Введение.
С самого моего детства мне твердили, что я особенная, что в венах нашей семьи течёт голубая кровь. Да не весть кого, а семьи Батори. Да, да, той самой семьи в которой Елизавета Батори слетела с катушек и убивала девственниц, чтоб омолодиться. Угадайте, в честь кого мои родители меня назвали?
Правильно, в честь моей чеканутой пра-пра-прабабки.
Зовут меня Елизавета, но друзья зовут меня Лиза, или Лизи.
Своё имя, как и семью, по некоторым причинам, я не люблю...
Ещё в детстве, моя мать меня чуть не убила, остановил её мой отец.
Прошло много лет, а я помню этот день, будто это было вчера.
Я вернулась домой после прогулки. Всё было, как всегда: мать готовила обед, позвала меня попробовать, я зашла на кухню и начались 30 минут ада. До сих пор не понимаю, как я столько продержалась.
Моя мать ударила меня чем-то по голове в следствие чего, я потеряла сознание, но быстро пришла в себя.
Для ребёнка получить такой удар, могло бы обернуться смертью, но я оказалась крепкой.
Очнувшись, я увидела, как мать ходит по кухне с ножом и что-то бормочет. Заметив, что я очнулась, она подошла и обняла меня, мой тогда детский разум не понимал подвоха и я обняла её, за что поплатилась.
Она ударила меня ножом несколько раз в спину. Я закричала и от боли потеряла сознание. Когда пришёл отец, я уже потеряла большое количество крови. Но врачи успели.
По рассказам отца, врачи сказали, что у матери после родовая депрессия. Он матерился и не понимал, как такое может быть, спустя шесть лет, после моего рождения. Моя мать оставила мне с того вечера не только три шрама на спине, но и испорченную психику.
Всю свою оставшуюся жизнь, до сегодняшнего дня, я прожила с отцом и бабушкой. Свою мать, я видела всего несколько раз, после того случая, и то, она всегда была под кучей таблеток и меня не узнавала.
Зато, несколько месяцев назад её выпустили, под ответственность бабушки на несколько дней и она пришла ко мне в колледж и кричала на весь кампус, что мы потомки Батори, что я это реинкарнация, своей пра-пра-пра бабки. Я готова была сгореть со стыда. Надо мной смеялись все сокурсники и спрашивали о ней.
А я не могла ничего ответить, ведь, я помнила её, только, по старым фото в альбоме.
Она, для меня, - это женщина, которая почти убила свою дочь, та, которая, просто, поехала крышей на предке, от которого, нам ничего не досталось ни фамилии, ни наследства.
Когда её уводили санитары, она смотрела на меня со злобой, будто я - это сущее зло, которое разрушит мир, мир её давно сгоревших грёз о славе.