20 глава
Две совсем противоположных вселенных, это как две стороны одной медали. Мир, насыщенный красками и счастьем, мир в котором хоть и есть вражда и кровопролитие, но его мало. Второй же мир, совершенно иной, враждебный и жестокий, мир в котором никто не знает слова пощада или милосердие. Проживая в двойных мирах, воспоминания теряются при переходе. В мире, который мы называем Омелас, счастью нет предела, но вот за это счастье один человек несёт на себе проклятье. От него все отвернулись и заточили в подвале, только для того, чтобы счастливо жить. Ложь светлого мира. В Элефке нет такого, там всё просто, надо выживать.
Когда-то группа друзей устала от лживого мира, они узнали всю суть и решили, что лучше будет жить в мире, который показывает всю суть жизни. Каждый знал цену, но всё же они перешли в иное измерение. За переход надо платить, и этой ценой является память, конечно же они будут вспоминать постепенно свою прошлую жизнь, но только, если их узы сильны.
Ким Тэхён и Чон Чонгук, они были счастливы в Омеласе, не одной ссоры, никакого разногласия, лишь умиротворение и взаимопонимание. Но в Элефке всё по-другому, каждый из них грешен, хоть они и продолжают существовать, но совместное существование тяжело даётся в мире теней.
«- Ты помнишь нашу первую ночь вместе?
- Да.
Эти ленивые поцелуи, которые, если начинались, то длились очень долго – как доза героина для нищего наркомана; мучительное ожидание, свирепая ломка – и, наконец, удача, за которой следует забвение.»
В этом мире, есть одержимость.
Одержимость – полное и всеобъемлющее подчинение разума человека чему-то, какой-либо мысли или желанию.
Этого понятия не было в Омеласе.
Сейчас же они погрязли в грязи и походи, крови и трупах.
Ким Тэхён считает себя неправильным, слишком грязным, и отвратительным, но это не он такой, а его работа. Чон Чонгук, этот парень, он слишком добр, хотя по нему не скажешь, он слишком любит боль, и слишком любит Ким Тэхёна, свой личный наркотик. Ким уже никого не любит или любит, здесь всё сложно.
Он не позволяет гладить свои колени, синяки, прозрачные вены, ведь стеклянные пальцы Чона могут коснуться его души. Каждую их встречу Ким желает, чтобы младший придушил его. В квартире, сидя в своей комнате, на кровати Тэхен пишет стихи и сует их в конверты, отправляя по одному и тому же адресу, но письма приходят обратно. Как-то почтальон сказал ему, что такого адреса не существует, но парень всё равно настойчиво и не зная зачем отправляет эти куски бумаги в этот дом. Иногда ему кажется, что он погиб в пьяной драке, и на груди расцвели маки, он смеялся в захлёб.
Ким своими стеклянными руками создаёт птицу из бумаги, но она не взлетает, а стремительно падает вниз. Тэхёна гнёт пополам, прибивает к земле, из того внутри, что можно было назвать живым, теперь доноситься истошный крик, на грани отчаяния, истерики, внутреннего обрыва без связей, которые удерживали юношу на плаву. Ему бы сейчас лечь на промёрзлую землю и рассыпаться на атомы. Он треснут по швам, как дешёвая рубашка, подтачивается как старый базальт, разлагается как труп свиристели. У птицы отобрали пару крыльев – обрубили, высоко натянув мышцы над головой. У птицы отобрали всё-дыхание, полёт, ветер, любовь, боль, сострадание. У Кима отобрали Чонгука. Точнее, он сам его у себя отнял, сейчас они не могут быть вместе, сейчас нет.
«- Чонгук, ты почему ещё здесь?
- Просто.
Душная комната, тяжелый пыльный матрас на полу, фигура, закутанная в толстый слой одеял. Тэхёна в сотый раз бросает в дрожь; он часто-часто моргает, пытаясь, чтобы веки под тяжестью долгих бессонных ночей не закрылись сами собой: ведь кофе уже закончилось. Просит деньги. После того, как он ушёл со своей грязной работы, он остался без денег.
