Кровь рода

Дверь в ванную оказалась не до конца закрытой. Послышались чьи-то шаги... Я быстро обмоталась полотенцем. Прислушалась — тишина. Неужели показалось?

Через минуту из комнаты донёсся голос.

— Грэйс? У тебя было открыто, я подумал...

— Тьфу, Блэйк, ты напугал меня. Мог хотя бы постучаться, — я облегченно вздохнула. За эти дни нервы ни к черту.

— Извини, птичка, не хотел пугать. Не хочешь составить компанию? — пробормотал он, взглядом указывая на бутылку рома в руке.

— Спасибо, я не пью.

— Вообще, уговаривать не в моих правилах, но сегодня я не хочу пить в одиночестве. Можешь просто рядом посидеть.

— От тебя несет алкоголем... — я брезгливо отвернулась, проверяя, плотно ли замотано полотенце, чтобы избежать неприятных ситуаций.

— Потому что я выпил все запасы, за исключением этой бутылки. Ты не ответила, — на его лице появилась самоуверенная улыбка.

В принципе, мне нечего терять. Не сидеть же весь вечер в комнате, пропитанной одиночеством.

— Ладно, уговорил. Только переоденусь во что-нибудь.

— Жду за дверью.

Терраса располагалась на втором ярусе, над гаражом. Выйти на неё можно прямо из коридора второго этажа, где мы и заселились. Половицы веранды жалобно скрипели, и было очень страшно, что они вот-вот провалятся. Наверное, поэтому здесь не было никого из постояльцев. Но зато отсюда открывался прекрасный вид на лес, за которым шли небольшие холмы, спрятанные пеленой вечернего тумана, а сейчас, когда она подсвечивалась закатными лучами, холмы напоминали два огонька, маячащих на горизонте.

Мы подошли к круглому столику; на нем располагалось блюдо, наполненное свежевымытыми и оттого еще блестящими от воды фруктами. Реймонд взял меня за руку и, как истинный джентльмен, отодвинул стул, делая пригласительный жест второй рукой.

— Садись, принцесса, — произнес он с сарказмом.

Его взгляд долго осматривал столик, пока не встретился с моими глазами. Он улыбнулся и немного нервно потёр подбородок. Отпив из горла содержимое бутылки, Блэйк снял со спинки стула пушистый красный плед и накрыл им меня, произнеся: «Чтобы не замёрзла». Я оторопело наблюдала за его действиями.

— Расскажи о себе, Грэйс, — он сделал еще глоток и, зажмурившись, выдохнул через рот, видимо, от того, что напиток обжег ему горло.

— О чём именно? Мы с тобой едва знакомы, — ответила я, кутаясь в плед. День кончался, уступая морозной ночи, и Блэйку, наверное, не было холодно только из-за рома.

– Вот потому, что мы едва знакомы, я и прошу тебя рассказать о себе, — как-то скептично разъяснил он, оценивающе взболтнув бутылку. Проверял, сколько осталось. – Не знаю даже... О своей семье, например, – он пожал плечами, играясь с горлышком практически пустой бутылки. – Почему вы живёте с отцом?

—  Ну, моя мама умерла при родах. Через полгода отец женился во второй раз, а я решила поддержать его и принять в дом мачеху с её дочерью. Через два года мачеха уехала на заработки, но так больше и не вернулась, и ...

— Стой, погоди, так вы с Мэриан сводные сестры? — перебил меня Рэймонд и от удивления громко выругался.

— Да, но об этом никто не знает, нас всегда все принимали за родных, — я положила себе в рот симпатичную виноградинку из блюда и тут же поморщилась, наткнувшись языком на косточку.

— И Гарвуд, получается, не знает? — Рэймонд заботливо придвинул ко мне пепельницу, чтобы складывать туда косточки.

— Нет, в этом и вся проблема. Ему не нужна кровь обеих...

