Наши границы

Каждый мой год начинался одинаково: я снова в ужасном замке с чудовищем-отцом и матерью бывшей наркоманкой, а, как мы знаем, наркоманов бывших не бывает. Это было похоже на День сурка, мой личный круг ада. Я ненавидела этот праздник всей душой, ведь каждый год одно и то же, одно и то же дерьмо, встречающее меня с распростертыми объятиями. И вот теперь я — новая Грейс, пусть и со старыми проблемами и многочисленными «я», выбралась из всего этого дерьма. И этот Новый год будет совершенно другим.

Резкий и до одури противный звон будильника режет мне уши. Ещё не проснувшись, я уже осознаю то, насколько мне жарко. Увесистая туша Диего лежит практически на мне: его голова на моей груди, ноги сплетены с моими и руки обвивают мою талию и крепко прижимаю к себе. Я убираю мокрые пряди с его лба, невольно любуясь им. Он слишком красив. А особенно, когда он молчит и выглядит так мило и беззащитно.

— Прекрати пялиться и ложись спать, — сонно бормочет это создание и разрушает мою сказку, — даже если ты хочешь в туалет, я не сдвинусь с места.

— Лучше, чтобы ты сделал это. Потому что как только ты сказал про туалет, мне сразу захотелось посетить ванную комнату.

Он страдальчески стонет.

— А ещё лучше, чтобы ты выключила свой неугомонный будильник. Тогда я, может быть, рассмотрю твой вариант.

— Нет, Диего, мне, правда, нужно отойти, — серьёзно отвечаю ему, выключая телефон.

Нехотя он еле как перебирается на свою половину кровати, ложась на спину и позволяя мне слезть, что я и делаю. Дойдя до двери, я оборачиваюсь. Он все также лежит с закрытыми глазами, тихо посапывая.

— Это было легче, чем я думала.

Он не шевелится, убеждая меня в том, что он сразу же заснул, поэтому я иду в ванную и делаю нужные мне дела. Тянусь за зубной щёткой и в этот же момент, дверь за мной щёлкает, и в комнату заходит полуголый Диего с помятым от подушки лицом. Его взгляд туманный, будто он пил не переставая более суток, а тело блестит от пота. Его рука тянется за мою голову, и у меня перехватывает дыхание.

Диего ухмыляется.

— Я не собираюсь сейчас трахать тебя.

Смущённая его заявлением, я с прищуром беру у него их рук мою зубную щётку, за которой он тянулся.

— К твоему сведению, я тоже не думала об этом.

— Не сомневаюсь.

— Как спалось? — удачно перевожу тему, засунув щётку в рот и начиная чистить зубы. Диего проделывает эту же процедуру.

— Прекрасно, но было бы лучше, если бы нам не надо было вставать так рано.

— Сейчас десять, — в Лондоне я просыпалась не позже восьми. Таковы правила отца.

— Это рано для меня. Обычно, ну... до тебя, по выходным я вообще не просыпался, потому что в пятницу делал всё то, что... ты поняла, — сплёвывая, говорит Диего. Его брови сошлись к переносице, а хмурый взгляд карих глаз стремлен куда-то позади меня. Такое чувство, будто он что-то вспоминает.

— Мы итак провели потрясающую пятницу, — возражаю ему, и он приходит в себя.

Диего согласно кивает.

— Но было бы ещё лучше, если бы у тебя не было месячных.

— Все вопросы к природе, а не ко мне. И вообще, ты можешь хоть день прожить без секса? — не то чтобы я сама не думаю об этом всегда при виде Диего.

— Проще простого. Смотри, чтобы сама не начала выть на Луну от своего несчастного положения нетраханной Грейси, — он улыбается мне и, шлёпнув меня по заднице полотенцем, выходит из ванны. Спустя минуту я выхожу следом.

Диего стоит рядом с открытым холодильником, потирая подбородок.

— Похоже на дежавю.

— Что? — оборачиваясь, спрашивает он.

— Мне кажется, мы уже говорили на тему того, что больше в сексе нуждаешься ты, нежели я.

— Не припоминаю такого. Что ты хочешь на завтрак?

Я сажусь на стул за барной стойкой.

— А что ты можешь мне предложить?

— Потрах... — он тут же сжимает губы, недовольно бурча себе что-то под нос, — ладно, ты была права.

— Я всегда права, — с неподдельным чувством превосходства восклицаю я, — ты мне так и не ответил: что ты можешь предложить на завтрак?

— Блинчики?

— Мы ели их на прошлых выходных. Скукота.

— Панкейки? — сразу же предлагает новый вариант.

Я морщу нос.

— Я не люблю панкейки.

— Это же то же самое, что и блинчики. Просто маленькие.

— Предпочитаю большой размер.

— Грейс! Ты специально это делаешь? — мученически кричит Диего и достаёт с полки хлопья, — вот. Это наш завтрак.

— Мы будем есть их сухими?

Он пожимает плечами.

— Я забыл купить молоко, а ты ненавидишь ходить по магазинам.

— Ты предлагал мне блинчики, когда у нас нет молока?

— Я только сейчас заметил, что у нас нет молока. Повторяюсь: ты ненавидишь ходить по магазинам. Повторяю специально для тебя, чтобы ты немного попсиховала с утра, выполнив ежедневную норму, чтобы потом не мучать меня.

— Не правда. Я люблю ходить по магазинам, просто я не люблю очереди.

— План удался. Очереди везде, Грейс, — он закатывает глаза, садится рядом и ныряет рукой в пачку, доставая горсть хлопьев и кидая их в рот.

— На кладбище? Там их нет.

— У тебя жуткие мысли, может, тебе следует сходить к психологу?

— Если я и пойду к нему, то только с тобой, сумасшедшая испанская задница.

Я беру пару хлопьев из его ладони, когда чей-то телефон начинает звонить.

— Это точно не мой. Алан в самолете, а больше мне некому звонить.

— Откуда ты знаешь, где он? — хмурится Диего, игнорируя пищание.

— Мы говорили об этом вчера.

— Когда ты успела? И вообще, мне не нравится, что вы общаетесь...

— Он мой лучший друг, Диего! Ты не можешь запретить мне общаться с ним.

— Насрать, — резко говорит он, встаёт из-за барной стойки и исчезает в спальне. Писк телефона прекращается, — да... и тебе доброе утро... сбавь темп и скажи медленнее, чтобы я хоть что-то разобрал... я знаю, что сегодня Новый год, не нужно напоминать мне об этом... я не злой... Мария!... ладно, прости... что-то важное?

Я давлюсь хлопьями от смеха. Диего выглядывает из-за угла, показывая мне средний палец.

— Да, она рядом... сейчас... прекрати визжать, в конце концов, мать твою... я знаю, что у нас одна мать, я говорил не в том смысле... Мария!... Да не злой я! — громкими шагами он доходит до меня и передаёт мне телефон, — она хочет поговорить с тобой. И прекрати ржать, вы обе меня так достали.

Диего разворачивается и топает обратно в комнату, хлопнув дверью. И вот он снова стал Гринчем из-за упоминания об Алане.