«— опять на сигареты?
— нет, Намджун, я же сказал, что хлеба дома нет... — врёт и не краснеет вовсе.
— знаю тебя, плавали, хлеба у него нет, — но деньги оставляет: из жалости.»
Ким вздыхает тяжело, слышит урчание в животе. Старший улыбается через силу, кивает и одновременно врёт на очередной вопрос друга: «приготовишь сам себе обед?», а сам под вечер затягивается дешевыми сигаретами под какую-нибудь старую песню из девяностых неизвестных музыкантов.
- Будешь моим замом. - это не звучит как вопрос, а скорее утверждение. Пальцем вытирая пыль с достаточно дорогих статуэток в комнате хёна.
- Я не буду на тебя работать.
- Я не сказал работать, хёён, я сказал- Чон приподнял подбородок старшего и посмотрел на губы потом в глаза. – неважно, будешь моим (во всех смыслах) ....
Тэхён ничего на это не ответил.
- Жду завтра в 11 утра под подъездом, не спустишься, я своих ребят отправлю. – дверь захлопнулась. Он и так был в их группировке, а теперь ещё и работать с Чоном, невыносимо. Больно, больно сердцу.»
Ари разрывающе больно, пока она вспоминает руки на своих бедрах, губы, по которым пальцем проводишь – рана, пальцы, которые жадно бегают по ребрам – задыхаешься. Ари никак, пока пуля, пущенная ей в спину, прожигает плоть, осколки костей впиваются в плеву, охватывающую слияние бронхов. Их игра уносит миллионы жизней, унесла и её, но сейчас бы встать, встряхнуть с себя бетонную пыль, жалко улыбнуться, растирая лицо руками и закурить. Сейчас хочется прижаться к телу, которое отдаёт холодом, прижаться и что бы её не отпускали, никогда, хочется.
// Громкая музыка, разрывающая сознание. Незнакомые лица повсюду, пустые банки из-под алкоголя, яркие улыбки и смех. Мир исчез на несколько секунд – они даже не заметили //
В Омеласе Ари жила спокойно, там не было предательства, все жили в мире. Девушка любила и была любима, но узнав, про мальчика, запертого в подвале, она осознала, что это всё ложь, что не может быть всё так идеально. Она решилась на переход и это повлекло свои события.
Город звёзд, все хотят только одного. В барах и в сигаретном дыму роскошных людей в ресторанах – любовь. Порыв, вспышка, прикосновение, танец. Как-то Юнги сказал
«-Не смотри, как меня в очередной раз будет рвать на осколки штормов.
/в моей жизни вместо кнопки сохранения F5, настроено что-то другое/
Не стоит слушать, как кости будут хрустеть под моими собственными шагами, когда я буду собирать себя заново.
При желании Мин Юнги может уместить свое человеческое во фляжку 0,25. И это, наверное, почти калибр.
- Здравствуй, Ари. - слова последней встречи.
В Омеласе парень был счастлив, как и все жители, но он первый кто узнал о проклятье, первый кто усомнился в чистоте этого мира, первый, кто рассказал друзьям и первый, кто шагнул в пропасть. Соулмейт собственной сестры, в Омеласе это было нормой, но перейдя в иной мир, так это было отвратительно, и у самого Мина это вызывало отвращение, что сестра любит его, это неприемлемо. Он стал Демоном, демоном, который зависим от наркотика, у которого есть имя. Он умрёт в 25 лет, не доживши немного до своего дня рождения. Диагнозом станет передозировка.
Эта вселенная хранит в себе много секретов. Чимин пытается их постичь, но все попытки канут в пропасть. Казалось бы, мир доступен для каждого, всё как на ладони, но в тоже время разгадать его секреты не удалось никому.
Зачем Пак существует? В чём его смысл? Миллиарды людей, словно пойманные в аквариум рыбки, пытаются строить свои жизни. Человечество заточено в тюрьме, из которой нет выхода. Каждый день приносит свои сюрпризы, только в них нет ничего приятного. Чимин заточён в себе и в маленькой комнатушке. У него нет прошлого и нет будущего, но есть друзья, которые общаются с ним через решетку в стене.
