Глава 1
Я прижимаюсь затылком к холодной белой стене и часто дышу. Помещение, в котором я нахожусь, подозрительно похоже на палату лечебницы из какого-то фильма ужасов. Такие же ослепительно-белые стены и белоснежный потолок, едва светящиеся простые круглые лампы над головой, металлические кровати, скрипящие каждый раз, когда я поворачиваюсь на другой бок, и обилие странных приборов, размеренно пикающих рядом со мной. На их экранах высвечивается множество каких-то данных, силуэт человека с некими разноцветными точками, мерцающие буквы, которые разбегаются перед моими глазами, едва я пытаюсь сосредоточиться и прочитать их. Единственное, что я здесь понимаю – равномерно искривляющаяся белая линия, которая обозначает биение моего сердца. К руке прикреплен катетер, а в баночке, куда ведет проводок от него медленно капает фиолетовая жидкость. Похоже, медицина тут не ахти.
Стоит мне сделать неосторожное движение, и все тело болит так, словно меня хорошенько побили. Хотя, глядя на моё состояние и место, где я нахожусь, это вполне может быть правдой. Я совершенно не помню, что произошло, и как я оказалась в этой ослепительно-белой пустой больничной палате. Мне нужны всего лишь пара воспоминаний, или хотя бы небольших намеков на то, что произошло вчера. Или позавчера? Сколько я пролежала в отключке?
Закрываю глаза и пытаюсь собрать мои хаотично разбросанные, раскромсанные мысли в одно целое. Они убегают от меня, путаются, ловко ускользают, едва я пытаюсь сосредоточиться, но кое-что я вспоминаю: высокий сильный темноволосый парень, который крепко держит меня за руку. Его хватка слишком сильная, чтобы я могла вырваться, как бы я не пыталась. Он...смотрит на меня и его золотые глаза горят едва сдерживаемой яростью и ненавистью. А затем на мой затылок опускается приклад автомата. С этого момента я помню лишь темную пустоту и пробуждение здесь, среди белых стен и монотонно пикающих приборов. Больше ничего. Ни объяснения что это за место, ни объяснения что тут вообще творится. И что произошло до того, как я потеряла сознание.
Одно я понимаю точно: это всё не к добру. Парень с золотыми глазами – атлант.
"Выродок, урод, монстр" - вот только малая часть синонимов к слову "атлант". Внешне, однако они ни капли не отличаются от обыкновенного человека - атланта могут выдать только сияющие глаза серебристого, золотого или бирюзового цвета. Только вот внутри непримечательной оболочки сокрыта разрушительная сила, о которой человек может только мечтать.
Тысячелетия до нашей эры и после атлантов превозносили, считая богами, сошедшими с небес к простым смертным. Им поклонялись и приносили жертвы, а те взамен защищали человеческий род, помогали многим известным правителям и активно участвовали в процессе творения истории.
С приходом католицизма вера в "небесных детей" треснула в самом своем основании. О былых покровителях стали забывать, все больше и больше обращаясь к истинному Богу. Инквизиция открыла настоящую охоту на оставшихся священнослужителей и просто всех, кто не собирался мириться с новой верой; разрушались величественные храмы и мрамора и слоновой кости, сжигалось в "святом" пламени все, что могло хоть как-то напомнить о языческих богах. Тяжелая десница судьбы не обошла стороной и самих атлантов: многие из них закончили свою жизнь выкрикивая проклятия на ненасытном костре инквизиции.
Люди ненавидели былых идолов, желали смерти тех, кого ранее превозносили. Семена ненависти прорастают быстрее всего на почве страха. Атлантов боялись, уважали, и искренне желали уничтожить.
На многие годы атланты исчезли со страниц истории, лишь изредка заявляя о своем присутствии во времена революций и переворотов, а также кровопролитных войн, когда "небесные дети" могли вновь взять в руки оружие и вспомнить о своем происхождении.
От некогда великой и могущественной расы остались лишь жалкие тени, отблески былой силы своих непобедимых предков, которые рассеялись по миру и слились с обычными людьми, забыв о славном прошлом, как о глупом сне.