— Привет, а ты умеешь доводить его до нервного срыва, — хохочу, подбирая телефон со стойки.

Мария нетерпеливо вздыхает.

— Всё было не так, это ты его разозлила. Он уже был злюкой, когда я позвонила.

— Один—один, госпожа Фуэнтес.

— Хм... а я могу называть тебя будущей госпожой Фуэнтес?

У меня перехватывается дыхание. Я никогда даже не задумывалась о том, что когда-нибудь стану женой Диего. Эта мысль должна была согревать меня, но на самом деле все наоборот. Мне чертовски страшно.

— Ладно, по твоему гробовому молчанию я поняла, что пока рано, — растягивает Мария, — я почему звонила то?

— Ты меня спрашиваешь?

— Нет, я спрашиваю себя, чтобы вспомнить. А! Я хотела спросить тебя, пойдёшь ли ты с нами в магазин за подарками?

Подарки! Я же не купила никому подарки...

— Конечно, я пойду. Во сколько, где и с кем?

— Через час, в Мэсис, я и парочка влюблённых.

— Кто? — недоумеваю я.

Мария пищит.

— Оли, Сам и Полли.

— И кто из них влюблён?

— Я в Оли, Оли в себя, Саманта в Полли, а Полли в мысли об Алане. Всё, мне срочно нужно отойти. Лита и Ром снова спорят о том, как назовут ребёнка.

Подавляя смешок, я спрашиваю:

— А не рано ли?

— Нет, конечно, нет. Я вчера купила карты Таро и посмотрела в ютубе как ими пользоваться. Так вот, я прочитала по картам, что Лита, родит со дня на день. Ром пусть и отказывается верить, но Лита, доверяет моему таланту.

— Боже, да ты прирожденная гадалка, — хрюкаю в трубку от безудержного смеха.

Мария ворчит:

— Не насмехайся надо мной, — быстро сменяется её настроение. И также быстро сменяется на обратное, — всё, люблю и целую, до скорой встречи!

Она нажимает отбой, и я слышу гудки.

Кончив с завтраком, я на цыпочках приближаюсь к двери, вслушиваясь во все звуки. За дверью абсолютная тишина. Настораживаясь, я тихо приоткрываю дверь и проскальзываю в комнату. Мои глаза находят Диего, сидящего на краю кровати. Его локти опираются на колени, а ладони оттягивают темные волосы.

— Вы уже поговорили? — не глядя на меня, спрашивает он. Его голос хриплый, будто он кричал без остановки более часа.

Я медленно дохожу до него и сажусь на пол напротив, обняв руками его ноги, и опускаю свою голову ему на колени. Сначала он немеет, но потом прохладные пальцы поглаживают меня по щеке. Я поднимаю глаза и вижу, что он также смотрит на меня.

— Да, она хочет, чтобы я пошла с ней и ребятами за покупками.

— Правда? — он приподнимает брови, — и что ты ответила ей?

— Что я пойду. Или ты против?

— Нет, почему я должен быть против, это твои друзья, проводи с ними столько времени, сколько считаешь нужным.

— Диего, ты все ещё обижаешься на меня?

Он хмыкает, будто я говорю глупости, хотя в его глазах начинает читаться чистейшая ярость.

— Ещё чего. Да насрать мне на этого Алана и на тебя... блядь, Грейс, я не то хотел сказать.

— Я знаю.

Пусть это было и обидно, но я все же держу себя в руках, чтобы не сорваться.

— Во сколько вы выходите? — он поджимается губы, поглаживая моё лицо.

Это одно из самых приятных ощущений — чувствовать его ласку на себе.

— Через час. Нужно ли что-нибудь купить?

— Нет, займёмся этим после праздников.

— Уверен? В холодильнике мышь повесилась и бродит перекати—поле, а сегодня, к слову, Новый год. Чем ты собираешься кормить гостей?

— Я глубоко признателен тебе за твою заботу о моей семье...

— Не только о твоей семье. Я ещё и о себе и о своём желудке забочусь, — парирую я.

— Ну да, конечно, моя маленькая эгоистка. Но мне придётся тебя огорчить: этот Новый год мы будем праздновать в ресторане рядом с родительским домом. Кстати об этом, я хотел попросить тебя.

— Я догадываюсь, что ты хочешь попросить. Но мой ответ отрицательный.

Диего нервно улыбается.

— К сожалению, выхода у тебя нет. Собирайся.

— Что? Диего, — я начинаю ныть, когда он поднимается, отодвинув меня в сторону, и идёт к шкафу, — можно же просто позвонить. Давай мы просто позвоним, ну пожалуйста. Видишь, я даже согласилась на эту бредовую идею...

— Это твои бабушка и дедушка. Они не бредовая идея. И такие вещи не обсуждают по телефону, — ругает меня Диего и кидает на кровать мои вещи.

— Ты — говнюк!

Принимая поражение, я начинаю одевать на себя то, что кинул мне Диего. Через минуту мы стоим оба одетые.

Он хватает ключи от машины с тумбочки и идёт к выходу. Я плетусь за ним, проклиная его на ходу.

— Вообще-то через час мне нужно быть в Мэсис.

— И что? — он открывает машину и залезает внутрь, — я подвезу тебя туда и заберу, можешь не переживать.

— Я и не переживала, — я знаю, что со стороны выгляжу как маленькая капризная девчонка.

Всю дорогу я сверлю его профиль, придумывая изощрённые методы расправы. Его это лишь забавляет, поэтому он включает свои любимый песни и жизнерадостно напевает их. Я знаю кто Диего, он — энергетический вампир. Он питается моей злобой, ей богу.

— Кстати, я забыл сказать, — начинает он, убавляя громкость, когда мы почти подъезжаем к их дому.

— Есть ещё что-то? Тебе не кажется, что на сегодня достаточно? — мрачно перебиваю его. Диего закатывает глаза.

— Если бы мне так казалось, то я бы заткнулся.

— Была бы очень признательна, — вновь огрызаюсь.

— Грейс, закрой нахрен рот. Это и в твоих интересах тоже.

— Тогда глаголь, раз уж у меня даже выбора нет.

Он сжимает руки на руле, отчего костяшки пальцев белеют.

— Колумбийский университет попросил реванш.

— Что? — я в шоке. Даже больше, чем просто шок.

— Ага. Они решили, что судья отнёсся к ним предвзято, после того, как тебя размазали по полю.

— Меня не...

— Тебя размазали, — кивает Диего, — они посмотрели нашу игру и решили, что мы играем нечестно.

— Что значит нечестно? Им просто нечем оправдать своё поражение.

— Согласен. Так вот они требуют, чтобы мы сыграли с ними ещё раз. На нейтральной территории.

Я вижу, как все в моих глазах темнеет от ярости, которая так и рвётся наружу. Я не умею контролировать гнев, и это не моё преимущество.

Перевожу дыхание и цежу сквозь зубы:

— И когда?

— Через неделю.

Диего смотрит на меня с сочувствием.

— Да они охренели! Пусть засунут этот матч себе в задницу. Я не выйду на поле даже под предлогом расстрела.

— Грейс, — он в поддержку сжимает мою руку, и я постепенно расслаблюсь, — бумаги уже подписаны.

