чуть более тусклым, чем в реальности и одновременно сверкал, будто обсыпанный бриллиантами, когда на линзы попадал свет. Завораживающее зрелище, но мне предстоит полностью освоиться за весь вечер.

- Отлично, - сказала она и, покопавшись в своём рюкзаке, достала оттуда небольшое карманное зеркальце. Атланта протерла его краешком собственной футболки и протянула мне. Сначала я не узнала девушку, которая смотрела на меня с зеркальной поверхности: пухлые губы винного цвета, серебристые, чуть мерцающие на свету глаза, как у настоящей атланты, подведенные черным цветом и выделенные золотисто-ореховыми тенями, волевой взгляд и четко выделенные скулы. Я ахнула: это отражение совсем другой девушки, совершенно мне не знакомой. Но довольно-счастливое выражение лица Виктори говорило обратное: атланта преобразила меня, превратив из бледной невзрачной мышки в настоящую роскошную атланту.

После макияжа атланта с помощью плойки накрутила мои волосы, обрамив слегка сверкающее благодаря бронзеру (я наконец-то запомнила, как называется эта сияющая штука!) лицо каштановыми "голливудскими" локонами. Затем Виктори быстро, точными движениями, нанесла макияж и себе. Я с удивлением наблюдала за её сосредоточенным лицом и тонкими маленькими пальчиками, которые, порхая, наносили поочередно то тени, то пудру, то управлялись с непослушными локонами, падающими на круглые щечки.

- Где ты научилась так обращаться с этим бесчисленным множеством волшебных вещей для красоты?

Виктори пожала плечами, не отрывая взгляда от зеркала и ни на миг не прекращая кропотливую работу:

- Сначала меня учила мама, потом я иногда брала уроки у знакомых, да и в итоге как-то наловчилась что ли, привыкла к этому. Поначалу, скажу честно, у меня совершенно ничего не получалось, - она остановилась и, нахмурившись, стерла небольшое пятнышко туши на щеке. – Со временем я всё меньше и меньше размазывала помаду или тушь, научилась делать более-менее ровные стрелки. – девушка оторвалась от карманного зеркальца и продемонстрировала мне идеально подведенные темно-синей подводкой глаза.

Я с восхищением наблюдала за работой Виктори.

- Здесь главное – стремление к совершенству. Ну, и терпение, много терпения,- последние слова девушка произнесла очень медленно, едва ли не по буквам, тщательно выводя контур губ красным карандашом.

- Закончила, - наконец радостно сообщила атланта и направилась к портфелю. Виктори порылась в нём, чертыхнулась несколько раз и, наконец, достала два платья. Я восхищенно вздохнула: одно из них было С легкими воздушными рукавами-фонариками из прозрачной материи, облегающее, черного цвета: лиф был усыпан мелкими темными блестками, которые складывались в замысловатые узоры, как звезды – в созвездия, так что наряд был похож на небо в безлунную ночь. Сердцеподобный вырез был задекорирован мелкими сверкающими камешками. Второе платье было темно синее, украшенное белыми и серебристыми, переливающимися в свете люстры узорами, которые напоминали морозные разводы на окне январским утром. На спине красовался глубокий, до середины плеча, вырез. На плечах в качестве украшения красовались сверкающие эполеты, прямо как на костюмах офицеров прошлой эпохи.

- Это твоё, - заговорщицки подмигнула мне Виктори и бросила первое платье, похожее на звездное небо. Я поймала его и с благоговением разглядывала легкую, струящуюся и сияющую в свете люстры ткань у меня в руках. Казалось, будто в моих руках не обыкновенная материя, а сама ночь, которую талантливая швея превратила в этот чарующий наряд, больше подходящий для прекрасного эльфа или нимфы из сказок, но никак не для непримечательной человеческой девочки.