Всего несколько десятилетий назад атланты напомнили о своем существовании совершенно случайно, и с тех пор началась травля намного ужаснее времен инквизиции. Холодная война между двумя расами - людьми и атлантами - наконец пришла к своей кульминации, открыв новую охоту за "небесными".
Мы с атлантами кровные враги, и то, что я видела одного из них в последние минуты нападения, ровно перед тем, как потерять сознание, не сулит ничего хорошего.
Я чувствую, как внутри медленно, но уверенно нарастает паника, словно большая морская волна, готовая захлестнуть меня с головой, утопить среди моря ужаса, едва я потеряю самообладание. И тогда, дабы не перегружать мою хрупкую психику, я начинаю с констатации простых фактов.
Меня зовут Сьюзан Лоренсон. Мне шестнадцать. Нет, мне, кажется, исполнилось семнадцать. Я живу в городке Шинон*. У меня есть друзья и семья. Я человек.
На нас напали. Джес исчезла. Где она? Где я? Что происходит?!
Затем у меня просто не стает сил думать о чем-либо, и я бессильно опускаю голову на подушку, глубоко вдыхаю и закрываю глаза. Сон не идёт. Я должна попытаться вспомнить...хоть что-нибудь. Всего один намек из прошлого сможет подтолкнуть меня к ответам на все вопросы. Я закрываю глаза и равномерно дышу, стараясь проникнуть в самые глубины моей памяти.
***
Первые воспоминания - крики Джессики, моей тети, яркие вспышки разрывающихся то тут, то там гранат. Я оглядываюсь: ближайшие здания, небольшие, но красивые ранее жилые дома сейчас напоминают скелеты из искореженного металла, охваченные огнем. Всё вокруг в огне, в воздухе парят, как снежинки, хлопья пепла. Я задаюсь вопросом: смог ли хоть кто-то из гражданских выжить в этом раскаленном аду, где единственная музыка – грохот разрывающихся гранат, свист пуль и крики раненых? Из-за бетонной пыли и буроватого дыма трудно дышать, но я упорно продвигаюсь вперед, пригнувшись к земле. Тяжелый рюкзак больно бьет меня по спине каждый раз, когда я перепрыгиваю овраги и ямы, оставленные гранатами, но это сейчас меньшая из моих забот. В серовато-буром тумане мелькает зеленая форма солдат Республики Содружественных Народов и черные костюмы атлантов.
Я забегаю за одно из зданий и, прижимаясь к холодной и шершавой бетонной стене, опускаюсь на сырую землю. Нужно мыслить трезво. Я потеряла Джессику из виду как только начался весь этот хаос. С первыми взрывами, прогремевшими совсем рядом, я, испугавшись, бросилась к ближайшему дому и вжалась в стену, дрожа от страха, но из-за густого дыма так и не смогла заметить, куда же исчезла Джес. После этого я решила любой ценой добраться до автозаправки на окраине города, где нас с тетей должен был ждать доверенный человек, даже если это означает, что мне придется самостоятельно пробираться сквозь поле боя между враждующими солдатами. Скорее всего, Джессика меня будет ждать именно там, а поэтому нельзя медлить ни минуты. Я выбираюсь из своего импровизированного укрытия, и как раз вовремя: второй этаж здания взрывается прямо за моей спиной, обдавая меня волной пыли, мелких осколков и жара, от которого стынет кровь в жилах. Смерть мелькнула совсем рядом, обдала меня своим холодным дыханием и исчезла в самой гуще сражения.
Только не успеваю я пробежать мимо поля сражения, как на меня налетает что-то тяжелое и сбивает с ног, крепко прижимая к земле. Нет, это не глыба – моё грязное, в пыли и крови лицо разглядывают серебряные глаза – это атланта. Она пытается пронзить моё горло длинным и острым ножом, но мне невероятно везёт уклониться. После мощный взрыв неподалеку обдает меня жаром, а атланту отбрасывает прочь, с её ушей течёт кровь. Она пытается встать, чтобы добить свою жертву, но звон автоматных очередей обрывает её жизнь. Я встаю и продолжаю бег, стараясь уклониться от взрывов, полыхающих обломков и распростертых тел тут и там. Однако, бежать мне приходится недолго. Поскользнувшись на мокрой траве, я падаю и приземляюсь на живот, охнув больше от неожиданности, чем от боли. Рядом пробегает несколько солдат, выкрикивая приказы и выстреливая куда-то позади меня. Я замираю, буквально на миг, затем подтягиваюсь и поднимаюсь на колени, рывком встаю на ноги, и всё у меня внутри холодеет: трава, на которой я только что так нелепо распласталась, мокрая от черно-бурой крови, которая теперь покрывает меня с ног до головы. Меня передергивает от ужаса и отвращения.