— Плевать. Почему мы должны играть с Брайантовским, а потом ещё и с ними?

— Пожалуйста...

— Нет, нет и ещё раз нет. Ты видел, что они сделали в прошлый раз? Ты хочешь похоронить меня?

Хватка руки Диего ожесточается. Карие глаза становятся совершенно чёрными, а дыхание неровным. Моя ярость тут же улетучивается, при виде этого. Он сильнее впивается ногтями пальцев мне в руку, доставляя терпимую боль. Сейчас он становится похожим на моего отца, когда тот нападал на меня, бил или кричал. Мне приходится напоминать себе, что передо мной мой Диего. Мой Диего.

— Диего.

Я зову его ещё несколько раз, но он меня словно не слышит.

— Приехали, — он грубо выдергивает свою руку и кнопкой открывает мне дверь, забыв сказать вдобавок: «проваливай».

Не понимая причину такого поведения, я цепенею, но все же вылезаю из машины и бреду к двери дома своим новых родственников. Не успеваю даже постучать, как дверь открывается.

— А я говорила тебе, что слышу гул машины, — на пороге стоит улыбающаяся Скарлет и позади неё стоящий Этан.

И мне становится ещё больше неуютно.

— Я.. я не знаю, как начать, — вздыхаю я, упираясь взглядом в стену за бабушкой и дедушкой, в ожидании смотрящих на меня.

— Милая, начинай как угодно, — нежно улыбается бабушка, положив поверх моей кисти свою, — мы всё поймём.

Дедушка тут же откашливается, явно думая о чём-то сверхужасном, к примеру, я беременна. В его глазах, видна смесь замешательства и какой-то досады, словно я сейчас могу разочаровать его отвратительной новостью.

— Сегодня Новый Год, — тихо сообщаю я, и бабушка тут же кивает.

— Ты не знаешь, с кем отметить? — улыбается она, — мы сами хотели тебе предложить приехать к нам, либо мы можем выбраться куда-нибудь вместе.

— Не совсем.

Подняв подбородок, я волнуюсь перед будущим вопросом, и для уверенности, набираю в лёгкие большой запас кислорода, после чего опускаю подбородок и на одном дыхании выдаю:

— Я хотела бы пригласить вас отметить с нами.

— С нами? — удивлённо подняв брови, переспрашивает дедушка.

— Да, с Диего и его семьёй. Мне бы хотелось... встретить этот праздник в кругу близких, в ресторане.

Дедушка, словно с облегчением выдыхает и поднимает уголки губ, взглянув на бабушку.

— Думаешь, это хорошее предложение, дорогая?

— Определённо да, — улыбаясь, кивает она, после чего две пары глаз обращаются ко мне.

— Я тоже так думаю.

Звон в ушах изначально не даёт мне услышать ответ, но сфокусировавшись и сосредоточившись до меня, наконец-то, доходит их ответ. Я уже было хочу взвизгнуть и броситься к ним на шеи, но останавливаю свой порыв, хотя широкую наисчастливейшую улыбку — скрыть не могу.

Ещё пару минут мы обсуждаем все мелочи: когда, во сколько и прочая дрянь, которую спрашивал без остановки Этан. Обнявшись с обоими, я иду к машине. В моём сердце что-то ёкает, вспоминая тот взгляд Диего, которым он смотрел на меня из-за глупой шутки. Может, она была ему и не по вкусу, но зачем реагировать так остро?

Диего стоит облокотившись на машину, потягивая сигарету. Его глаза устремлены куда-то вдаль, отстраняя его от мира сего.

В моей голове происходит масштабный бунт:

Мы не можем подойти к нему, он может снова надрать нам задницу! Мы же девочки, мы хрупкие создания.

Не утрируй, он не надирал нам зад, он всего лишь сильно сжал руку — сохранял наше тепло.

Ну конечно, тогда любое насилие тоже можно оправдать таким способом. Ой, что вы, он не ударил меня виском о тумбу, он всего лишь протер моей башкой угол. Так что ли?

Третье «я», более рассудительное, тут же вмешивается:

Вспомните нас и наше поведение. Мы тоже далеки от идеала, так может, стоит прекратить быть лицемерами, требуя от него того, что не делаем сами? Этот парень отлично трахает нас, готовит, танцует и поёт. Ему простительно всё.

Голоса сливаются воедино, и я взвизгиваю, подскакивая на месте.

Диего резко поворачивается в мою сторону.

— Ты уже всё?

— Да, они согласны.

Он коротко кивает, тушит окурок, и мы запрыгиваем в машину.

В абсолютном молчании Диего довозит меня до торгового центра, где уже стоят Оли, Мари, Сам и Полли. И тут до меня доходит элементарная истина: я приехала с Диего. С Диего, блядь.

Я начинаю хватать ртом воздух, не переставая энергично моргать. Паника нарастает все больше и больше с каждой секундой, когда я начинаю осознавать всё, что ждёт меня, если я сейчас выйду из этой машины.

— Грейс? — Диего держит мой подборок, поворачивая мою голову, уткнувшуюся в окно, в свою сторону, — что случилось?

— Там Полли, Сам и Оли. Если они узнают... я не знаю, что будет. Но точно ничего хорошего.

— Думаешь, они ещё не знают?

Я кусаю нижнюю губу до привкуса крови.

— Не знаю, в том то и дело. Тем более, откуда им знать?

— Прекрати забивать голову этим. Какая разница, что они думают?

Он начинает злиться, когда я молчу больше, чем положено.

— Ты тренер, а я студентка.

— И что? Мне плевать на это, а тебе? Если эти мелкие засранцы решат что-то растрепать твоему деду, то я буду только рад свалить отсюда.

Теперь моя очередь злиться.

— А меня ты оставишь здесь, ну все с тобой впрочем, ясно. Отличный Новый год, чёрт возьми!

— Успокойся, ты не дала мне договорить. Конечно, я бы взял тебя с собой. Мы бы уехали куда-нибудь в Испанию и наслаждались жизнью, а не этим всем.

Мысль о том, что мы уедем куда-то далеко от Америки и Англии только вдвоём, греет мне душу и сердце. Мы — самая сумасшедшая парочка из всех, что видел этот свет. И провести с ним остаток своей жизни — это даже больше того, о чем я могла мечтать.

— Вижу тебе уже легче, — самодовольно усмехается Диего и целует меня в щёку, — а теперь иди, развлекайся. Напишешь мне, когда нужно будет забирать тебя, идёт?

— Идёт, — я целую его в ответ, подольше задерживаясь губами на его щеке.

Я вылезаю из машины с такой широчайшей улыбкой, что Полли роняет донатс на асфальт. Она смотрит мне за спину, и я не сомневаюсь, она видит Диего. Его видит не только она: Мария делает вид, что ковыряется в зубе, будто она здесь совсем не причём, скрывая глупую улыбку; с губ Оливера вылетает его фирменное «Да ну нахрен», он пихает Саманту в бок, но та так же, как и Мария, делает вид, что понятия не имеет, что вообще происходит.