— Не думай об этом, точно не сегодня, — с ужасным скрипом Блэйк подвинулся в мою сторону и, как мне показалось, даже хотел обнять, но потом просто поправил плед. —Ладно, а если не о семье? Просто, что тебе нравится?

— Типа любимый цвет? — шутливо спросила я, но вопрос, конечно же, ответа не требовал. — Ну, кроме обычных женских слабостей, вина и мороженого с шоколадной крошкой... —  я сделала паузу, якобы размышляя. — Должна назвать музыку.

— И какую же? — он удивлённо вскинул брови.

— На самом деле, всякую. Зависит от настроения.

Блэйк усмехнулся и тоже оторвал сладкую ягоду от виноградной грозди.

— Хорошо, а теперь скажи мне. Каким ты видишь своё будущее?

Как быстро он меняет вопросы, будто готовился...

— Посмотрим, что приготовит мне судьба, — надеюсь, его удовлетворит мой уклончивый ответ, и он не станет меня допрашивать.

Я не заметила, как он сел так близко. Чувствую, как напрягаются его мышцы от каждого моего слова. Воцарившееся молчание оглушало меня.

— Опять пялишься на мою грудь?

— Я пялюсь на твоё сердце. А если серьезно, у тебя красивые глаза, Грэйс.

— Ты что, флиртуешь со мной?

—Ну, только если ты настаиваешь, — он приподнял бровь.

Шутка затянулась.

— Больше похоже, что это ром говорит в тебе. Хотя, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И вообще, не часто ли ты пьёшь? Этому должно быть объяснение.

— На то есть свои причины. Скажем так, с помощью алкоголя я справляюсь со своей болью. Вошло в привычку. Родители разбились на самолете четыре года назад, в ту ночь я развлекался в клубе,  — в голосе Рэймонда зазвучали нотки злости, и он, приложив чуть больше силы, чем нужно, поставил опустевшую бутылку на стол.

— Соболезную. Понимаю, как тебе тяжело. Но родители не умирают, они живут внутри нас со всеми нашими чувствами. Несмотря на острую боль потери, тебе стоит сделать шаг вперед и перестань жить в апатии. Жизнь интересна и насыщенна, как бы банально это не звучало.

Странно, но мне всегда хотелось сказать кому-нибудь эти слова, и они лежали заготовленными в моей голове с тех пор, как я сама это осознала.

Блэйк отвернулся и, наверное, закатил глаза. Каждый переживший потерю близких слышал такие фразы неоднократно. Прошло несколько минут. Мы оба сидели молча, и он, наконец, успокоился и продолжил:

— Получив права, мне влепили штраф за опасное вождение. Отец был в бешенстве и решил преподать мне урок, забрав на месяц ключи от тачки. Надеялся, что выбьет из меня всю дурь.

— Кажется, у него не получилось.

Парень встал и направился к выходу, я за ним.

«Вот и посидели» — подумала я, виня себя за неосторожно брошенные слова. Но возле двери Блэйк резко развернулся.

— Грэйс, меня чертовски тянет к тебе, —  он наклонился и приблизился своими губами к моим, оставив расстояние в миллиметр, прежде, чем я успела сообразить, что происходит.

— Послушай.. Нет. Я не могу... — мои глаза сами собой закрылись, как только я почувствовала, что его губы дотронулись до моих.

— Почему?

— Реймонд, у меня есть парень. Нейт... У нас, вроде как, всё серьезно.

— Мне всё равно.

Я пыталась отстраниться, но его хватка была сильна, неумолима, до боли во всём теле. Сейчас его страсть была почти неконтролируемой.

— Реймонд, не надо... Ты пьян. Остановись, молю.

— Чёрт... — он послушно отстранился. — Хорошо, Грэйс. Где же он, твой Нейт? Где он был, когда ты была в опасности? Почему-то сейчас перед тобой я, а не он. Разве тот парень тот, кто тебе действительно нужен?