Только у меня нет времени обращать внимание на такие мелочи: нужно двигаться вперед, лавируя между завалами и взрывами гранат, уклоняясь от солдат Республики, которые мчатся мимо меня. Я бегу, хотя мои в моих легких разверзается настоящий ад, они отчаянно требуют воздуха. Внезапно моё бедро и правую икру словно обжигает огнём, а из горла вырывается испуганный вопль, и я падаю на холодную сырую землю. На моей футболке в месте, где пульсирует боль, расплывается красное пятно. Осторожно убираю ткань и едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть вновь: из небольшой раны течет алая кровь, блестящая, как рубины, в одинокий лучах закатного солнца, которым удается пробиться сквозь дымовую завесу. Закрываю глаза и глубоко дышу, стараясь не потерять сознание - я никогда не любила вид крови, а теперь покрыта ею целиком, и моей, и чужой. Это похоже на худший из кошмаров, которые вообще могут существовать, но, как бы я себя не щипала, мне не проснуться. Сил не осталось даже, чтобы подняться и бежать вперед, дальше от этого ужаса. Нас схватят, Джес будут пытать, а меня убьют – и это только в лучшем случае. Я поворачиваюсь на спину, небо надо мной застилает дым и мелкие рваные свинцового цвета облака, скрывая слабое осеннее солнце. Когда я едва привстаю с земли, мое тело дрожит от напряжения, а правую ногу пронзает резкая боль, от чего я вновь вскрикиваю и мгновенно зажимаю рот рукой. Поднимаю мокрую штанину: по ноге стекает теплая красная струйка. Я не смогу бежать и мне остается лишь наблюдать со стороны за кровавой бойней, как одинокому зрителю, который смотрит представление в театре. Всё внутри у меня холодеет: ход боя преломился явно не в пользу солдат РСН. "Кто бы мог подумать, что солдаты Республики снова проиграют!" - так и хочется выкрикнуть саркастичную мысль.
Солдаты отступают, выкрикивая хаотичные приказы, а их зеленая пятнистая форма потемнела от грязи и крови убитых и раненных. Их теснят бойцы в черных блестящих костюмах - у некоторых есть современные лазерные автоматы, а у других – лишь ножи или пистолеты, но все они – хорошо обученные убийцы. Но они даже лучше этого, потому что им не нужно оружие, чтобы уничтожать всё на своём пути. Над зелёными тряпичными масками, скрывающими половину лица, сверкают глаза серебряного и золотого цветов. Каждый из этих воинов и есть оружие. Невдалеке от меня с солдатом Республики сражается одна из них. Черноволосая девушка с золотыми глазам и алебастровой кожей, такой прозрачной, что я могу видеть голубые вены и алые артерии под ней, сошлась с солдатом в зеленом мундире не на жизнь, а на смерть; но несмотря на это, она остается прекрасной и грациозной, словно не сражается, а танцует партию на сцене, ловко изворачиваясь от ударов противника.
Черноволосая девушка вонзила свои кривые кинжалы в тело вражеского солдата и оглянулась вокруг, а едва она заметила меня, её алые, словно хлынувшая из ран кровь ею убитого, губы, изогнулись в хищной улыбке, показав мне острые зубы. Сильные, быстрые, обладающие смертоносными способностями. Атланты.