- Ну, чего ты стоишь? – протянула Виктори, бросив взгляд на мою застывшую фигуру. – Примерь, - она улыбнулась, встретив взгляд моих сияющий ликованием глаз. – Я знала, что тебе понравится.

Когда я вернулась с ванной, пришла очередь атланты восторгаться.

- Ух ты! – восхищенно и немного завистливо вздохнула она, разглядывая меня с ног до головы, пока я кружилась в новом наряде. – Ты потрясающе выглядишь!

Невесомое платье едва касалось кожи, так что легко можно было обмануться, представив, будто тебя окутывала не плотная ткань, а всего лишь воздух. Едва ли не впервые за всю свою жизнь я чувствовала себя не просто миленькой или красивой, а прекрасной. Готовой танцевать до упаду в ночном клубе, отвечать загадочными улыбками на восторженные взгляды вокруг и просто чувствовать себя свободной. Готовой разбивать сердца и сражать наповал окружающих. Похвала со стороны Виктори только укрепила чувство собственной непобедимости и красоты, но и заставило меня смутиться: очень давно никто не говорил мне, что я хорошо выгляжу.

- Спасибо, - смущенно ответила я и без тени притворства воскликнула: – Ты просто замечательная в этом платье!

Я не преувеличивала: наряд Виктори подчеркивал все её достоинства и скрывал недостатки, в нём она выглядела так, будто только что сошла с обложки дорогого модного журнала. Только как бы шикарно девушка не выглядела, она ни капли не зазнавалась, оставаясь такой же добродушной, не теряя своей любимой шутливой манеры поведения. Мне даже стало стыдно за мимолетные мысли о собственном превосходстве и власти над чужими сердцами, которой меня наделила Виктори с помощью правильного макияжа и изысканного платья.

- Теперь туфли! – заговорщицки произнесла девушка и достала из недр своей сумки две пары обуви. Я, конечно, и раньше удивлялась тому, что портфель Виктори вмещает слишком много вещей, но теперь я поняла, что эта крохотная сумочка из плотной материи просто-таки бездонная.

Девушка, не обращая ни капли внимания на моё растерянное и немного шокированное лицо, как ни в чем не бывало протянула мне черные лаковые туфли с небольшим и более-менее устойчивым каблуком, а себе взяла такие высокие шпильки, что я, вероятно, и несколько шагов в них сделать не смогла бы. Зато Виктори ходила в своих туфлях так спокойно, будто это были её любимые затасканные кеды.

- Ты готова! – довольно произнесла девушка, придирчивым взглядом оглядывая меня с ног до головы. – Теперь нам можно идти на бал, Золушка! – она сдержанно хихикнула и подала мне руку, чтобы я случайно не свернула себе шею, делая первые шаги в непривычной обуви. По правде говоря, туфли на каблуке несмотря на привлекательный внешний вид оказались сущим проклятием – я была похожа на ребенка, который делает первые шаги в своей жизни.

- Вообще-то, - с задорной интонацией заметила я, подняв указательный палец вверх, - Золушки тут две.

- Все парни сегодня будут наши, я тебе обещаю! – воскликнула Виктори, кружась передо мной и заливаясь смехом. – Мальчики, держитесь, мы идём!

Мы обе захохотали, сгибаясь пополам, а я умудрилась зацепиться за что-то каблуком и потерять равновесие – благо, рядом оказались спасительные объятия кровати.

- Виктори, - обеспокоенно произнесла я, перестав смеяться. – Что на это скажет Джеймс?

- А, не переживай, - беспечно отмахнулась атланта. – Он сейчас сидит, смотрит хоккей с друзьями и парой бутылок крепкого пива, наверняка уже совсем пьяный. Плюнь сегодня на Джеймса с его глупыми предубеждениями: это только наша ночь, Сью! – радостно закончила девушка и, подмигнув мне, потянула за собой. Мы набросили куртки и закрыли дверь, проверив, выключен ли везде свет, чтобы не возбуждать подозрения, если Джеймс все-таки каким-то чудом решится наведать меня ночью.

