Глава 9. Пролог
В последние дни происходит слишком много странных дел — колдовство, маньяк, убийства.
Кажется, кто-то специально хочет вывести меня из себя.
Я уже не помню, как ввалился в дом, держа за шиворот паренька — того самого Евгения, о котором все только и шептались последние дни.
Он был бледный, глаза — пустые, губы тряслись. Не сопротивлялся, будто шёл не на допрос, а на собственные похороны.
— Садись, — сказал я и усадил его на стул, связав руки, чтобы не дёргался.
Комната погрузилась в напряжённую тишину. Тиканье часов било по нервам, как выстрел.
Я медленно достал блокнот и сел напротив.
— Ну что, Евгений, рассказывай. Почему ты был там? Почему твои руки в крови? — голос мой звучал спокойно, но внутри всё кипело.
Мальчик опустил голову, губы дрожали. Он шепнул еле слышно:
— Я... не хотел...
Я наклонился ближе.
— Кто заставил тебя? Говори, Женя!
Тут снаружи раздался лай Виты. Я бросил взгляд на дверь — и в дом ворвалась женщина в чёрном платке, вся в слезах. Это была мать мальчика.
— Пустите его! — крикнула она, кидаясь к сыну. — Мой мальчик не убийца! Господи, что вы с ним делаете?!
За ней вбежала Вита, громко рыча, будто чуяла что-то злое. В следующее мгновение в дом вошёл Андрей, запыхавшийся, с хмурым лицом.
— Том, что ты творишь?! — рявкнул он. — Он же ребёнок!
— Ребёнок? — я ткнул пальцем в запёкшиеся пятна крови на рукавах. — Это кровь, Андрей. Кровь трёх человек, которых я сегодня нашёл в доме на окраине.
— Мой сын никогда... он не мог... — дрожащим голосом произнесла мать. — Детектив, прошу вас... помогите ему.
Андрей подошёл ближе, сел на табурет и, не отводя глаз от Евгения, тихо сказал:
— После того случая он почти не говорил. Мы думали, что это шок. Может, кто-то манипулировал им... Я ведь предупреждал тебя, Том, не лезь в это. Но теперь уже поздно.
Я внимательно смотрел на мальчика, пытаясь связать всё воедино: голос из колодца, записка, маска, поведение Евгения. Всё сходилось в одну жуткую линию.
Кто-то, возможно не человек, тянул за нити.
— Кто сказал тебе это? — спросил я прямо. — Назови имя. Опиши его.
Евгений сжался в себе, как птица в лапе. Слова выходили из него с усилием:
— Он... не назывался. Был в тёмном пальто. Сидел у ворот кладбища, будто ждал. Он сказал, что я помогу своей матери... говорил через меня, как через трубку. Я слышал его в голове.
Я видел его глаза — красные, как уголь.
Мать вскрикнула и закрыла лицо руками.
— Господи, кого ты имеешь в виду, сынок?
Евгений поднял взгляд, и тихо добавил:
— Он сказал, что придёт ночью. Если я не послушаюсь — убьёт маму.
Андрей побледнел.
— Это он, — произнёс он тихо. — Тот, кого мы видели в ту ночь у кладбища...
Прежде чем я успел что-либо ответить, в дверь забарабанили кулаками.
На пороге стоял парень из деревни, весь в крови и слезах:
— Василий... быстрее! Он умирает!
Мы выскочили на улицу. Воздух был вязкий и тяжёлый.
Ночь, казалось, прилипала к коже, словно дышала в спину.
Я и Андрей бежали к дому Василия, остальная деревня следовала за нами — с факелами, фонарями, страхом в глазах.
Василий лежал у печки. Кровь тёмным пятном расползалась по полу. Его тело было бледно-жёлтым, губы синие. Из шеи текла тонкая струйка — не как от ножа, а будто внутри его что-то выжгло.
От раны шёл запах ржавчины и гари.
— Том... — прохрипел он, глотая воздух. — Не сдерживай их... он... пришёл...
Я опустился рядом, пытался остановить кровь. Сердце билось в его груди слабо, будто собиралось замолкнуть.
Мы пытались перевязать, вызвать помощь, но Василий терял сознание.
— Он... обещал... у колодца... сказал, что всё исправит... — шептал он, и глаза его закатились.
Потом наступила тишина.
Тяжёлая, вязкая, как сама ночь.
Мать Евгения закричала, Вита завыла протяжно, будто выла по душе умершего.
Андрей стоял, опустив голову, кулаки дрожали.
Я поднялся, вытер руки о рубашку и сказал ровно:
— Нам нельзя терять время. Закройте дома. Никого не выпускайте ночью. Я иду к колодцу.
Евгений поднял на меня взгляд — в его глазах блестела слеза.
— Он сказал, что всё вернёт... что отдаст долг... Я не знал, что он заберёт их жизни...
— Кто "он"? — спросил я тихо.
Андрей посмотрел в сторону тёмного леса.
— Там. У колодца. Он ждёт.
В груди похолодело. Но отступать было поздно.
— Собирай людей, — бросил я. — Я иду к нему.
Мать Евгения попыталась следовать за нами, но я поднял руку:
— Она остаётся.
Мы вышли. Луна висела над деревней, как кровавое пятно.
Я шагал по тропинке к кладбищу — туда, где всё началось.
Каждый шаг отзывался эхом.
И когда я подошёл к колодцу, ветер внезапно стих.
Воздух застыл.
И из глубины донёсся шёпот:
— Ты следующий, Том...
У ворот кладбища стояла фигура в чёрном пальто, с глазами, светящимися, как угли.
Он молча смотрел на меня, словно ждал этого момента.
Мир вокруг будто погас.
Он сделал шаг ко мне.
И я понял:
всё, что было до этого, — только пролог.