Спустя мгновения я вижу Джессику. Она сражается рядом с атлантами, следуя их указаниям и методично убивая солдат Республики. Каждый из них занимает её не больше, чем трава под её ногами. Она пробирается сквозь толпу солдат, обрушивая смертоносные удары налево и направо, но глаза женщины напряженно вглядываются куда-то вперед, словно она кого-то отчаянно ищет. Один из солдат прицеливается в Джессику, но подбежавшая атланта одним ударом ломает ему руку, заставляя громко закричать и выронить оружие, а вторым ломает шею. Моя тетя ограничивается лишь благодарным кивком.
Внезапная догадка поражает меня. Атланты и Джес сражаются на одной стороне, согласованно уничтожая солдат Республики.
Но почему они защищают Джессику? Атланты ненавидят РСН и никогда не прочь повоевать ради веселья, но к чему им жизнь какой-то незнакомки? Только по тому, как они учтиво склоняют голову пред Джес, слушают её указания, в мою голову закрадывается сомнение в том, что они и впрямь незнакомы. У моей тети всегда было предостаточно секретов, которые она бережно хранила ото всех, а в особенности, от меня. Я уважаю право на секреты, но связь любимой тети с атлантами - далеко не самая приятная из её тайн. В груди возникает странная тяжесть, а на глаза наверстываются слёзы – то, что происходит сейчас сродни предательству со стороны Джес. Женщина, которая всю жизнь защищала меня от атлантов, утверждая, что они – угроза для людей, сейчас действует с ними заодно, убивая врагов в лице солдат Республики Содружественных Народов с завидной легкостью, прямо играючи, и без угрызений совести. Задумавшись, я в последний момент замечаю, как передо мной оказывается один из атлантов в черной форме: его руки и лицо забрызганы чужой кровью, а на губах играет презрительная улыбка. Он замахивается, но я быстро перекатываюсь и в то место, где раньше была моя голова, вонзается длинный кривой нож. "Ну, черта с два, я тебе так просто сдамся", - проносится у меня в голове, пока я уворачиваюсь от необычного оружия. У парня вырывается приглушенный яростный рык, и он достает из-за пазухи пистолет, направляя его темное дуло, слабо пахнущее порохом, на меня. Я пытаюсь встать и со стоном падаю, а он лишь неотрывно смотрит на меня, улыбка исчезает с его лица, оставляя только маску холодной брезгливости. Тогда я со злостью плюю ему под ноги, хотя на глаза наворачиваются горькие слезы, как из-за удушающего дыма вокруг, так и из-за осознания того, что я сейчас умру: вот так бесполезно и глупо из-за пули, пущенной мне в голову жестоким атлантом.
- Если я буду гореть в аду, то только с тобой, - шиплю сквозь стиснутые зубы с яростью и ненавистью ко всем атлантам и этому чертовому миру, который решил так быстро от меня избавиться, а горячие слёзы обжигают мои щеки.
Внезапно он отшатывается, а из его рук на черную землю падает оружие. Парень оглядывается на остальных: рядом с атлантами стоит моя тетя. Такой величественной и прекрасной я её ещё не видела – в обычных темно-синих прямых джинсах и черной свободной футболке, но с развевающимися на фантомном ветру и блестящими на солнце каштановыми волосами, ярко-бирюзовыми глазами и едва поблескивающим фиолетово-синим ореолом вокруг себя она похожа на древнюю королеву. Её голова гордо приподнята, а меж рук проскакивают небольшие ураганы.
Я обессилено закрываю глаза, не в силах принять правду, которую моё отчаявшееся сознание тщетно пытается выдать за галлюцинацию. Моя тетя, которая вырастила меня, как собственную дочь - атланта. Вот почему все эти солдаты в костюмах из черной кожи защищают и слушают её. Какие ещё ужасные секреты остались у Джес?
Джессика что-то громко говорит на незнакомом мне певучем языке. Незнакомец ругается и, пряча свой пистолет в кобуру на поясе, поднимает меня на руки, обращая внимание на мои протесты и удары не больше, чем на жужжание надоедливой мухи. Сквозь медленно появляющуюся перед глазами молочно-белую пелену я вижу пожар и яркие вспышки то тут, то там, а сквозь боль я слышу яростные вопли и стоны раненых. Где-то рядом со мной слышится звон разбитого стекла, появляется яркое бело-золотое мерцание и меня обдает жаром. Незнакомцы, защищавшие Джес, готовятся к отступлению.
