Вороний плач

Панель управления слабо пищала, представляя взору сотни видов на главные площади штата Массачусетс. Камеры транслировали ситуацию в прямом эфире, чтобы её можно было контролировать прямо из центра. По всему периметру лаборатории были расставлены столы, образующие замкнутый круг, внутри которого размещался голографический проектор, повторяющий одно и то же видео: светловолосая леди просит горожан покинуть главную площадь во избежание применения более жестких методов борьбы с недовольствами.

Стук каблуков донесся из коридора, прежде чем входные двери в лабораторию беззвучно разъехались в стороны, впуская в помещение высокую, статную блондинку уже преклонных лет. Быстрыми шагами преодолев лестницу, она прошла к столу и с явным удовольствием рассматривала видео на экране со своим участием на главной площади в свете прожекторов.

– Хорошо получились, доктор Лейбёрн, – довольно заметила сидящая рядом брюнетка – Вирджиния Уильямс, её заверенная ассистентка.

Выглядела она сегодня даже чересчур радостно, хотя особых поводов еще не случилось.

– Спасибо, что заметила, – заведующая заняла свое место за столом и демонстративно сложила руки, готовясь слушать отчетность за последние несколько часов.

Александра Лейбёрн являлась руководителем штаба «Аваддон», направленного на изучение мутаций, проявившихся в обществе после пандемии. Основной его задачей было как можно быстрее решить вопрос с сегментацией горожан, чтобы перейти на новую систему идентификации населения.

И Лейбёрн понимала, что, если что-то вдруг пойдет не так, головы ей долго не сносить, потому в методах она не ограничивалась и любыми способами стремилась ускорить процесс тестирования.

– Можете начинать, – громко произнесла она, прежде чем худощавый сотрудник с пультом в руках не начал свой скудный монолог.

Крис Никельсон – правая рука Александры. Пока Лейбёрн была занята общением с протестующими, он руководил всеми делами от её имени и предоставлял отчетность о проделанной работе. Они знали друг друга задолго до этого проекта, рука об руку прошли путь от зеленых стажеров до главных координаторов мероприятий с графой «совершенно секретно».

– Обращение для граждан готово? – поинтересовалась она, прежде чем Крис успел закончить свой рассказ, – Запустите предварительный просмотр.

Он зажал кнопку на пульте, и картина на голографическом проекторе сменилась: на экране появилось сгенерированное ранее видео-сообщение Александры, которое должно было автоматически запуститься по всем каналам, как экстренное сообщение для населения.

Планировалось запустить оповещение в прямой эфир во время привычного выпуска вечерних новостей, когда показатели просмотров выше всего. Использовать все существующие способы, чтобы уведомить как можно больше людей в один момент.

Это бы вызвало реакцию и у негосударственных новостных порталов, которые такую информацию очень любят преподносить в перевернутом смысле, чтобы вызвать волну комментариев. В данном случае – это было только на руку всему Аваддону. Меньше времени и собственных усилий придется тратить на распространение сообщения.

– Отлично, так и оставьте, – с удовлетворением сказала руководитель, – Убедитесь, что в каждом медицинском пункте имеются баннеры, которые будут воспроизводить сообщение для приходящих.

– Уже проверили, – скоро начала Бриджит, – Государственные предприятия также согласились выпустить видеоролики в поддержку нововведенной системы идентификации на примере своих сотрудников.

– Похвально, Уильямс, – она громко отодвинула стул, вставая из-за стола, чтобы пройти ближе к камерам на передней стене, – Ты работаешь даже быстрее, чем я отдаю команду – это полезное качество.

Вирджиния в свою очередь лишь довольно улыбнулась и кивнула руководительнице, отмечая галочкой сказанное в своем отчете. Получить одобрение от Лейбёрн было затруднительно, она ведь женщина бывалая и к подобным вопросам относится излишне внимательно. Если за весь рабочий день она ни разу повысила на тебя голос, значит завтра тебе грозит вылететь из отдела, и, в лучшем случае, просто забыть о карьере в подобных организациях.

Вероятно, одним из более утешительных вариантов было услышать, как она умело сравняет твои рабочие навыки с «попыткой бесхребетного существа нарастить мышечную массу». Однако её негативные комментарии означали, что твои действия в организации имеют вес, а она, как представитель всего отдела, должна быть на все сто процентов уверенна, что ни одна особь не опозорит её перед вышестоящими.