Перейдя в Элефк он стал счастлив, теперь он живёт. В мире где полно, алчность, лжи, боли, ненависти и предательства, Пак Чимин счастлив, как нигде. Он нашёл своё место. Мальчик весна, смотрит в зеркало и улыбается своему отражению, надевает любимую одежду и идут навстречу к друзьям. Мальчик, который погряз во лжи. Мальчик весна.
Все сейчас живут в Въентоле.
Город Въентол, который славиться своей мрачностью и своими законами. Так же известно всем, что в этом городе любой путник может найти себе путану по вкусу за довольно приемлемую цену. Казнь привычное дело, если житель хоть один раз оступился, то палачь немедля снесёт голову. Хоть это и современный мир, но законы древнего Въентола - это страшное прошлое, этого старого городка.
В этом маленьком городке Чонгук бросил Тэхёна. Бросил с проблемами и комплексами, с самыми ужасными словами «ты мне больше не нужен». Тэхён не может больше терпеть, боль, она поедает его изнутри и оставляет уродливый шрам на сердце.
На его спине вычерчено старым железо «ты никому не нужен». Суицид – это не выход, он всегда так думал, но сейчас, что же его может остановить.
В этом городе Юнги медленно умирает. Живот противно урчит, но Мин не есть, он не может, даже если откусит крохотный кусочек какой-то еды, то его вывернет на изнанку. Кости просвечиваются сквозь кожу, бледная, безжизненная кожа и глаза, красивые глаза, цвета ночного неба, а волосы серые словно серебро.
Одевшись Юнги ищет свою сумку в ней нет ничего особенного кроме пачки сигарет и старой зажигалки. Он никогда не думал, что будет курить. Накинув на плечо, юноша направляется в кафе на встречу с заказчиком.
Покрасневшие глаза опускаются на тетрадь, в которой написано:
[нет мотивации]
[нет цели]
[нет выбора].
Достав пачку с таблетками, он выпивает 4 штуки, надеясь, что они быстрее подействуют. Раньше парень был очень общительным и любвеобильным, любил поесть и умел мечтать, но сейчас он перестал общаться, больше не верит в любовь, не ест и перестал мечтать. Но вот почему перестал мечтать? Мин точно не знает этого, но смотря в холодное небо, его мысли путаются и хочется верить в то, что он не один такой, такой поломанный.
Мин Юнги болен, это видно по его внешнему виду. Болезнь прогрессирует. Будет прогрессировать до тех пор, пока старший не сдастся. Он не помнит, ничего не помнит, что-то произошло. Что-то страшное, из-за чего он стал монстром, самым настоящим монстром. Сейчас на нём темно-серое худи с потертым принтом, изображающим сердце с крыльями, пронзённое мечом, тонкое и совершено бесполезное, когда поднимается апрельский ветер. Его знобит, но не от ветра, а от отвращения к самому себе. Сидя в кафе Юнги смотрит на улицу, наблюдает за тем, как люди куда-то стремительно идут, кто-то на работу, к то-то домой, а кто-то к своей цели. Болезнь дала сбой в организме, что-то меняется. Холодный ветер обдувает щеки, по которым медленно стекают слезы. Таблетки больше не действуют.
Мин Юнги, это человек, который помнит всё, и несёт ношу воспоминаний на своей хрупкой спине, никому ничего не говоря. Не может сказать, не может, ничего не может.
«я одной ногой в преисподней, все грехи, увы, я не вспомню
препараты токсичных кровей. Я думал, нырнуть с головой в раскаленную лаву, ведь мертвым плевать на наркотики, легкие деньги и славу, три шесть на запястье, ведь все они знают, меня видит дьявол, отберем у них все, распяв у болота минуя начало.»
-Что ты сейчас сказал? – поднимаясь с пола и подходя к соулмейту спросил Хосок.
- То, что стоило сказать уже давно. – Парень покидает комнату, направляясь в кабинет отца Гары, чтобы узнать о новом поручении.