Диего сигналит мне, и я оборачиваюсь, чтобы помахать. Когда его машина скрывается из виду, я оборачиваюсь к друзьям. Они стоят в прежних позах.

— Я умер и попал в ад? — Оливер треплет себя за длинную роскошную шевелюру на голове, пытаясь вникнуть в ситуацию.

— Почему ад? Настоящий рай, — сладко протягивает Саманта и хлопает в ладоши, — я рада, что вы больше не скрываете этого.

— Что?

— Ты сейчас что сказала?

— Одуреть.

Все смотрят на неё, выдохнув на холодный воздух то, что нас сейчас потрясло.

Саманта пожимает плечами, хлопая ресницами.

— А что я? Ди и Гри прекрасная пара. Алану пора принять поражение.

— Но... — Полли поднимает указательный палец вверх, чтобы добавить что-то, но я говорю раньше, чем она.

— Никто из вас всех здесь присутствующих не расскажет Алану ничего. Совершенно ничего.

— Я не буду врать своему другу! — с чувством кричит Оливер, за что Саманта наступает ему на ногу.

— Тебя никто не просит врать. Нас всех никто не просит врать. Просто делаем вид, что не знаем ничешеньки, идёт? Все же так просто и все счастливы.

Оливер прищуривается, оценивая сказанное ею, но, в конце концов, медленно кивает, заключая договор.

— Ла-а-адно, все не так плохо, как я думала. Вы прям красавчики, ребята. А ты боялась, Грейс

Теперь все взгляды обращены на Марию.

— Ты знала об этом? — недоверчиво спрашивает Оли.

— Конечно, я знала. Он же мой брат. Я вообще узнала одна из первых, чтобы вы знали.

— Дерьмо. Кто вообще не знал об этом? Такое чувство, что все всё знают.

— Я, — сухо говорит Полли, вскинув руку вверх, — но я догадывалась.

— Молодец, Шерлок. Могу дать тебе по морде за это, — провоцирую её, доставляя себе не удовольствие, а страдания, как ни странно.

— Ты сейчас не в выгодном положении, чтобы вести себя, как сука. Я буду хранить твою тайну, но только ради Сам. Но я все же рада, что ты оказалась как раз той, которой я тебя представляла.

— И какой же?

— Девочки, — ноет рядом Саманта.

Полли закрывает ей рот ладонью и улыбается мне мерзкой улыбкой. Сучка.

— Лицемерной двуличной идиоткой.

Я дёргаюсь, готовясь кинуться на неё, но не успеваю, потому что руки Оливера обвивают мою талию.

— Так, так, так, давайте забудем все ссоры в старом году, а в новом вы перестанете вести себя, как две дикие крысы.

— Ужасное сравнение, — ворчит Полли.

— Если бы это было сравнение.

Теперь уже она рыпается, чтобы выдрать мне пару клоков волос. Саманта притягивает её к себе за руку, а между нами встаёт Мария.

— Итак, леди, пока вы не заключите мирный договор на следующий год, мы не сдвинемся с места.

— Да пожалуйста, — выплевываю я, и Полли повторяет то же самое за мной.

Ну, хоть в чём-то мы сошлись.

— Считаю до трёх, а потом я сломаю вам пару костей. Ром научил меня этому в тринадцать, когда мальчики пытались схватить меня за грудь.

— Ого, да ты опасная девушка, Мари. Слава моим яичкам, что я решил оставить эту затею на потом, — гогочет Оливер, и Мария заливается краской.

В конце концов, мы с Полли сдаёмся и протягиваем друг другу руки, жмём их, и эта троица радостно кричит победные возгласы.

— У меня только один вопрос, — начинает Оливер, когда мы уже начинаем ходить по бутикам, в поиске подходящих подарков, — как давно вы вместе?

— С сентября, наверное. Я не помню, если честно.

— А я думал, что у вас женщин мозг запрограммирован запоминать такие «важные» даты.

— Похоже, не у всех, раз мой отказывается впитывать в себя это. Но зато я помню дату своего первого матча, это считается?

— Не—а, — смеётся он, — я тоже помню дату своей первой игры. Это вроде как в крови у всех спортсменов.

— Тогда дай пять, братишка.

Мы стукаемся кулачками, потому что не могли даже с третьего раза попасть друг другу по ладони — настоящие спортсмены.

Спустя час хождения по бутикам, что мы имеем: Саманта держит пять пакетов полных до отвала, Оли держит один свой и три пакета той же Саманты, Полли засунула всё в рюкзак и насмехается над Оливером, который купил маме лоток для кота. Как оказалось, его мама жуткая кошатница. Но на четыре кота у неё всего один лоток. Почему так вышло, история умалчивает, а мы с Марией за ручку ходим за всей этой бригадой, рассматривая светящиеся вывески, красивые прилавки, попутно смеясь вместе с Полли.

Я купила подарки абсолютно всем, кроме главного героя моей жизни — Диего. Я не имею понятия, что можно подарить моему суровому, иногда игривому, сумасшедшему парню, который до красного и жёлтого мозга костей практичен и привередлив. И это настоящая дилемма.

Когда мы начинаем понемногу отставать от ребят, я тяну Марию на себя за руку:

— Я не знаю, что подарить ему, Мари, — шёпотом тараторю я, пока Сам и Полли препираются, какие уши лучше купить: Микки Мауса или Понки.

— Диего ценит что-то нужное, возможно, что напомнит ему о чём-то или пригодится в будущем.

— Хочешь сказать, что он практичный? Господи, я и сама это знаю, он выкидывает абсолютно всё, до чего не дотрагивается неделю.

Мария хихикает и кивает, после чего её лицо становится серьёзным, а взгляд проницательным.

— Ты что, совсем не узнала его?

— Он не даёт узнать себя.

— Упрямый. Это точно про него, — фыркает она, — ну, он любит футбол, как ты успела понять, даже в школе играл. Был капитаном. В Барселоне у дедушки с бабушкой должно быть завалялась его форма.

— Предлагаешь мне слетать за ней на выходных?

— Нет, но знаю, что в его школе лежит мяч.

— Мари, он есть в ближайшем магазине. И ты снова предлагаешь слетать на выходных в Испанию.

— Нет. Тот, что важен для Диего — нет. И он учился тут, в Америке.

— И чем он так ему важен?

— Он играл им на последнем матче и выбил тачдаун, а этот тачдаун стал для команды выигрышным. В итоге: кубок среди школ достался им, а мяч покоится на стенке в школе, как символ победы.

— Чёрт! Ты предлагаешь украсть мяч? Мы можем купить такой же в магазине.

— Не—а, — снова улыбается Мари, и меня уже начинают раздражать её загадки.

— Говори уже! — бурчу я.

— На нём подписи и пожелания каждого члена команды. Думаю, он будет рад заполучить его, потому что хотел забрать после игры.

— Что я должна сделать?

— Каким-то чудесным образом договориться с директором школы. На крайний случай, предложи им денег.

— Диего точно будет ему рад?

— Он был первым квотербеком, который принес школе победу. Да, он будет ходить в туалет кипятком. И обеспечит тебе самые что ни на есть горячие ночи.