Ближайшие несколько дней для Аваддона были самыми значимыми: в теории все уже было готово, оставалось лишь реализовать задуманное в самом надлежащем виде. Каждый шаг контролировался не только со стороны Александры, но и кем-то выше, кому позже отчитывалась сама руководитель.

Важно было не только оповестить жителей штата о предстоящих изменениях, но и удостовериться в том, что каждый доберется до пункта сегментации и получит новое удостоверение. В первую очередь, это было необходимо для переписи населения и учета мигрантов в стране.

Что-то новое всегда пугает, поэтому приоритетом проекта было сохранение общего позитивного эмоционального фона у граждан. Пандемия создала достаточный угнетающий эффект, поэтому вводимый режим следовало преподносить очень мягко.

Стоило учитывать, что не каждый житель смотрит телевизор, поэтому оповещение о тестировании должно было так или иначе добраться до каждого гражданина США. Поэтому команда отдела коммуникаций работала сверхурочно.

Не пропаганда, но тонкий призыв должен был строчиться из уст знакомых горожанам знаменитостей, предприятий, политических деятелей и влиятельных инфлюенсеров. Благо, рычагов давления у Аваддона существовало множество, поэтому за представления в сети платить не приходилось: более того, уважаемые люди соглашались организовать это все за свой счет. Ведь они прекрасно понимали, что потеряют больше, если откажутся: сегодня легко за пару часов стать самым отменяемым человеком в Интернете из-за одной только новости.

Когда вам говорят о том, что бедняки сделают всё ради денег, они даже не представляют, что богачи сделают гораздо больше, чтобы их не лишиться. Пребывая на социальном дне, идея рвануть ввысь кажется несбыточной мечтой, ради которой гордость оказывается где-то на уровне плинтуса. Но оказавшись наверху, ты до смерти боишься упасть обратно, всеми силами хватаясь за ускользающие из-под пальцев облака.

Таким образом, команда Лейбёрн убивала двух зайцев сразу: испуганные имущие платили бедным за то, чтобы те выполняли необходимые ей условия.

– Площадь очищена, – голос в динамике оповестил об одном из выполненных поручений.

В глазах Александры на секунду проскользнуло ликование, и она потянулась к кнопке микрофона на панели, чтобы ответить.

– Отличная работа, Ноль Один.

Качественное выполнение поставленных задач не могло не радовать руководителя: она ведь отвечала за каждый промах своим местом в штабе. Почти сорок лет работы в сфере геномных модификаций звучали солидно, и потерять возможность стать частью крупнейшего проекта данной области она просто не могла себе позволить.

– Что насчет отдела исследований? Есть какие-то новости? – уточнила Лейбёрн, переводя взгляд на ассистентку.

Бриджит ждала этого вопроса, но огорчать Александру ей очень не хотелось. Научно-исследовательская команда уже две недели не сдвигалась с мертвой точки, в то время как терпение руководителя имело свои пределы, касаться которых рискнул бы только самоубийца.

– Пока без изменений, – тихо утвердила Уильямс, виновато опуская голову.

К этому проступку она не имела никакого отношения, но сообщать неутешительные новости, к сожалению, входило в ее обязанности. Ловить на себе неудовлетворительный взгляд Лейбёрн казалось опасным для жизни, потому она старалась скоро ретироваться, занимая себя другими задачами, выполнение которых могло хоть на долю секунды осчастливить руководителя.

Слухи о «положительных» быстро распространялись в широких кругах, к чему тоже приложили руку сотрудники отдела коммуникаций и их непосредственный руководитель – Бриджит. Пожалуй, только здесь она могла проявить свои сильные стороны на все сто процентов.

Следовало подготовить граждан к приближающимся изменениям, поэтому первоисточником рождающихся в Интернете сплетен должен был стать сам Аваддон. Неважно, насколько правдивой была изначальная причина проявившихся мутаций, главное – посадить в головах людей семя, которое за год прорастет в правильном направлении.

И результативность одного такого семени поражала. Не пришлось прилагать никаких дополнительных усилий, чтобы жители своими действиями развернули ситуацию в пользу штаба. Они моментально подхватили эту новость и стали терзать ее во всех независимых источниках, окрашивая текст так, как им было угодно. Более того, враждебность, которая теперь наблюдалась на улицах и разделяла граждан на два лагеря, тоже была создана по их инициативе, собственноручно.

