Драконорождённые из разных миров

Из кустов вышёл огромный орк в потрёпанных доспехах с топором наперевес. Рамзес узнал броню, подбитую волчьим мехом. «Шкура Хирсина! Откуда у грязного орка такое ценное снаряжение?»
Имперец опустил лук, а редгард, прицелившись в путника, грозно спросил:
－ Раз ты не враг, то скажи: кто ты и откуда взял даэдрический артефакт?
－ Шкуру Спасителя я получил, когда выполнил волю самого Хирсина! Я хороший охотник, смог оборотня колуном зарубить! А звать меня Шрек! - гордо, хоть и малость напугано ответил орк.
Фёдор ухмыльнулся:
- Имя сам выдумал, или кто помог? У орков-то имена мудрёные, язык сломаешь, пока выговоришь.
Рамзес всё ещё не сводил взгляда с серого волкодава, который, сдавленно рыча, не сводил взгляда с Арвака. Орк заметил это, и добавил, попытавшись успокоить недоверие двух путешественников:
- Вы Зоркого не бойтесь, он хороший пёс.  Я его ещё в Маркарте купил. Он меня защищает.
- Защищает? От кого же? - с подозрением в голосе спросил Рамзес.
Шрек простодушно продолжил свой рассказ, словно не замечая имперца и его готовый к выстрелу лук:
- Так ведь я деньги зарабатываю! В Маркарте долго работал: и мясо продавал, и Одичалых убивал по приказу ярла... Да чего только не было! Даже в тюрьме сидел, серебро в шахте добывал. А потом я решил уехать. Думал коня куплю да поеду в какое-нибудь орочье племя, да и буду там жить. - Шрек на секунду замолчал, как будто вспоминал что-то. - Я потом подумал, что если куплю лошадь, мне на выкуп не останется.
- Что, прям так всё плохо? Или конь, или невеста? - съязвил Рамзес. Казалось, что потешаться над малограмотным орком приносило ему какое-то извращённое удовольствие.
Шрек не понял иронии, и серьёзно продолжил:
- Да! Выкуп стоит семьдесят септимов. Лошадь тысячу.
Фёдор перебил орка:
- Так ты мог бы в Солитьюд на повозке доехать, там помог бы на конюшне: тебе дали бы коня бесплатно, на время. Зачем было в такую даль переться?
Орк заметно замялся.
- Ну... Братья Бури расположили свои лагеря в лесу близ города, и кроме нордов никого не жалуют. Опасно туда сейчас идти.

Рамзес с тоской смотрел куда-то вдаль. "А ведь и вправду, гражданская война разворачивается полным ходом. Если дальше так пойдёт, то из Скайрима вышвырнут всех не-нордов. Кто будет протестовать - погибнет почём зря. Что б могло сплотить людей и остановить кровопролитие?"
Орк меж тем продолжал:
- Если докажу свою удаль в бою с вождём племени, он не только свою дочь мне в жёны даст, но и двух других в наложницы!
Фёдор присмотрелся к Шреку. От внимательного взгляда имперца не скрылись шрамы на лице орка.
- Много ль сражался, чтоб вождя племени забороть?
Орк вдруг замялся, опустил глаза.
- На самом деле меня изгнали из южного племени... Я не смог защитить детей вождя на охоте, и их съели волки. За это у меня отобрали родное имя, разрезали кожу на лице и отправили в лес умирать. А на орках всё заживает, как на собаках, и вот я здесь!
Рамзес, слушая вполуха этот разговор, едко ухмыльнулся.
- Беглый редгард, раненый имперец и опозоренный орк с собакой впридачу. Хороша компания для выживания в лесу да  в пещерах!
- Так всё-таки берёте меня в отряд? Как здорово! - Шрек обрадовался, как ребёнок. - Я вам пригожусь: буду дрова колоть, похлёбки варить, руду добывать, если понадобится. А Зоркий будет вас охранять! - пёс довольно завилял хвостом.
- Да, можешь идти с нами. Мы держим путь в Вайтран. Мы продадим доспехи и редкие мечи, а Фёдор подлечится.