— Мари, ты же понимаешь, что мы должны забрать этот мяч любой ценой прямо сейчас.

Я достаю телефон.

— Где находится его школа?

Она выпячивает нижнюю губу, вспоминая.

— В Фолл—Ривере.

— Это всего в двух часах езды отсюда, — радуюсь я, когда карты показывают мне путь до Фолл—Ривера.

— Но сегодня Новый год, и школа не будет работать, наверное. Какой идиот захочет работать в праздник?

— Если идиот хочет жить, то он отдаст мне этот чёртов мяч.

Настолько сильно я в себя ещё никогда не верила. Моя самооценка и самоуверенность где-то высоко, что может с лёгкостью смотреть на меня и смеяться. Но я все равно добуду этот мяч, чего бы мне это не стоило.

— Понятно, почему мой брат выбрал тебя. Вы оба двинутые.

— Это диагноз?

— Нет, это самая настоящая крутотень. Собирайся, мы сбегаем от них и мчимся на встречу к прошлому Диего, — она вскидывает кулак вверх, изображая, что она супергерой, и мчится к выходу.

Мчимся на встречу к прошлому Диего.

Саманта, Полли и Оли понимающе кивают, когда я объясняю им ситуацию, поэтому с чистой совестью я залезаю в машину Марии. В ней полный дубак, отчего мы сжимаем друг друга в объятиях, пока машина прогревается. На часах уже четыре, а значит, через несколько часов вся семья Фуэнтес и мы с бабушкой и дедушкой будем начинать отмечать праздник. Я не могу терять ни минуты, чтобы точно успеть везде, нигде не проиграв.

— Тебя уже забирать? — спрашивает меня Диего, когда я звоню ему, чтобы предупредить.

Мария рядом заводит машину и трогается с места.

— Нет, в этом то и дело. Меня не нужно забирать, — мой голос звучит трусливее, чем я представляла.

— Что это значит? — зло рычит Диего.

Я слышу, как он бренчит ключами от машины, наверняка намереваясь сейчас же примчаться за мной, несмотря ни на что.

— Я.. в общем-то, — весь талант врать на ходу канул ко дну.

— Прости, любимый братец, но тебе придётся пожить ещё пару часов без Грейс в своей скучной жизни, — на помощь мне приходит Мария, которая ставит Диего на громкую связь и отмазывает меня.

Он снова рычит.

— Вы объясните мне, в чём дело?

— К сожалению, — смеётся Мария. Она самая бесстрашная девушка на чёртовом белом свете. Испанцы такие испанцы, — это девичьи штучки. Просто знай, что я доставлю её в целости и сохранности ровно в восемь вечера в ресторан.

— Я убью вас обоих, если что-то случится. И, Грейс, пожалуйста, следи за тем, чтобы моя сестра не натворила дел.

— Хей, ты мог сам попросить меня об этом, — ворчит Мари.

— Ну да, конечно. Я больше доверяю Грейс в этом плане, чем тебе.

— Иди к чёрту.

Мария нажимает отбой, кидает телефон на задние сиденья, впиваясь взглядом в дорогу. Её брови сошлись на переносице, а руки сильно сжимает руль.

— Ужасно быть неуравновешенной, — признаётся Мария, продолжая следить за дорогой. Я молча слушаю, не двигаясь и не дыша, — все ждут от тебя того, что ты кого-то убьёшь, что-то сломаешь, попадёшь в неприятности. Люди начинают делиться на два лагеря: одни пытаются избежать любого контакта с тобой, а другие всеми силами делают все, чтобы обезопасить себя от тебя. Одно и то же. Только первые хотя бы не делают вид, что они — друзья, и не стараются вылечить меня от этой дряни.

— Мари, Диего любит тебя. Да вся твоя семья любит тебя и я вместе с ними. И вообще, мне иногда кажется, что я больше похожа на больную биполярным расстройством, чем ты.

Она тихо смеётся и поворачивает голову в мою сторону. Её глаза красные от слез, а щёки мокрые.

— Мне повезло, что у меня есть ты. Но больше всего повезло Диего. Спасибо тебе за то, что ты с ним. Мы — Фуэнтесы, самая безбашенная семья: Ром шизик, Лита истеричка, мама гиперзаботливая, папа пытается быть на одной волне с молодёжью, Диего самый настоящий придурок, а я псих. Но главное наше достоинство — мы любим друг друга. И теперь ты тоже член нашей семьи. Мы любим тебя, Грейс, и никогда не отпустим.

— Звучит, как угроза, — я смеюсь сквозь слёзы, и Мария тянется, чтобы вытереть их с моих щёк, — я тоже люблю вас всех.

Она снова смотрит на дорогу.

— Тогда признайся ему в этом. Признайся, что любишь его.

— Откуда ты знаешь, что я ещё не призналась?

— У нас психов есть некоторые плюсы. Я понимаю людей гораздо больше, чем вы понимаете сами себя.

— Да неужели? Тогда расскажи мне о том, что происходит у тебя и Даниэля. Ты же такая мудрая.

Как я и предполагала, она замолкает.

— Ты задница.

Мы одновременно смеёмся, проезжая вывеску «Принстон».

Эта поездка была самой лучшей за последнее время, клянусь. По пути мы несколько раз останавливались на заправке, потому что то мне, то Мари нужно было сходить по делам и размять попу. На одной остановке мы даже купили тако, но, убедившись, что тако из тако-бэлл гораздо вкуснее, мы выкинули их в урну и помчали дальше. Всю дорогу мы слушали музыку, болтали обо всём на свете, кричали на водителей, которые нас подрезали, показывая им средние пальцы. И в конечном итоге мы добрались до Фолл—Ривера. Это довольно уютный маленький городишка, известный своей текстильной промышленностью. Это, кстати, рассказала мне Мари. Она ещё много чего протрещала про город, но я толком ничего не запомнила. Спустя двадцать минут возни на дорогах, мы заехали на территорию школы, и какого было наше удивления, когда во всех окнам горел свет. На радостях мы помчались внутрь, и попали на самый настоящий зимний бал. Если учесть, что я ни разу не была на балах и выпускных, то становится понятно, почему мне было всё это интересно. Мария еле как оттащила меня от напитков и танцпола, чтобы мы вместе пустились в поиски директора и отобрали у него мяч. И это реально получилось! Мужик даже не возмущался и, узнав Марию и вспомнив Диего, он тут же вручил мне мяч, попросив нас, чтобы мы поздоровались с Диего за него. Попрощавшись с бывшей школой Диего, мы поехали обратно в Принстон. Дорога была сказочно ужасной: вьюга трепала всё, что двигалось и нет, снег шёл не переставая, а из-за нулевой температуры был страшный гололёд. Благодаря «чудесной» погоде мы сильно опаздывали в ресторан. На часах уже давно перевалило за восемь, а пропущенных от Диего становилось все больше и больше. Мария вечно стукала меня по рукам, когда я тянулась к телефону, чтобы принять его звонок. Она убедила меня в том, что он убьёт нас так или иначе, поэтому попросила меня наслаждаться жизнью последние пару минут. И, в конце концов, мы доехали до теперь уже родного мне Принстона.