Поспособствовать пришлось лишь в укреплении в сознании масс позитивного образа мутировавших. В обратном случае их бы перегрызли, и весь план Аваддона посыпался бы, как карточный домик.

Однако противников новой расы тоже было немало, и останавливать их не спешили. Это бы вызывало слишком много вопросов: не могли ведь абсолютно все быть согласны с тем, что, спустя две тысячи лет успешного существования, человеческий род становился бесполезным в новых реалиях.

Поэтому им дали возможность ликвидировать себя самостоятельно.

***

Зои сначала опешила, а затем крепче сжала руку Виви в своей и потащила её ближе к краю бегущей орды, но делала это слишком резко, что у девушки не было времени соображать и следить за действиями знакомой. Страх кипятил кровь, и, единственное, что громко трещало в ее голове – это осознание, что останавливаться нельзя.

Кто-то зацепился за пояс ее пальто и потянул его на себя, свалившись на землю. За ним следом – еще пара человек, последний из которых быстро отпрянул от упавших и побежал в метро.

Айвори оступилась, но продолжила быстрыми шагами догонять Зои, а когда оглянулась, уже не видела тех людей, но точно знала, что они не успели бы встать. Она не видела их лиц, не была с ними знакома, и наверное, это было одним из тех преимуществ, которые помогут ей ощущать меньшую вину, когда она наконец сможет остановиться и мысли снова начнут пожирать её.

Вход в метро был заполонён вбегающими без остановки людьми. Нужно было либо смешаться с толпой, чтобы попасть на станцию, либо ждать, пока все из них забегут внутрь Стейт Стейшен, пока они переждут снаружи. И второй вариант казался более безопасным, более логичным для человека, который мог бы здраво мыслить в подобной ситуации.

Забегающих людей меньше не становилось, эхом разлетались испуганные крики, кто-то звал на помощь, кто-то бранился, распихивая находившихся рядом, кто-то читал молитву, пока залетал на платформу.

Улицы заполнялись шагающими отрядами в форме, с выстроенными щитами, при вооружении, сужающими круг возможных отходов от станции. Глаза Айвори судорожно скользили с вооруженных на платформу, и наоборот. Часы на старом Капитолии отсчитали второй час ночи.

Вариантов было мало: либо постараться проникнуть на станцию, как только предоставиться возможность, либо остаться снаружи и быть схваченной за подрыв государственной безопасности. Ни одна из этих идей не пахла осторожностью, но выбор стоило делать как можно быстрее.

Отряд замедлился и остановился в метрах десяти от входа на станцию. Один отделился и толпы и стал что-то разъяснять, намечая рукой путь каждой группе военных. Лица были прикрыты масками, позволяя девушкам разглядеть лишь их грузные фигуры. И те точно не были настроены доброжелательно.

Грудь высоко вздымалась то ли от страха, то ли от того, что за последние несколько минут она преодолела около пятисот метров. Каждый вдох словно сжигал легкие, не давая возможности отдышаться. Новый порыв ветра действовал отрезвляюще, заставляя содрогнуться от холода. От этого рывка лицо выступившего вперед юноши на секунду обнажилось, пока он не натянул маску обратно.

Айвори была уверена, что видела его раньше. Такой молодой – и уже стоял в рядах карателей. В таком взъерошенном виде он больше походил на потерянного мальчишку, чем на командующего отряда. Отделаться от мысли, что он был ей знаком, Фледж никак не могла. В голове крутился вопрос: «Неужели я буду играть в смертельные догонялки со старым знакомым?»

В одну секунду он махнул рукой прямо в её сторону и стремительными шагами стал двигаться вперед вместе с вооруженной группой.

– Сейчас.

Зои выскочила из-за угла ограждения и, крепко вцепившись в руку Виви, побежала по лестнице вниз. Девушка даже не успела сообразить, что произошло, но послушно ринулась вперед.

– Не смотри под ноги.

Фраза была брошена непозволительно поздно. Картина на ступенях для особо впечатлительных людей оказалась бы тошнотворной. Неважно, сколько кошмарных фильмов ты пересмотрел за всю жизнь – встречаясь с подобным в жизни, желудок сворачивается в узел. Даже проработав в больнице долгое время, каждый день встречаясь с летальными исходами, Айвори была не готова к увиденному.