Меня настиг тот взрыв эмоций, которые я так тщательно зарывала глубоко в душе всё это время. Слёзы подступили к глазам, а губы задрожали. Его наглость настолько меня взбесила, что я не выдержала и влепила ему пощёчину, от которой он тут же протрезвел. Это всё, на что меня хватило.

— Заслужил. Скажи спасибо, что только её.

Я не хотела ни крика, ни разбирательств, а потому просто молча ушла. Он бросился за мной.

— Нет, даже не смей. Сначала ведешь себя агрессивно, делаешь мне больно, а через секунду начинаешь заботиться, —  проговорила я сквозь слезы, вынимая свою руку из его цепких пальцев.

— Прости, — виновато шептал он в гнетущей тишине.

Я бежала прочь с террасы, злясь на него.  Блэйк остался стоять, погрузившись в размышления.

Я уезжаю домой. Сейчас же. Плевать я хотела на их план. Я больше не буду ни от кого зависеть. Спасли? Отлично. И на том спасибо. Дальше как-нибудь справлюсь.

Что касается Мэриан... Надеюсь, она отправится следом за мной. Может быть, сейчас я поступаю глупо и как настоящая эгоистка, но всё это уже ни в какие ворота.

На улице была ночь. Выйдя на трассу, я попыталась остановить хоть какой-нибудь транспорт. Все проезжали мимо, видимо, принимая меня за падшую женщину. Но сейчас мне было плевать на то, что думают. Главное, чтобы кто-нибудь остановился. Мне хотелось выпить, чтобы на минуту не думать о случившемся и о той неизвестности, которая ждет меня.

К счастью, одна машина всё-таки притормозила. Она до боли показалась мне знакомой. В темноте не разберешь. Скорее всего, у меня уже паранойя.

Я села в авто. Депривация давала о себе знать: в пучине своих мыслей я забыла узнать у водителя, куда он едет и по пути ли нам. Спустя минуту водитель наконец обернулся.

— Ну что, крошка, уже набегалась? А сестричку где забыла? — воскликнул знакомый голос.

От ужаса в ушах зазвенело, как будто меня ударили по голове сковородой. Это был Питер. Двери автоматически закрылись. Бежать некуда.

— Ублюдок. Чертов сукин сын. Чистейшей воды мерзавец! — прошипела я. Парень только улыбнулся, поправляя ворот рубашки цвета детской неожиданности.

С бешеной скоростью машина рванула с места и поехала в том направлении, откуда и прибыл Питер. Опять влипла в неприятности. Теперь-то уж точно мне никто не поможет. Какая же я всё-таки дура.

В потоке мыслей я не заметила, как сзади приблизилась машина, мигая фарами дальнего света. Нет, не может быть... Реймонд? Снова спасает мою жизнь, рискуя своей. И это после всего того, что было. Пф, сам виноват. И про Нейта... Может, отчасти он и прав. Но сейчас это было уже неважно. Питер нажал на газ, и машина поехала быстрее. Реймонд не отставал от нас, машина вот-вот пойдёт на обгон.

— Можешь попрощаться со своим дружком, — оскалился парень.

Что он имеет ввиду? Я задыхалась от злобы, страха, переутомления. По щекам потекли нежданные слезы. Чёрт. Я проклинала свой страх, пыталась избавиться от него и уверить себя, что он всего лишь пытается меня запугать, но сердце с такой силой билось в груди, что не поверить Питеру было бы глупо.

В глазах потемнело. Разум словно накрылся пеленой, я проваливалась в небытие.

Автомобиль Реймонда Блэйка несколько раз перевернулся, а потом загорелся, и пламя высоким столпом взметнулось вверх, слизывая синеву неба.

Его больше нет. Несколько минут назад я почти целовалась с ним, а теперь его больше нет. Единственное желание — чтобы все это оказалось лишь страшным сном. Поступи я иначе, всё было бы по-другому. Смогу ли я когда-нибудь простить себя за это, или теперь до конца жизни во сне и наяву мне будет мерещиться, как он погибает у меня на глазах?