Уверена, каждый из присутствующих выглядит празднично, чего не сказать о нас: две белые вороны или уроды в семье. Радует только то, что я не одна. Мария рассматривает свои джинсы и свитер, приглаживая куртку и растрепавшиеся волосы, я же в свою очередь копаю носком сапога ямку в снегу. На мне тоже джинсы и футболка, поверх которых куртка — отличный образ.

— Как думаешь, нас хотя бы к окну пустят? — выдыхает Мария, выпуская пар изо рта.

— Нас ведь всё равно убьют, может, мы умрем хотя бы красивыми?

— Сколько нам нужно времени?

— Думаю, что полчаса, если мы поедем в кампус. Я дам тебе что-нибудь своё.

— Согласна, — кивает она, и мы тут же прыгаем назад в салон, следом шины скользят по заснеженной парковке с протянутым визгом. Если нас слышно в ресторане, то все поняли о прибытии двух важных персон, которые потеряли счёт времени и опоздали. И опоздают ещё.

Экран тут же загорается, и имя Диего мелькает сотый раз, а то и тысячный. Как только вызов прекращается, я хватаю телефон, чего не успевает сделать Мария, потому следом за звонком приходит сообщение.

— Не смей открывать его! — верещит она.

— Я не буду! На экране видно, что написано!

— Если ты откроешь его, то я убью тебя.

— Не стоит марать руки, твой брат написал, что мы можем даже не молиться, потому что нам уже ничего не поможет.

Мария хихикает, то же самое делаю я. Диего, конечно, прибегнет к моральному убийству, но я знаю, что в таком случае лучше выбрать физическое. Но даже если нас оставят в живых, сейчас мне лучше заехать в аптеку, и на этот раз действительно прикупить крем для мозолей, потому что мне светит ни что иное, как испытания на прочность.

Пока мы доехали до кампуса, ни одного звонка от Диего больше не было, и я уже не нервничала, я кусала локти, потому что это ещё хуже. Что лучше, крик или молчание? Однозначно крик, потому молчание похоже на бомбу, которая подорвётся именно тогда, когда ты не готов. А я не готова. В комнате мы были практически пожарниками, которые могут одеться ещё до того, как догорит спичка. В итоге, на меня село белое платье на запах, а на Марию коктейльное красное, и благодаря красной помаде, она стала неотразима, будто на ужин её собирали в четыре руки. Магия красного цвета. Я же предпочла нюдовый цвет. И вот, спустя пять минут, мы уже едем обратно. Машину заносит из-за гололёда, но смерть от рук Диего намного страшней.

Найдя глазами компанию, Мария зашагала первой с гордо вскинутым подбородком, я же плелась следом, потому что сейчас я определённо трусливее подруги. Как только мы были замечены, в глазах Диего сразу вспыхнул знакомый огонёк, поджигающий на мне платье так же, как и на Марии. О нет, это не совсем взгляд, наполненный желанием, это взгляд «я сверну ваши шеи».

— Явились наши опаздуны, — улыбнулась миссис Фуэнтес, к её улыбке присоединились остальные, даже бабушка с дедушкой, конечно, кроме Диего, — что скажите в своё оправдание?

— Вы сами увидите, — кивнула Мария, и я жутко завидовала ей, потому что сидела между бабушкой и Диего. Жар от второго напоминал адское пламя, я буквально чувствовала его бешенство, в то время как Мария разместилась между мистером Фуэнтес и Ромом.

— Простите, — тихо сказала я.

— Ничего страшного, милая, — улыбнулась бабушка, — надеюсь, ничего не случилось.

— Всё очень даже хорошо, — улыбнулась я, выдохнув немного нервозности, которую ощущаю с того самого момента, когда Диего позвонил первый раз. Дедушка же добродушно улыбнулся, перекинув взгляд между Марией и мной.

— Я убью вас двоих, но только в Новом году, дам завершиться этому на хорошей ноте, — прохрипел Диего, взглядом затягивая петлю на наших шеях.

— Хватит быть занудой! — заявила Мария без доли страха, я же прижалась задницей к стулу, когда Диего сверкнул в неё тёмным взглядом, — Грейс, ты должна это сделать, чтобы мы больше не слушали гундёж.

Я уже вылупила глаза, и хотела воткнуть вилку в висок, но вовремя поняла, о чём говорит Мария. Поднявшись из-за стола, я ещё раз извинилась и побежала к машине.

Подхватив коробочку, я поспешила назад. Да, мы успели заехать и завернуть подарок Диего в неё, теперь золотистая упаковка, в которой подпрыгивал мяч, болталась у меня под мышкой, когда я бежала назад. Меня не смущал мороз на улице, ведь взгляд Диего поджарил мою задницу, которая согревала в момент кросса до парковки и обратно в платье. Упав на стул, я с мольбой о том, чтобы ему понравилось, протянула коробочку своему мужчине.

— Открывай уже, — воскликнула Мария, хлопая в ладоши, и все уставились на Диего.

— Ты прекрасно выглядишь, — шепнула бабушка и погладила меня по плечу, пока Диего приступил к развязыванию ленточек.

— Спасибо, — улыбнулась я, — вы тоже.

— Вы? — удивлённо воскликнула она.

— Я имею тебя и дедушку, — хихикнула я, получая благодарные улыбки двух людей, которых я впустила в свою жизнь, начав с нуля. Прогулявшись взглядом по молочному платью, которое кружевами огибало её талию, я перевела внимание на дедушку в белой рубашке и темно синих брюках. Они действительно выглядят по-другому, либо я сейчас смотрю на них не как на ректора и его супругу, а как на свою семью.

Когда Диего убрал в сторону упаковку, он медленно открыл крышку. Минутное молчание вновь заставило меня вспомнить о нервных клетках, которые начали шалить. Закусив губу, я ожидала реакции Диего, и казалось, что эта минута растянулась в час. Подняв голову, он посмотрел на меня совершенно иным взглядом, а именно тем, что наполнен нежностью и любовью. Сердце моментально оттаяло, наполняясь теплотой.

— Вы ездили в Фолл—Ривер? — с каким-то трепетом и хрипотой в голосе, спросил Диего, подняв на меня взгляд темных глаз.

— Да, — кивнула я.

— Грейс сумасшедшая. Она сказала, что мы достанем этот мяч любой ценой, — добавила Мария, смотря на нас с довольной улыбкой.

Взгляд Диего притупился, мне даже казалось, что он вовсе не дышал.

— Грейс... — хриплым осевшим голосом начал он, но тут же откашлялся, — ты действительно ездила в Фолл—Ривер ради мяча?

— Да, — ещё раз кивнула я.

— Боже, это так... так... я даже не знаю, как это назвать, — тихо засмеялась миссис Фуэнтес, — наверно, необычно.

— Это называется по-другому, мам, — улыбнулась Мария, взяв её ладонь.

— И как?

— Любовь, — пожала плечами Мария, а я поперхнулась.

Лицо Диего озарила улыбка, и в эту секунду я окончательно выдохнула. Я буду благодарна Марии вечность, а то и больше, но ещё убью её.