Спускались мы очень осторожно, стараясь сильно не цокать каблуками и зажимая рты, потому что нам было смешно до коликов. Да и как тут не смеяться: две наряженные, как на модный показ, девицы на шпильках крадутся по лестнице, по-злодейски оглядываясь по сторонам.

Наконец мы миновали холл - я просто-таки чудом не поцеловала носом паркет – Виктори успела подхватить меня в считанных сантиметрах от пола – и выбежали на улицу, где я сразу же остановилась. Свежая и чистая ночь ударила по моим органам чувств и все мысли отошли на задний план, кроме одной – я чувствовала безграничную свободу и... не могла поверить своим глазам и ушам.

Мне в лицо дул холодный ветер, приносящий с собой легкий солоноватый морской бриз. Где-то вдалеке слышался детский голос и веселый смех какой-то компании друзей, распевавшей песни. Над моей головой светила луна, прикрытая облаками, сверкали, как мириады светлячков, маленькие звёзды. Я закрыла глаза и вдохнула свежий пьянящий воздух, позволяя ему наполнить мои легкие до краев, подняла руки к небу, пытаясь дотронутся до звезд. К горлу подкатил ком, а в глазах защипало, но по венам разливалось сладостное чувство свободы. Вокруг меня столько пространства! Казалось, будто то время, проведенное взаперти было вечностью пока я, закованная в кандалы собственного страха и презрения окружающих в клетке из бетона, могла только грезить об огромном мире за оконной рамой. Я закружилась, улыбаясь небу, зданиям вокруг меня, звёздам и обыкновенным прохожим, которые бросали на меня удивленные взгляды, либо посылали лучистые улыбки в ответ. Свобода, окружающая меня со всех сторон, опьяняла не хуже дорогого вина. Сколько же я пробыла взаперти? Три, четыре месяца? А может, целых полгода? Словно сквозь сон, я услышала, как рядом печально вздохнула Виктори, наблюдая за моим восторженным танцем.

- Я должна была сделать это раньше. Ты слишком долго была взаперти.

Я остановилась и открыла глаза, полные слез.

- Спасибо, - всё, что я смогла выговорить.

Атланта покачала головой, пытаясь сдержать хитрую ухмылку:

- Это ещё не всё! Самое интересное ждёт тебя впереди. Сейчас время веселиться, Сьюзан! – воскликнула она и, легко подхватив меня под руку, повела куда-то вперед. Я решила наконец полностью довериться атланте и молча плелась следом за проворной Виктори, еле поспевая – девушка очень спешила, изредка переходя на бег трусцой. Похоже, атланту вовсе не заботили 12-сантиметровые шпильки, а вот мне на своих относительно маленьких каблучках приходилось несладко: ноги ныли от быстрой ходьбы в непривычной обуви. Мы петляли по узким переулкам, шли мимо ярких неоновых витрин и угрюмых серых домов, пока наконец не оказались в каком-то тупике. Ни вывесок, ни окон, ни дверей – пустота графитового цвета со всех сторон. Однако, кажется, Виктори это не особо смутило – энергия и предвкушение веселья били из девушки через край. Атланта то и дело подмигивала мне, а с её губ не сходила лукавая ухмылка.

- Здесь, - бодро сообщила девушка и потянула меня к глухой стене напротив, рядом с которой стоял какой-то необычный бесформенный столб. Услышав наши приближающиеся шаги, столб обернулся, и я застыла на месте от ужаса: это был атлант! Высокий, грозный атлант с желтоватой кожей и маленькими серебряными глазками, выглядывающими из-под надвинутой на самый лоб потрепанной фуражки, угрюмо и немного устало оглянул нас с Виктори и прорычал заученное:

- Пароль!