Назвать это толпой людей не поворачивался язык. Около сотни окровавленных тел устилали дорогу. Порванные куски одежды, за которые цеплялись те, кому удалось спуститься вниз живым, беспорядочно покрывали трупы. Четкие алые рисунки обуви вели девушек вглубь, хаотично разбросанные по спинам, лицам, раздробленным ладоням и, наконец, полу.

Чья-то запачканная в крови рука ухватилась за ногу Фледж, из-за чего та была вынуждена дернуться назад и почти рухнуть вниз к безжизненной массе. Она обернулась, чтобы вырвать лодыжку из цепкой хватки, но встретилась со взглядом, полным мольбы и отчаяния.

Полузакрытые помутневшие глаза смотрели куда-то глубже, чем в душу. Губы парнишки еле шевелились: он просил о чем-то, но пробитая каблуком гортань позволила ему лишь прохрипеть «Помогите», прежде чем Зои дернула ее вперед, и они промчались оставшиеся несколько метров за полминуты. Под ногой что-то хрустнуло, но Айвори больше не оборачивалась.

Она закрыла глаза и сталась избавиться от этой омерзительной сцены, приводящей желудок в расстройство, от подкатывающей к горлу тошноты, от желания немедленно исчезнуть отсюда и смыть с себя следы этой ночи.

Каждый из этих людей хотел одного – спокойно жить в мире, который выстраивали до него столетиями. Но все это привело к тому, что лестница в рай усыпалась телами, больше похожими на конвейерный брак мясокомбината.

Ей хотелось кричать, выдирать на себе волосы, снять с себя кожу и забыть об этом леденящем предсмертном прикосновении. Может ли судьба быть настолько жестокой? Неужели мало тех зверств, которые догоняют ее в каждом сне? В какой момент эти кошмары стали такими реальными?

Они остановились на платформе, услышав, как закрылись внешние двери входа в метро. Оперившись руками в колени, легкие продолжали гореть, не давая возможности нормально вдохнуть. Желудок, не получавший пищу больше десяти часов, сжимался до размера атома. Перед глазами все еще всплывала картина, увиденная пару мгновений назад, заставляя девушку дрожать в ознобе.

Она рухнула на холодный перрон, пальцы подрагивали, хотелось скрутиться в маленький ком и забыть все увиденное и услышанное за сегодняшний день, проснуться утром и понять, что это был очередной кошмар, что все это – плод ее разыгравшегося воображения; что никто не требует искоренения людей, что правительство не пытается уничтожить население, которое создало все, что они сейчас имеют, что невинные люди не погибают на ступенях метро, в беспамятстве сбегая с площади, где минуту назад прилюдно казнили оратора.

Все это должно быть просто кошмарным сном, который она забудет, как только солнце снова начнет проникать в комнату через плотно завешенные шторы, когда птицы за окном начнут стучать по подоконнику и пищать вместо будильника.

Платформа заполнилась людьми, лихорадочно оглядывающими друг друга. Они пережили одно и то же, но смотрели в чужие глаза, словно своими руками уложили на лестницу тех ребят. Звуков двигающегося состава не было слышно, когда она вдруг вспомнила, что уже далеко за полночь: первый поезд в лучшем случае окажется здесь часа через четыре.

Запертые на станции, без еды и воды, окруженные вооруженными отрядами, вынужденные лицезреть затоптанных заживо людей, которые пару часов назад стояли рука об руку с ними, теперь они должны были провести с этими безумными мыслями несколько часов, пока первый поезд не отбудет со станции.

Эти пару часов будут похожи на вечность, на тюрьму, где ты не ощущаешь течение времени и помнишь только тот момент, когда тебе был вынесен приговор. Каждая минута похожа на предыдущую, каждый день – ничем не отличается от следующего. Все замирает здесь, даже воздух будто один и тот же в любое время года. Пока снаружи жизнь бьет ключом – ты навсегда заперт в собственноручно возведенном чистилище.

Сердце бешено стучало, опережая секундный счет. Обычно в такие моменты она просыпалась: ужас достиг своей кульминации, страх сковал конечности, голос пропал, лишая возможности закричать. Сейчас на нее вновь направят взгляд умоляющих глаз, и она проснется.

«Ты не спишь, Айвори»