— Ты точно сумасшедшая, — улыбнулся он, взяв меня за руку.

— Только когда дело касается тебя, — сжав его ладонь, я ответно улыбнулась.

Получив несколько поцелуев, я упала на сильное плечо и уткнулась в шею, втянув приятный аромат парфюма, смешанного с едва заметным запахом табака. Искоса я успела заметить взгляд дедушки, который смотрел на нас с лёгкой улыбкой и каким-то блеском в глазах, и это сделало меня по-настоящему счастливой, потому что именно он не особо ликовал и был рад, узнав о наших отношениях.

— Тебе нравится? — прошептала я.

Диего молча кивнул, но мог бы этого не делать, потому что я вижу всё по его глазам. Чувствуя на нас взгляд семьи, я поездила задницей на стуле и выровнялась, улыбнувшись всем людям, присутствующим за столом. Но поняла одно — нет Даниэля. Не решаясь спросить, я окинула взглядом ресторан: красный цвет смешался с вставками дерева на стенах; мягкие стулья, большой круглый стол, за которым уместилась наша компания, но дальше я не стала осматриваться, потому что улыбки людей за столом были намного интересней окружения. Думаю, если бы мы сидели в пустых четырёх стенах — я бы радовалась не меньше. Это моя первая встреча Нового Года в кругу тех, кто относится ко мне не как к марионетке, а как к человеку. Когда я слышала выражение: «Как год встретишь, так его и проведёшь», я с сомнением относилась к этому, но сейчас всей душой желаю, чтобы оно стало истиной.

Я буквально подскочила на стуле, когда вспомнила о том, что не написала Алану, в то время как он не забыл и сообщил о прилёте в Лондон. Ухватившись за телефон, я спешно начала тыкать по экрану: «Прости, Мари, Сам и Полли, таскали меня по магазинам, Оливер тоже присоединился к ним. Всё хорошо, я с бабушкой и дедушкой. С Новым Годом». Теперь я могла спокойно выдохнуть и положить телефон на место, но тут же получила ответ от Алана: «Я рад, что ты приняла верное решение. С Новым Годом, Гри, мысленно я с тобой». Отправив ему несколько разных смайликов с закатом, салютами и бокалами, я убрала телефон и подняла глаза.

К счастью, общение с Аланом осталось незамеченным, потому что Диего рассматривал мяч вместе с Ромом и Литой, а это означает то, что Гринч не появится. Парни восторженно перечитывали слова и смеялись, пока Лита иногда морщилась, а бабушка с дедушкой нашли общий язык с родителями Диего. Лишь Мария молчала, что немного напрягало меня. Получив её взгляд, я немного улыбнулась и губами прошептала:

— Всё хорошо?

Получив в ответ кивок, я не совсем поверила, но не могла завести с ней разговор через стол, потому что нас услышат все, а это определённо не то, чего она хотела бы. Что-то мне подсказывает, что дело в Даниэле, но тогда я не совсем понимаю её. Между ними открытые разлады, где Мария и есть та самая упрямица, но это их личное дело и взаимоотношения, я не могу лезть, пока она сама не обратится ко мне.

Когда наполненные бокалы взметнулись в воздух, моя душа начала разрываться на части, из-за чего хотелось зареветь навзрыд, потому что так уютно я ещё никогда себя не чувствовала. Это сравнимо с полётом в космос, когда ты первый раз видишь планету не с картинок или видео, а собственными глазами: вот же она, настоящая и наполненная жизнью. То же самое сейчас ощущаю я. Это мой первый раз. Мой первый праздник, где я чувствую себя в кругу настоящей семьи. За восемнадцать лет я, наконец-то, ощущаю это тепло, любовь и заботу, которую никогда не могла узнать в обществе своих родителей. Переведя взгляд на бабушку, я получила ответный.

— Я могу сказать тост, — улыбнулась она, смотрятся меня.

— Конечно, — улыбнулся мистер Фуэнтес, — наша семья в этом не особо сильна.

— Не правда, папа! — хихикнула Мария, — в том году Ром пожелал всем...

— Не повторяй, пожалуйста, — кивнул он в ответ, но тихо засмеялся, его смех поддержала остальная семья.

— Я всего лишь сказал всем не усра... — начал Ром, но тут же получил под дых от Диего, из-за чего начал кашлять.

— Мы все прекрасно помним, что ты сказал, — оборвал его Диего, — пусть в этом году у нас будет что-то получше.

— Спасибо, — сказала бабушка, послав Диего улыбку, — на самом деле, я и представить не могла, что этот год станет для нас чем-то большим, чем смена цифр на календаре. В этом году мы обрели кое-что новое, очень важное для нас.

С последними словами, она всхлипнула и приложила пальцы к уголкам глаз, вероятно, удерживая вырывающиеся наружу слёзы. Дедушка приобнял её за плечи. Выдохнув, она продолжила:

— Мы получили один из самых желанных подарков. Мы получили внучку. Поверьте, вам лучше не спрашивать, почему сейчас, это не так важно, главное, что сейчас она рядом, а это самое большое, что сделала для нас судьба, — всхлипнула она, посмотрев на меня, на что я улыбнулась и взяла её ладонь, — этот год стал переломным, думаю, что каждый за этим столом что-то получил, а что-то потерял, но это делает нас только лучше, ведь что не делается, то к лучшему. Я хочу поднять этот бокал за наше знакомство, за то, что наши дети и внуки счастливы, потому что когда счастливы они — счастливы мы, это дорогого стоит. Спасибо, что пригласили и спасибо, что приняли нас. С Новым годом!

Бокалы зазвенели, и каждый с улыбкой сделал свой глоток, я же не переставала удерживать ладонь бабушки. Я точно знаю, что между нами особая связь, потому что мы похожи не только внешне, ещё мы отдаёмся одному делу. Я чувствую её нежность в отношении себя, и самое главное, я ощущаю любовь, которой мне так недоставало. Они приняли меня, я в ответ приняла их.

— Спасибо, Грейс, — тихо сказал дедушка, посмотрев на меня с какой-то отцовской любовью. В душе заскрипело и одновременно запело, из-за чего я еле сдержала слёзы, которые были готовы вырваться на волю. Мне стало стыдно за саму себя, за своё поведение.

— Я должна извиниться.

— За что?

— Я была груба и резка.

— Ты вела себя так, как вела бы любая девушка, я горд, что ты выросла именно такой... И прости, если обижу тебя, но я рад, что ты не похожа на родителей.

— Это именно то, чего я хочу: не быть похожей на них.

Дедушка улыбнулся и, подняв бокал, сделал жест того, что сейчас сделает глоток за меня, за нас. Я сделала то же самое. Во всём должна быть взаимность. Не бывает такого, где один делает всё, а другой ничего. На ней строятся любые отношения, для меня она опора и платина для всего.

Разговаривая на отвлеченные темы, мы совсем не заметили, как стрелки часов поднялись до точки двенадцать часов, говорящих о приближении Нового Года, в который мы сделаем шаг вместе. В зал вышли повара, официанты и весь тот персонал, что присутствовал на смене. Посетители за каждым столом подняли свои бокалы, и мы не отставали. Отсчёт секунд в обратном порядке подхватили все, в итоге стены ресторана наполнились десятом голосом, а после ликующими свистами и звоном бокалов.