Виктори вышла вперед, перед этим сжав мою руку в знак поддержки:

- Ой, Манфрид, как можно спрашивать пароль у хороших друзей? – спросила атланта тягучим голосом, игриво захлопав ресницами. – Неужели ты не узнаешь Виктори Коул?

- А, Коул...- протянул громила, ещё больше нахмурившись, и сплюнул на асфальт. – А что за подружку ты привела? – он прищурился и внимательно осмотрел меня, словно прощупывая. Этот пристальный угрюмый взгляд заставил меня вздрогнуть.

- Это...- девушка запнулась. – Это Мэдди, моя старая подруга. Жили по соседству, дружили с самого детства. Знаешь, такие были просто неразлучные подруги, - принялась объяснять атланта, энергично жестикулируя, - потом она переехала – было так грустно расставаться - и мы...

- Понял, понял, - нетерпеливо прервал рассказ девушки атлант, а я успела заметить, как он устало закатил глаза. – Проходи.

Видимо, Виктори тут далеко не впервые. Да и заговаривать зубы моя юркая подруга тоже умеет на отлично.

Манфрид нажал на стену, и та неожиданно отодвинулась, освобождая проход, из которого гремела музыка. Повеяло холодком и крепким коктейлем различных запахов: алкоголя, мужских и женских духов и сладковатого дыма.

- Спасибо, - ослепительно улыбнулась громиле атланта, продемонстрировав, вероятно, все зубы сразу. Почему-то мне эта неумелая обольстительная улыбка подруги напомнила волчий оскал.

Виктори игриво подмигнула мне и первая бесстрашно нырнула в полутемный проход. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, крепко уцепившись за руку атланты, чтобы не потеряться. Когда стена за нами задвинулась и с тихим скрежетом стала на место, у меня по коже пробежали мурашки. Огромной волной накатила паника, в ушах противно зазвенело, и я против воли рванулась обратно к куску бетона, обшаривая стену в надежде найти потайную кнопку. Мне срочно нужен был свежий воздух. Мне не могут подарить ощущение драгоценной свободы, а потом так легко отобрать его у меня, захлопнув в каком-то очередном каменном мешке!

Виктори сразу же бросилась ко мне и оттащила прочь, а потом начала шептать на ухо. Каких-то несколько минут я еще брыкалась, а потом обмякла в её маленьких, но сильных руках. В голове всё ещё отдавались эхом слова девушки, сказанные мягким и убеждающим тоном, каким обычно говорят с маленькими напуганными детьми: "Всё в порядке, Сьюзан, не волнуйся. Я рядом с тобой и ты в безопасности. Всё хорошо".

Каким-то дальним уголком сознания, не подвластным панике, я ясно понимаю, что девушка права. Я должна хоть на один день, ну или, по крайней мере, ночь забыть о своих страхах и почувствовать живой, свободной и – пусть чуточку - счастливой. Приходится напоминать себе, что я нахожусь рядом с Виктори, которая поможет мне и защитит, если будет нужно. Это не бетонная камера, где меня держали атланты, жадные до вида чужих страданий. Сейчас я в безопасности. Потому что на одну ночь мне повезло стать атлантой. Серебряные радужки – пропуск в мир сверхлюдей, в безумную, праздную, полную азарта и опасностей, волнующих кровь жизнь тех, кто проводит своё свободное время либо на поле боя, либо в клубах.

Мне так надоело вечно бояться, бежать и прятаться, вскакивая от каждого шороха! Вокруг меня полным-полно кровных врагов, но разве я не могу забыть об этом на одну ночь и почувствовать себя обычной на время? Пусть Виктори тоже атланта, но я доверяю ей. Внутренний голосок ещё шепчет о возможных опасностях, подстерегающих меня вокруг, но я легко заставляю его заткнуться. Это моя ночь.

- Идем, - ободряюще шепнула Виктори, заметив нерешительность, и подхватила меня под руку. Её легкое, но уверенное прикосновение наконец вывело меня из оцепенения.