Так и решили. Трое путников шли по каменистому тракту до поздней ночи.
- Что там за город вдали? Ни крепостных стен, ни дворца... - спросил Фёдор.
- Ривервуд. - коротко ответил Рамзес. - Заночуем под ним, а на рассвете уйдём. Здесь нет храмов.
- А почему не пойдём на постоялый двор? - вдруг задал вопрос Шрек. - Здесь он точно есть, я знаю. Дельфина устроила бы хороший приём.
- А у тебя достаточно денег, чтобы снять там три комнаты и оплатить ужин? Оставь септимы на выкуп, невеста же ждёт.
Прямо под воротами Ривервуда три воина устроили привал: разложили спальные мешки, развели костёр. Шрек сварил суп из овощей, которые раздобыл до этого. Когда варево было готово, имперец разлил его в три плошки: из одной принялся есть сам, вторую передал имперцу. От своей порции редгард отказался.
- Брезгуешь что ли? Не дело в дороге от еды отказываться! - спросил Шрек, попутно хлюпая супом.
- Нет, просто я не голоден. Съешьте сами, наберитесь сил.
Орк сразу же протянул плошку Фёдору:
- Держи, тебе сейчас нужнее. - Орк же вытащил из своего мешка огромную кость и кинул Зоркому. Пёс с жадностью принялся её обгладывать.

После скромного ужина все легли спать. Фёдору не спалось: он лежал на спине и смотрел на звёздное небо. Вдруг показались яркие вспышки, какие бывают только в северных землях, и послышалась незнакомая песня на неслыханном языке. Имперец заворожённо смотрел на небосвод, и прошептал:
- Неужели это сон?
- Нет. - послышался голос Рамзеса.
- Но северное сияние здесь никогда прежде не появлялось. Не в южных городах.
- Это не северное сияние. Говорят, когда пересекаются вселенные, в небе открывается пространство, ровно на стыке миров. Видно, Скайрим сейчас пересёкся с каким-то другим миром.
- Посмотреть бы, как там, в другом мире, - мечтательно произнёс Фёдор.
- Не стоит оно того.
- Ты уже бывал в другом мире?
- Ох, это долгая история, Фёдор... Моё тело всегда здесь, а вот во снах я где только не бывал... И каждый раз я слышал музыку, и каждый раз она была разная: то речитатив на манер молитв жрецов Ситиса, то сладкоголосое пение, как будто жрицы Кинарет поют колыбельную неизлечимо больному, то громовая музыка, словно меня уже ждут в Совнгарде и призывают на последнюю битву... Я не понимаю, что происходит. В этих видениях я... - Рамзес замялся. - Я другой. То весь покрытый рисунками, что лицо нашего орка шрамами, то огнём стреляю во врагов, то ем людей. Последнее от правды недалеко, но...
Фёдор перестал смотреть в небо и испуганно уставился на редгарда. Трясущиеся то ли от болезни, то ли от страха руки сами взялись за кинжал. 
- Людей ешь, говоришь? Я понял, кто ты такой. Харконово отродье, не смей приближаться ко мне! Знаю я вас! Примешь свою богопротивную форму вампира и вырвешь мне сердце, пока никто не видит!
Рамзес невозмутимо смотрел на перепуганного юношу. Не дрогнул он и в тот момент, когда имперец вскочил и приставил клинок к горлу. Не устрашило редгарда и ледяное прикосновение клинка к коже. 
- Я ещё и покойного дракона могу призвать. Он ой как мечтает попасть в Тамриэль, да я не пускаю. Поверь мне, если Дюрневир прилетит, он натворит больше бед, чем смогу сделать я. Я могу приказать ему убить всех жителей Солитьюда, и даже ярла, и он подчинится. - Жёлтые глаза Рамзеса смотрели спокойно, без страха. - Хочешь меня зарезать? Пускай. Только вот ты и сам знаешь, что я вампир. Твоим клинком меня не убить. Да и к тому же, я буду цепляться за жизнь. Один взмах моим мечом - и ты труп. А если и посчастливится выжить, станешь моим трэллом, и всё, о чем ты сможешь думать - это кровь. Фёдор, тебе это действительно нужно? 
Имперец спрятал кинжал и отступил. 
- Ты прав. Если бы хотел меня убить, не стал бы спасать из лап тех одичавших вампиров. Да и без тебя мне не жить. 
Рамзес устало улыбнулся. 
- Спи, Фёдор. Завтра днём мы уже должны быть в Вайтране. 
Очень скоро имперец уже мирно сопел, уткнувшись носом в шерстяной спальный мешок. 

Редгард же смотрел в небо. Сияния уже не было, космические песнопения стихли. Небосвод был полностью чёрным, даже звёзд не было видно. 

"Утром будет гроза".