Этот год станет для меня чем-то большим, не той бессмысленной сменой дней и месяцев, в круговороте которых я жила, а чем-то совершенно другим. Я хочу в это верить. Я хочу, чтобы именно так и было. Когда до ушей донёсся резкий удар, с помощью которого бокал из ладони Литы разлетелся вдребезги, я выпала из мира грёз.

Рома, который с таким же беспокойством смотрел на неё, как и все остальные, держался за живот жены, пока сама она загнулась и застонала.

— Лита? — потрясывая её плечо, он с округлёнными глазами молча искал помощи и поддержки семьи, по которой бегал беспокойным взглядом.

Десятки взглядов сомкнулись на нашем столике, когда миссис Фуэнтес взяла её за руку и начала вторить:

— Вдох—выдох, дорогая, вдох—выдох, всё хорошо.

Слушая её, Лита послушно выполняла упражнение, плотно зажмурив глаза и держа ладонь Рома и миссис Фуэнтес. На лице первого отражалось волнение, паника и боль, которую ему причиняла жена сильной хваткой, кажется, что я даже видела, как побелела его кожа под ногтями Литы, но Ром не издавал и звука против. Продолжая дышать, она постепенно начала приходить в норму и выпрямляться, а у всех остальных отлегло от сердца. И у меня в том числе. Живот у неё маленький, а это говорит о небольшом сроке, ей рано рожать, хотя, карты Таро в руках Марии говорят об обратном.

— Теперь всё в порядке, — улыбнулась миссис Фуэнтес, — тренировочные схватки.

— Обосраться можно, — протирая ладонями лицо, бубнил Ром.

— Прекрати так выражаться, — шлёпнув его по руке, она улыбнулась и посмотрела на нас, — надеюсь, когда-нибудь и вы подарите нам внуков.

У Диего чуть ли полилось шампанское через нос, я же вытаращила глаза, посмотрев на него. У нас будут дети? Признаться честно, я мечтаю о семье с ним, но до этого ведь так далеко, наши отношения напоминают перепады погоды, где солнце то видно, то оно скрывается за серыми тучками. Нам нужен баланс и стабильность, а смотря на нас ни о какой стабильности не может и быть речи. Мы оба в одну секунду можем стать ураганом, и тут же перейти в лёгкий приятный ветерок. Я решила оставить эти слова и не отвечать, Диего пошёл по моим стопам. Мария, которая похихикивала, смотря на нас, получила от меня прищуренный взгляд и мысленный посыл перевести тему.

— Как думаете, на кого они будут похожи? — продолжила она, когда у меня пересохло в горле. Обязательно скажу ей за это спасибо.

— Мария! — суровым голосом решил остановить её Диего.

— А что? Ты что, не можешь представить?

— Мы можем говорить о чём-то другом?

— Можем, но что в этом такого?

Диего закрутил головой и тяжело выдохнул, я же искоса взглянула на бабушку с дедушкой, на губах которых бегала тень улыбки. Конечно, на бабушке она была видней, потому что лицо дедушки выражало ещё задумчивость.

— Я должна дописать с тобой сочинение, — улыбнулась я, чтобы вытянуть его из круговорота подобной болтовни, и заодно остановить болтовню Марии.

— У нас был договор, — кивнул дедушка.

— Какой?

— Ты выиграешь этот матч.

— А если нет? — хихикнула я, потому что при сегодняшнем положении наших взаимоотношений, он вряд ли скажет мне то, что говорил когда-то.

— Значит, мы сделаем это в следующем году, — пожал плечами дедушка, — но мне бы хотелось в этом. Ты способна надрать их задницы и в этом, докажи мне, что из Диего хороший тренер.

Широко улыбаясь, я посмотрела на мужчину рядом, который больше не слушал Марию, а прислушивался к моему диалогу с дедушкой. Положив голову на его плечо, я устремила взгляд к дедушке.

— Я докажу это.

Диего тихо засмеялся, обняв меня за плечи, после чего, оставил на моём виске поцелуй, из-за которого я прижалась к нему сильней и закрыла глаза, утопая в объятиях и нежности, которую познаю только я, как первооткрыватель. Моё примыкание к Диего длилось не долго, потому что руку начала тащить Мария, поднимая меня со стула.

— Ты должна пойти со мной!

— Куда?

— Танцевать, — улыбнулась она, махнув головой в сторону свободного пространства, где танцевало несколько человек.

— Ты делаешь это специально? — засмеялся Диего.

— Что хочу, то и делаю, это и моя подруга, — показа ему напоследок язык, она утянула меня за собой. Тело моментально начало отзываться на ритмы музыки, и я уже совершенно не противилась желанию Марии.

Смеясь, мы держались за руки, и размахивали волосами в разные стороны, под песню Alle Farben, Justin Jesso, Yves V — As Far as Feeling go. Улыбка Марии достигала моего сердца, потому что она та самая настоящая и искренняя подруга, которая никогда не была рядом со мной. Я не знаю, чем могла заслужить её дружбу, но за это я готова отдать ей в два раза больше. Мне трудно представить, по какой причине наше общение может прекратиться, но я не допущу ни одной той, что разведёт наши пути. Как бы не было больно, но я понимаю, что этого не произойдёт, даже если я и Диего решим завершить отношения, чего я тоже не желаю. Каждый из них плотно залез под кожу, и я могу сказать, что это сделала даже Полли. Не знаю как, но ей удалость вбить чернилами своё имя в мою душу. Да и чего говорить, ведь наша мнимая ненависть построена на Алане, и я готова прекратить эту войну, помахав белым флагом. Впервые в жизни я хочу сдаться, потому что когда-то должен восторжествовать мир.

Мария, повисшая на моей шее, озорно смеялась, и я подхватила её смех, заключив в кольцо своих рук. Я люблю каждого таракана в её голове, мне плевать на болезнь, потому что для меня — её не существует, есть только она — моя подруга, та, что понимает и принимает меня.

После своих танцев, мы приземлились на стулья и с большим аппетитом приступили к слишком позднему ужину. Под тёплой улыбкой, которую дарила мне миссис Фуэнтес, я практически тлела. Как же быстро чужая семья может стать тебе до боли родной и близкой, ты начинаешь понимать каждого, смеёшься над их шутками, переживаешь их невзгоды и готова подставить своё плечо в любой момент. Это я обрела тут, но самое главное, я обрела того, кто сидит по правую руку от меня. Он не иначе, как мой подарок за все пережитые трудные ситуации. Я не хочу думать, что когда-нибудь это закончится, потому что не позволю подобному случиться, я стану второй Иви, если оно того потребуется. Я готова на многое, ради него, даже если ни на всё.

Посмотрев на Диего, я улыбнулась и примкнула к его плечу, обвив сильную руку своими и оставив на ней поцелуй. В ответ, мною была получена взаимность, когда губы Диего коснулись моей макушки. Поставив подбородок на его плечо, я заглянула в тёмные глаза. Это моя вселенная, под названием Фуэнтес.