Затем я вновь вижу её лицо. Оно измазано в пыли, на щеке кровоточит порез, бирюзовые глаза мерцают яростным огнём, а темные волосы продолжают развеваться. Вдруг мне вспоминается лицо мамы после смерти бабушки, её матери, когда мы все, одетые в черное, сидели в большой и, казалось, совсем пустой без неё гостиной: тогда она смотрела на меня также. Грустно, но с некой трепещущей в сердце, словно неугасимый огонёк, надеждой, будто она знала, что однажды всё обязательно будет хорошо.
Джес улыбается и говорит мне что-то одними губами, но я не могу разобрать ни слова. На затылок опускается приклад автомата и меня окутывает непроглядная тьма, сквозь которую я в последний раз слышу чей-то крик боли.
***
Возвратившись к реальности, я ощупываю место удара и замечаю, что там довольно таки большая шишка, которая болит от малейшего прикосновения. Черт. Затем я ещё раз прокручиваю последние события в голове. Когда я открываю глаза, у меня уже готов приблизительный план действий. Мне нужно оружие, хоть какое-нибудь, даже первое, что попадется под руку можно использовать против атлантов. Этот вариант, учитывая моё окружение, не причинит никому из них ни малейшего вреда, но я стараюсь отогнать эту мысль.
Медленно и аккуратно отодвигаю одеяло и сажусь на кровати, мои босые ноги едва касаются холодного пола, облицованного белым кафелем с рисунком из затейливых бурых коричневых прожилок. Затем моё бедро пронзает дикая боль, она пульсирует, заставляя меня сильнее сжать край кровати и стиснуть зубы, дабы не закричать. Я прилагаю титанические усилия, чтобы встать. Бедро горит огнём, боль распространяется по всему телу, обжигая меня, а перед глазами встает темная пелена и начинают вспыхивать яркие искорки. Лишь спасительный холод, идущий от пола, немного смягчает мои мучения. Весь мой идеальный план в мгновение ока катится к чертям, хотя, чего ещё можно было ожидать. Как-никак, но хуже уже быть не может.
Я начинаю задыхаться от боли, и липкая тьма медленно затягивает меня в своих объятия. Приборы начинают пронзительно пищать.
Нет, всё-таки может быть и хуже.
Где-то в коридоре, за дверью слышатся торопливые шаги. Кто-то бежит в сторону моей палаты. Я приободряюсь и, стараясь не потерять сознание, пытаюсь выпрямиться, ожидая кого-нибудь: медсестру, врача, которые успокоят меня и помогут разобраться в случившемся. А может быть по коридору бежит Джес? Несмотря на то, кем она оказалась, я не могу не взбодриться при мысли от том, что она жива, что она здесь. На лице непроизвольно появляется улыбка, а сердце начинает биться быстрее, и меня охватывает радостное волнение, отдающееся даже в кончиках пальцев – они немеют. Или...это из-за боли? Шаги слышны совсем близко, и металлическая дверь в палату распахивается, вмиг разрушая всю радость, охватившую меня.
На пороге стоит вовсе не Джес. Это темнокожая женщина в ослепительно-белом, как и всё вокруг меня, медицинском халате. Она натянуто, ненатурально улыбается и начинает медленно, осторожно подходить, словно я – маленький, забившийся в угол зверек, которого она боится спугнуть.
- Здравствуй, дорогая. Как спалось? Вижу, ты отлично себя чувствуешь, - её улыбка напоминает скорее хищный оскал, от которого по коже бегут мурашки. Мне всё больше кажется, что это просто затянувшийся кошмар, и я сейчас проснусь в слезах, задыхаясь, будто мне довелось пробежать марафон, а ко мне придет Джес и успокоит меня, но всё слишком реально. Затем, когда женщина подходит достаточно близко, волосы у меня встают дыбом, и я в ужасе замираю, едва дыша, а сердце бешено колотится, грозя выпрыгнуть из груди. Мои руки сжимаются в кулаки. У медсестры золотые глаза.
Передо мной атланта.
*Шинон - реально существующий небольшой городок во Франции.